Линия крови

Всё живое — бренно, мимолётно. Жизнь — это беспощадный хаос, ведущий к благоухающей гармонии смерти. Но не каждая жизнь — хаос, и не каждая смерть — покой. Клиффорд рано свыкся с этой мыслью. Его никогда не трогала драматичность пессимистичных рассуждений, рефлексий. Триста лет назад он последний раз наслаждался рассветными пейзажами с утеса побережья Норфолка, что было недалеко от того замка, где юный англичанин работал прислугой, ещё даже не подозревая, что столь простые радости жизни слишком рано покинут его жизнь. Ведь его жизнь началась со смерти. В тот день, когда в непроглядном мраке заснувших улиц Норвича ему повстречался прокаженный бродяга. Утомленный работой в замке, мужчина поднял полный безразличия взгляд на фигуру, бредущую во тьме. Животная, неестественная походка заставила англичанина сделать пару шагов с пути попрошайки. Лохмотья свисали, волочась за бродягой по грязной, каменистой дороге. Редкие, сальные волосы свисали с его наклоненной вбок головы, смрад разложения вперемешку с землистым запахом непременно заставил молодого Клиффорда отпрянуть. Бродяга не обмолвился словом перед тем, как рывком оказался прямо напротив прислужника норфолкского лорда, и оголив длинные, подобные кольям клыки, впился парню в шею. Острая боль пронзила всё тело, конечности онемели. Клиффорд бессильно обрушился на землю, наблюдая, как силуэт бродяги стремительной походкой удаляется в свете полной луны. . . . Триста лет ужасной участи. Триста лет выживания ценою тысячи людских жизней. Сознание подавлял нескончаемый поток мыслей: как он тогда остался жив? Почему он стал подобен своему губителю? И где его искать? Одинокий мертвец, вынужденный оставить веру, любовь, дружбу. Всё то, что было ценно тогда, перестает казаться значимым, коли смысл твоего существования сводится к выживанию от ночи до ночи, а смерть тебе уже неподвластна. Или так просто кажется? Крышка деревянного гроба отлетела от сильного удара. Гортанно прошипев, Клиффорд встретил мрак уже родного подвала багровым светом своих глаз. Будь он хоть на йоту живее, он бы не вынес здешнего смрада сырости, что так не переносил во время службы в замке. Страстная жажда крови губила сознание мертвеца, тёмные зрачки рыскали по комнате, будто бы где— то рядом есть хоть капля того живительного сока, что пьянее вина. Лес, который служил ему охотничьими угодьями, среди местных считался проклятым. Это место уже давно никто не посещает, поэтому Клиффорд позволяет себе охотиться в близлежащих окрестностях. Возможно, в этом лесу и не было должной добычи, но вампир ревностно охранял свои угодья, не допуская даже того, чтобы потенциальная жертва оказалась в зубах волков. Он был здесь главный хищник, вершина пищевой цепи. — Ты был когда— то человек... — прошептал себе под нос Клиффорд, скалясь не то от злости, не то от нахлынувшей душевной боли, что пожирает его слишком долго, чтобы вести счет времени. Захлопнув уже едва держащуюся на петлях дверь, Клиффорд пошел сквозь заросли кустарников прямиком в чащу леса, на ближайшую тропинку, откуда он обычно и начинал свой тернистый путь в поисках жертвы. Но сегодня сама госпожа удача ему улыбнулась. Он слышал чужое сердцебиение в ближайших ста метрах. Слышал его так отчетливо, будто это было его собственное, если бы его сердце не остановилось в тот злополучный день в Норвиче. Клиффорд был осторожен: люди умели стрелять. Убить его, конечно, могла бы только хорошая очередь из новенького «Томпсона», но принести вред и изрядно осложнить охоту могло любое оружие в руках человека. Чужое сердцебиение становилось крайне отчетливым. Он чувствовал, он знал: жертва идет по этой тропе. Затаившись за деревом, мертвец начал ждать. Терпение на охоте — ключ к добыче, безрассудство — её шанс. Вампир умел ждать часами, бывало даже до самых первых намеков на рассвет. Но до рассвета ждать не пришлось. На тропе внезапно показалась белокурая девушка в легком, белом платье. Клиффорд проследил за её движением. Он почуял подвох. Погода