Место в первом ряду

      — Это, пожалуй, бессмысленно, задавать тебе подобный вопрос, но я всё же понадеюсь, что в твоей голове есть что-то, кроме мозгов, язвительности и нарциссизма…       — О, благодарю, никак не ожидала, что ты похвалишь мой незаурядный ум.       За маской Аконита не было видно его выражения лица, из-за чего точно описать чужую реакцию на такой ответ было невозможно. Помогало лишь то, как долго они друг друга знали. Так что, сейчас Халдея довольно улыбалась, вслушиваясь в тишину, в которой «доктор» их племени — лечиться у которого мог бы пожелать только один наивный парень, — очевидно обдумывал, какие опыты следовало поставить на девушке. Либо же он рассуждал о том, следовало ли заканчивать со своим вопросом или выкинуть тот за дверь вместе с незваной гостьей.       После затишья доктор в маске потянулся к одной из склянок на столе, где он как раз препарировал какое-то демоническое отродье из пустошей. Немного поразмыслив, он выбрал одну из бутылочек и поставил у того края, где как раз расположилась Халдея.       — Если ты пришла сюда, чтобы решить проблемы с головой, так бы сразу и сказала.       Провидица оскалилась, задорно хихикая. Даже взяла бутылёк, с любопытством осматривая содержимое.       — Обязательно загляни на ужин.       Аконит устало вздохнул, после чего взял один из скальпелей — тот, что выглядел чище остальных, разрезая лапу твари. Не останавливаясь более в своём исследовании, то и дело скашивая взгляд в сторону Халдеи, он продолжил:       — И всё же, возвращаясь к моему вопросу. Что ты здесь делаешь?       Девушка наклонила голову, ухмыляясь. Интерес к её-то персоне от него, учитывая, как он любил уединение, был крайне редок. Наверняка он попросту был раздражён надоедливым вниманием, так что она обязана была продолжить действовать тому на нервишки.       — Пришла проведать друга.       — Полагаю, ты не забыла, что в лучшем случае я могу назвать другом твоего милого помощника?       — Ну так друзья друзей и мои друзья?       Аконит никак не отреагировал на это, но девушка заметила, как он на мгновение замер, а затем покачал головой. Неужели вопрос был о чём-то другом? Ох, ну в таком случае следовало как можно скорее линять отсюда! Девушка покружилась, оставляя бутылку с сомнительным содержимым на своём месте, вприпрыжку направляясь к выходу.       — Не забудь про ужин!       Она весело шла прочь, надеясь натолкнуться на кого-нибудь и провести самый чудесный розыгрыш из всех, что происходил в племени с момента её прибытия. Ей невероятно хотелось заняться чем-то весёлым, отвлечься, чтобы не возвращаться к этому раздражающему разговору.       Этому раздражающему вопросу.       Он редко бывал произнесён, и всё же, читался в поведении многих соплеменников. Навязчиво залезал в голову даже ей, укрывая вязким туманом из эмоций цель её нахождения здесь. То, что было самым важным.       Что же она здесь делала?       Доверие, особенно такое, было хрупким. Даже не так. Оно походило на тонкую ниточку. Такую невероятно легко порвать одной простой осечкой.       Знание будущего не означало возможность предотвратить всё плохое, что оно несло. Но, даже если бы она рассказывала им о нём, даже если бы она знала о нём, ничего бы не поменялось.       Крайней была бы она.       Раздражало.       Как бы то ни было, проигнорируй они предложение Мордреда, сейчас были бы среди этих трупов. Никто не хотел сказать ей спасибо за то, что их шкуры были целы. Даже обычно практичный Аконит. Окику и вовсе готов был тут же попрощаться с жизнью, сталкиваясь лбами с охотниками из города. Ну, у него всегда чувства шли вперёд логики, если это касалось его сестры, этого следовало ожидать.       Но Халдея не хотела такой концовки.       Им предстояло пройти долгий путь.       