В свете потухших свечей

Тарталья поднял глаза. На потолке серебрилась железная люстра. Пройдясь взглядом по её металлическим завиткам, среди которых угадывались цветы цинсинь и адепты, можно было понять, что светильник выковал искусный мастер, что придавало ей безусловную стоимость. Светильник слегка покачивался из-за ветра. В его подсвечниках горели маленькие пожелтевшие свечи: одни из них медленно угасали, молча утопая в собственном соке из воска, другие — строго стояли, осознавая, что конец неизбежен. Кроме них в комнате всё говорило о богатстве: начиная с роскошной постели, на которую опадал балдахин с узорами, вышитыми золотыми нитями, заканчивая видом на гавань Ли Юэ, открывающимся из окна. Эта комната была выбрана Тартальей не случайно. Он узнал о ней от одного из своих подчинённых, который уже давно не один год жил в Ли Юэ и знает о всех закутках. Так что Чайлд знал, что именно эта комната будет наиболее приемлема для него и его спутника. Тарталья подошёл к большому окну и взглянул на всю ту же неизменную вечернюю гавань Ли юэ. Отсюда были слышны бурные торги продавцов и их покупателей, смешивающиеся с утихающей музыкой и морским прибоем. Чайлд глядел в чёрную гладь воды, и чувствовал солёный запах вместе с запахом рыбы и пряностей. Глядя на спокойный умиротворяющий по-своему вид, Аякс не смог сдержать улыбки, предвкушая изумительную ночь. — Что же... — Чайлд повернулся и, облокотившись, продолжил более тихим голосом, совсем не скрывая своих эмоций, — Чего же ты не подходишь? Боишься меня? — Ничто не украшает тебя как молчание, — обыденно сказал Чжун Ли, медленно наливая красное вино в бокал. Повисла тишина. Нарушив её, Тарталья громко рассмеялся, откинув голову назад, и желтые лучи от фонарей оказались на рыжей макушке мужчины. Закончив наливать, Чжун Ли наконец поставил бутылку сухого вина на небольшой столик и не спеша сделал пару глотков. — Знал же, что не стоило снимать такой номер. Достаточно было и обычной комнаты, — слегка презрительно произнёс Чжун ли, словно говоря не с парнем из Снежной, с которым он встречался в каждое полнолуние, а с незнакомцем из обслуживающего персонала, который где-то накосячил. Но Властелин камня ошибался в том, что этот день был одним из многих: Моракс все еще не чувствовал этого, но Тарталья был сегодня в особенном настроении. — Ох, говоришь такое, наливая себе МОЕ вино. Тебе стоит быть более учтивым, если собираешься наслаждаться тем, чем я позволяю тебе наслаждаться, — сказал Чайлд. Его лицо сменило свое выражение: уголки губ опустились, глаза, вместо с того, чтобы смотреть, стали прожигать вначале безучастное лицо Моракса, а потом его бокал с вином. Тарталья ждал. Чжун Ли, поймав его взгляд, послушно встал. Его шаги по направлению к Аяксу звучали громко и уверенно, но казались нервными. Атмосфера между этими двумя была не романтичной, не такой, как если бы два человека остались наедине, чтобы сделать друг другу приятное: пустая комната словно наполнилась железом, в нос било запахом горевших свечей. Все движения были скованными, дребезжащими в липкой массе воздуха. С каждым шагом Моракса Чайлду всё сильнее подсказывало чутьё убийцы, что на него нападут. Чжун ли остановился. Несколько сантиметров отделяли их, но, казалось, он совсем не чувствовал дыхания стоящего напротив. — Вот же… — несколько сконфузился Чайлд. Он стал разглядывать пряди волос, но это оказалось не менее смущающим, ведь он тут же почувствовал сладкий запах духов, смешанный с дурманящим запахом спиртного. Тарталья хотел держать все под СВОИМ контролем, ведь это ЕГО номер в гостинице и это будет ЕГО ночь. — Так сильно желаешь доминировать, что купил все это для меня? — с лёгкой улыбкой спросил Моракс. Его пьянящие слова и запах вина заполнили разум предвестника Фатуи: наклонившись, Властелин камня говорил шёпотом, практически касаясь покрасневших ушей своими горячими губами. Чайлд не мог сдержать своего желания, в голове звенело эхом «ещё», но вместе с этим он чувствовал опасность, которая будоражила его в любом сражении и теперь стоит прямо перед ним, обжигая дыханием и касаясь его плеча. Голубые глаза Тартальи расширились, и его рука быстро схватила шею мужчины, находящегося напротив него. Его рука, как в ближнем бою, рефлекторно сжала чужую шею, нащупав пульс. Аякс сжимал ладонь, и пальцы в перчатке скользили и переминались по шее Чжун Ли, то приподнимая его голову, то снова опуская, ощупывая подбородок и челюсть. — Что же решит делать овечка, оказавшись в логове у волка? Чжун Ли не сопротивлялся. Он разрешал управлять собой, пока это приносит Аяксу удовольствие. Он позволял это, пока Тарталья неосознанно позволял ему видеть себя настоящего. Он позволял это, потому что с лица Чайлда в такие моменты спадала маска, которую он так старательно носил в дневное время: тогда Тарталья прекращал быть парнем, временами наивным, временами серьезным, выполняющим работу Предвестника Фатуи и становился мальчишкой, который вот-вот кончит от одних мыслей о том, что сделает со своей