не предрасполагала к столь легкой одежде, девушка замедлила шаг, оказавшись поблизости, и более того — передвигалась она босиком. Невинная, казалось бы, жертва, источала от себя какую— то опасность. Но жажда крови притупила желание разобраться в ситуации, и мертвец сам не заметил, как начал движение в её сторону. По мере их сближения, девушка замедляла шаг, и вампир уже изготовился для броска, как вдруг, девица резко развернулась, и бросилась на нападающего. Инстинктивно Клиффорд ухватил её за замахнувшуюся руку. Чувство его не подвело: в руке девчонки оказался осиновый кол. Он видел его второй раз в жизни, но прекрасно понимал, что одного удара достаточно для того, чтобы он умер уже во второй раз. Девушка взвизгнула от неожиданности. Клиффорд ухватил её за кисть, в которой она держала столь грозное оружие, и ловко вывернув руку, воткнул деревянный кол в живот своей жертве. Кровь наполнила рот, девушка отхаркнулась кровью на землю, пробуждая в ночном охотнике сильнейшую, граничащую с безумием жажду. Уже намереваясь испить алый сок жизни, Клиффорд потянулся к шее девушки, готовясь оборвать жизнь одиночной охотнице на нежить. Как вдруг, грохот выстрела нарушил предвкушение момента. Острая боль. Как это чувство напоминало мертвецу о тех временах, когда в его венах ещё текла юношеская кровь. Будто растягивая момент наслаждения воспоминанием о прошлом, Клиффорд медленно повернул голову в ту сторону, откуда пришелся выстрел. Трое человек в тёмных плащах стояли на возвышенности, укрываясь за деревьями. Двое из них были вооружены револьверами «Уэбли», третий же имел при себе более серьезную «Ли— Энфилд», из которой, собственно, вампиру и пришелся выстрел. — Умри, нечистая тварь! — выкрикнул стрелок, передергивая затвор винтовки. Не успев завершить трапезу, Клиффорд прыжком преодолел расстояние в шесть метров, укрывшись в ближайшем кустарнике. Двое охотников с револьверами открыли огонь в его направлении, в надежде на то, что хоть один выстрел придет в цель. — Не вступать в рукопашную схватку! Целиться в область головы! — давал напутствие тот самый стрелок с Ли-Энфилд, явно не стараясь так разбрасываться патронами, как его братья по оружию. Движения сильно затрудняло сильная боль от попадания, вероятнее всего, серебряной пули. Одному из охотников улыбнулась удача: выстрел пришелся в плечо вампиру. Но шесть патронов были израсходованы: послышался стук гильз об землю, охотник перезаряжался. В этот момент мертвец и вступил в схватку, за мгновение ока оказавшись перед лицом охотника. Мёртвое лицо встретило оплошавшего гримасой злобы и ненависти. Клиффорд ухватил обидчика за шею и поднял над землей. Второй рукой он ухватил его за ногу, и развернув горизонтально по отношению к землю, с силой обрушил противника на своё колено. Удар пришелся в левый бок, позвоночник хрустнул, переломившись пополам. Откинув тело охотника на влажную землю, вампир начал выискивать второго стрелка, явно выигравшего время для перезарядки. Охотник не заставил себя долго ждать: серия из двух выстрелов пришлась Клиффорду в грудь. Третий пришелся мимо, что дало вампиру время на то, чтобы запрыгнуть на ствол дерева, и быстро, подобно пауку, вскарабкаться, укрывшись завесой листвы чащи. Охотник начал хаотично стрелять туда, где ему мерещился передвигающийся по веткам силуэт. Щелчок затвора говорил о том, что последняя пуля ушла в воздух. Нервно откидывая ствол «Уэбли», стрелок начал дрожащими от волнения руками извлекать гильзы из барабана. Пальцы стрелка, как на зло, не слушались, и обрушившийся с дерева вампир вцепился клыками в шею охотника. Бархатный вкус крови заглушил острую боль в теле и даже дал забыть о том, что у бессмертного остался ещё один живой противник. И вот, когда тело уже было почти полностью обескровлено, тяжелый удар сапога откинул Клиффорда на спину. Нога охотника прижала его к земле, ствол винтовки прижался прямо ко лбу мертвеца. — Ты же не планировал уйти отсюда живым, верно? — самодовольно спросил главный