Даже если её присутствие мало повлияло бы на происходящее, она не могла остаться в стороне. У них нет выбора, кроме как верить ей и её предсказаниям, если они хотят выбраться живыми.       Да.       Такого «доверия» достаточно.       Так она обозначала эти отношения для себя.       Такого она ожидала от этих отношений.       Несмотря на это, Ликорис решил выбиться из её мировосприятия, напомнив о своей наивной добросердечности. В момент, когда девушка готова была принять удар, он защитил её. Тот, кто терпел её шутки, послушно работал с ней и всегда задавался вопросами о грядущем. В момент, когда о будущем его не предупредили, и чем он был недоволен столь же, сколь остальные, пусть не выражал этого так явно, Ликорис всё равно подставился для неё.       Самопожертвование.       Видно, в этот раз ей не остаться сторонним наблюдателем.       В её руках был тот самый меч. Провидица нервно заулыбалась, сжимая ножны крепче. Охотник следил за ней. Он посчитал её опасной, хорошо. Задержавшись лишь на мгновение, девушка стремительно пригнулась и, с трудом выбираясь из песка, побежала прочь. Меч преследователя разрубил поля её колпака, но, как ни печально, жизнь была дороже любимой шляпки. Хотя, конечно, долго ей с её выносливостью в этой игре в кошки-мышки не продержаться. Особенно с таким противником. Но её задача проста — потянуть время. Только подождать, пока не появится главный персонаж. Совсем немного…       Чтоб его, мог бы он так не тормозить?       Ликорис, реанимированный Аконитом, выбежал перед Халдеей. Та не задумываясь ни на секунду, швырнула тому оружие, убегая за его спину и пытаясь восстановить дыхание. Она обернулась, смотря на того, кто никак не хотел выходить из роли героя, со скрипом вынимая меч из ножен и атакуя охотника.       Чужой меч был сломан.       Напавший на них исчез спустя всего несколько секунд.       Сбежал.       Осталась лишь та женщина.       Разобравшись с одной угрозой, Ликорис помчался на помощь к Окику. Девушка лишь заворожённо наблюдала за этим во все глаза. Слепой, видимо, услышав шаги соплеменника, создал в стене выступы, по которым его товарищ затем вбежал выше.       — Братец Аконит, сейчас!       Названный тряхнул рукавом, швыряя скальпели в охотницу. Ликорис прыгнул, занося меч над собой. Всего секунда, на которую та замешкалась, и лезвие рассекло ей маску, заодно оставив рану на груди.       Ах.       Это было много краше того, что показалось ей в будущем.       Да.       Вот что она делала здесь.       — Ты…       — Ну что ты, как не родной? Ах, прости, не родная!       Халдея надавила на плечо Мордред, заставляя девушку сесть обратно на стул. На лице той легко читалось отвращение и сомнение, но провидица от такого улыбнулась только шире. Нет, такого шанса она точно не упустила бы.       — Сегодня твой первый рабочий день, из тебя следует сделать красотку.       Девушка одним жестом отвернула от себя новую коллегу, беспардонно проводя расчёской по коротким светлым волосам. Ей почти показалось, что она услышала писк, но, видимо, та всё же прикусила губу, чтобы не издать ни звука. Чтобы не дать новых поводов для подколок.       — Что ты творишь?       А нет, всё же, заговорила. Тихо, зажато. Смешно до коликов, если вспомнить, с чего всё это началось.       — Заплетаю твои чудесные волосы в красивую косичку.       Рядом не было никого. Аконит заперся в своей берлоге, чтобы избежать такой работы, Окику сидел с сестрой, Ликорис, Лилиум и другие девочки готовились к открытию. Никому не было дела до Мордред. По крайней мере, не сейчас.       — А мне-то казалось, что ты Ликорису косички вечно заплетала. Изменяешь?       — Ох, что ты, у Ликориса сейчас полно подружек, которые непременно смогут ему помочь, будь на то его воля. А у тебя есть только я.       