игрушкой. Он улыбался от наслаждения, как ребёнок, вдыхал полную грудь воздуха, чтобы сдержать животные желания. В такие моменты его возможно было прочесть как открытую книгу, его слабости обнажались, и волк-предводитель стаи внезапно ронял волчью шкуру и оказывался овцой, что было самым страшным для Чайлда. Чжун Ли ощущал это, как не мог ощущать никто другой. Он чувствовал резкие и грубые прикосновения Аякса. Казалось, он касается не бренного тела, а души. Рука Тартальи медленно спустилась к воротнику. Аякс взялся за жёлтый камень, поддев его ногтем, и затем потянул на себя Чжун Ли, схватившись за галстук. Их губы слились. Моракс сразу взял инициативу на себя: он целовал нежно, медленно, заставляя таять в этих прикосновениях и направляя партнёра; потом резко и страстно, приоткрывая рот и позволяя с жаждой проникнуть языку в свой рот. Хоть его руки и не двигались, ожидая приказа своего хозяина, Чжун Ли прижимал к стене Тарталью, лишь напирая губами. Сильный ветер, потянувший из окна, погасил свечи на люстре и заставил Чайлда вспомнить, что это он хотел быть режиссёром этого спектакля. Тогда Тарталья резким движением обернул крупного мужчину спиной к стене, сильно давя одной рукой на его грудь. Внутри усиленно билось сердце. Аякс неожиданно издал смешок, и его непослушные волосы коснулись лица Моракса. Теперь мужчины оказались в темноте, комната наполнилась тонким запахом дыма и Чжун ли покорно смотрел с ожиданием на Тарталью. — Не торопись, ты испортишь все моё веселье. Ну же… — умоляюще выжал Тарталья. Он сделал грустное лицо, слегка разочарованное, как маленький ребёнок, выпрашивающий подарок у родителей. Удивительно, но, когда они были так близко Тарталья до сих пор не заметил, что его член уже упирался чуть выше живота Моракса. По крайней мере это приметил сам Чжун Ли, но, ничего не сказав, наблюдал за нервно переминающимся, возбужденным телом Аякса. Все так и говорило: Предвестник Фатуи не знает с чего начать. — Я буду делать то, что ты скажешь, — спокойно сказал Чжун Ли, на что Чайлд в ответ ослабил хватку, — но прямо сейчас я бы хотел отсосать тебе, — Моракс сказал это все с тем же каменным лицом. Глаза Чайлда остановились: безумно выглядящий и уже вспотевший парень ехидно растянулся в улыбке. Он разжал руку, тем самым дав упасть мужчине напротив на прохладный пол. — Вот значит, чего ты хочешь, — Тарталья дрожал от возбуждения. Он схватил левой рукой послушную каштановую голову и грубо прижал к своему паху. Рыжий парень подумал, что отсюда, сверху, бывший Гео архонт выглядит как один из тех сучек, которые выпрашивают у него помилование, стоя на коленях и забыв о своей гордости. От осознания, что именно он, гребанный архонт, сейчас будет делать минет своему потенциальному врагу, Чайлд чуть не взорвался от смеха, но его другая рука уверенно и по-особенному ловко расстёгивала ширинку. — Что ж… постарайся тогда, Властелин Камня. Член наконец вырвался из своей клетки. Ему хватило нескольких секунд, чтобы полюбоваться видом, который открывался перед ним: в мыслях Чайлда Моракс сейчас был очень растерян, слегка касаясь лицом члена, и похож на двенадцатилетнего подростка, кончающего от вида сисек своей тёти, которые то и дело пытаются вылезти из старого мокрого купальника. Однако к счастью, этот момент прошёл и он держался как мог, когда его члена едва касался язык Чжун Ли. Ухватившись за штанины, Моракс наконец начал двигать головой, и Тарталья не смог удержаться он стона: он взвыл, упершись одной рукой на стену. Но Чжун Ли не останавливался, и все с тем же умеренным темпом делал плавные нежные движения ртом. Член был по-особенному крупным, что приметил Моракс, но он искренне пытался сделать приятно и делал точно так, как учил его Тарталья. Влажный язык скользил по пульсирующей головке. С каждым движением становилось сложнее дышать. Аякс уже находился на пороге кульминации, как его спутник на коленях взялся руками за яйца и жадно проглотил полностью весь член. Тут в ногах и по всему телу Тартальи прошли резкие маленькие молнии и, больше не соображая, он толкнул пенис как можно глубже в глотку Моракса, ударив его об стену. Пот выступал по шее и спине, рубашка взмокла, но он ничего не видел кроме сероватых обоев и старой картины, висящей рядом. Сперма выстрельнула, и он громко выдыхал, закатив зрачки наверх. Чжун ли невозмутимо стал вытирать своим личным платком все липкие места вокруг рта, но все-таки уже с другим выражением лица. — Ты сегодня немного другой, не так ли? — спросил Моракс, начав поглаживать рукой внутреннее бедро своего высокого стройного партнёра. Его влажный член, чуть опустился, но было ясно как день (точнее ночь), что ещё ничего не закончилось. Повисла пауза, после которой Чайлд, вернувшийся на землю, начал говорить. — Думай, как хочешь. Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — слова сухо вырвались из его рта. Непонятно, то ли случайно, то ли специально это было сказано, но молча приподняв за подбородок лицо своего спутника, Тарталья больше ничего не произнёс.