Халдея отшвырнула расчёску, собирая локоны с правой стороны. Чужие плечи заметно дёрнулись, если присмотреться, можно было даже разглядеть мурашки на коже. Разделяя пряди между пальцами, переплетая их, провидица мурчала под нос мелодию, ведомую только ей. Жертва её махинаций молчала. Видно, это была какая-то особо чувствительная часть тела, и теперь демон боялся того, что может произойти дальше.       Думая об этом, Халдея вложила всю заботу и нежность, которые могла, в свои слова:       — Я твоя лучшая подруга, Мордред, не забывай.       — Ох, моя печёнка это почувствовала после встречи с твоей ногой…       Писк на грани визга, стоило девушке сжать чужие волосы у виска. Халдея тихо посмеялась, надавливая на затылок подопытной, чтобы та опустила голову. Затем она наклонилась к ней и прошептала на ухо:       — Это не более чем дружеский урок о том, что будет, если посягнуть на чужое. Особенно на моё.       Провидица отпустила Мордред, делая шаг назад, оценивая идеальную косичку на чужой голове. Щурясь от удовольствия.       — Не благодари.       Халдея с интересом рассматривала ленточки нового костюма на своих руках, поглаживая Лизь. Окику и Падма на фоне о чём-то говорили. Кажется, спорили. Началось всё с того, что, по мнению юноши, девушке рано было приниматься за работу. Как он считал, та ещё не до конца оправилась. Ну, так было минут пять назад, когда она пришла передать слова Лилиума о том, что рабочий день скоро начнётся.       О чём же они спорили сейчас? Девушка перестала слушать, потому что всё пошло по совсем странному сценарию. А вот милому маленькому пушистику она давно не уделяла своего внимания. Он был куда более благодарной аудиторией для её персоны.       — И что? Если бы её похитили, как меня, ты бы её тоже спас?       Ох, а вот это был интересный вопрос. Она, сидящая на корточках, и собачонка, лежащая рядом, даже синхронно повернулись к Окику, которому грозило отыскать подходящий ответ на такую каверзную тему. А ведь тот был очевиден.       Нет. Это же пропажа такой надоевшей головной боли. Наверняка он ещё и подумает о том, что такого не произойдёт — учитывая способности провидицы. Здесь не нужно владеть таким невероятным даром, чтобы понять.       — Конечно, мы же одна семья.       Халдея широко раскрыла глаза. Окику, как будто чувствуя это, почти приготовился обернуться…       — Ох, даже не потому, что ты мне должен?       На лице юноши появилось столь ясное негодование и отвращение, что его невозможно было утаить даже от сидящей рядом Падмы. Последняя, собственно, заметив такую реакцию, швырнула в брата подушку. Тот точно мог уклониться, но вместо этого лишь закрылся рукой, принимая этот удар на себя. Халдея весело хохотнула, вскакивая и убегая из комнаты, оставляя эти разборки родственников им самим.       Эта наивность поражала. Совсем недавно он готов был назвать семьёй человека, который жестоко убил ребят из их племени. И то, что он называл семьёй того, кто действовал ему на нервы чуть ли не всё то время, что они знали друг друга… возможно, у него крайне искажённое понятие этого слова? Либо же сама Халдея упустила что-то из виду? А может, во всём виноваты фильмы, что они смотрели с Падмой?       Интересно, что он сказал бы на такой вопрос, если бы кто-то из них предал его?       Девушка положила руку на поручень, медленно шагая по ступеням вниз.       Всё это не имело никакого значения. То, что думали они, было совершенно неважно. Она готова стать кем угодно, чтобы оказаться в первом ряду этого представления.       Провидицей.       Семьёй.       Сотрудницей.       Гадалкой.       Халдеей.       Лестница осталась позади, и девушка направилась к бару.       Какую бы роль ей не предстояло сыграть… она увидит финал этой истории.