стрелок, прижимая голову вампира к земле стволом. — Я уже давно неживой, смертное отродье... — процедил сквозь окровавленные зубы Клиффорд, немигающим взглядом смотря на своего губителя. Едва охотник намерился спустить курок, как вампир рукой ухватил выроненный предыдущим стрелком револьвер, и с размаха метнул его в лицо охотнику. Сверхъестественная сила сбила стрелка с ног, дав время Клиффорду на то, чтобы подняться на ноги. Протерев глаза от нахлынувшей со лба крови, охотник на нежить взглянул на врага. Измученный, израненный вампир стоял перед ним. Свернувшаяся кровь влажными пятнами проступала через сюртук, грязь покрывала каждый клочок одежды классической викторианской эпохи. На предвкушающем победу лице, казалось, даже разгладились жуткие морщины. Но одно оставалось неизменным: алый свет из под тёмных век. Нагоняющие животный ужас хищные глаза, чье немигающее сияние пронизывало смертного по самую душу. Охотник не успел вскинуть винтовку, как тут же сильный удар омертвевший руки проломил лицевые кости черепа. Челюсть скосило набекрень, треснувшие скулы открытым переломом зияли из под разорванной кожи лица. Когда— то полные ужаса глаза вывалились из под треснувших глазниц. Уста охотника не порадовали вампира даже предсмертным хрипом, как вампир, подхватив с земли Ли— Энфилд, произвел победный выстрел в воздух. Тело английского инквизитора XX века упало наземь. Чащу леса пробудил ото сна громкий смех вампира, ознаменовавший его верховенство в столь неравной схватке. Откинув винтовку на тропу, Клиффорд тяжелыми шагами направился прочь из леса, возвращаясь в свое убежище. Скоро светало. Движения давались ему с огромным трудом, несмотря на испитую кровь, что заживляла раны на мёртвом теле. — Н... нет... — послышался робкий голос где— то позади. Вампир остановился, прислушиваись к своим охотничьим чувствам, притупленным удовлетворенной жаждой. Повернув голову, он увидел раненную приманку с уже извлеченным из живота колом. В руке девушка сжимала откинутую им же винтовку. Не успел мертвец броситься добить свою жертву, как тут же его позвоночник пронзила острая боль, и он обрушился на землю, не в силах больше подняться. Прощальный выстрел оказался фатальным для нежити: пуля прострелила позвоночник насквозь, идти вампир больше не мог. Девчонка испустила дух, казалось, сразу после того, как убедилась, что её противник больше не двинется с места. — Мерзкая фурия... — прокричал Клиффорд, пытаясь доползти до ближайшего дерева. Небо озарилось насыщенным, оранжевым светом солнечных лучей. Мертвец с большим усилием перевернулся на спину. Впервые лицо вампира исказилось чистым ужасом. Тем самым ужасом, который он видел на лице своих жертв, когда готовился испить до дна чашу их презренных жизней. Ужас, который он видел на лице уже мертвых охотников. Ужас, который испытывала каждая смертная душонка, что встречалась с ним. Абсолютно безнадежно оказавшись перед лицом своего главного страха — самой яркой звезды, что заставляла его прятаться в тёмных уголках близлежащих домов, как канализационную крысу. Не отчаяние, не смирение. Страх. Лишь только страх неотвратимой, но столь неясной, неизвестной участи резал мертвую душу Клиффорда. На горизонте замаячил ореол света. Не в силах смотреть на него, мертвец попытался закрыть глаза. Из под темных век начала сочиться кровь. Когда— то свернувшаяся кровь текла из его глаз грязно— алым ручьем, будто у живого. Подобно плачущему, падшему ангелу, что не в силах вернуться на небеса, он созерцал свой первый и последний за триста лет рассвет. Алый свет глаз поблек. Бледная кожа обуглилась. Ему не было больно. Только страх. Первобытный, жуткий страх. Лишь только рассвет осветил его мертвую плоть, как он, не выдержав, издал свой последний крик. Он кричал, не жалея сгорающих от света связок. Вдыхая дым от собственного, погибающего тела, он вложил в этот крик все триста лет своих страданий. Вопль раздавался до тех пор, пока яркий свет не прожег нежить до самых костей, оставив от вампира лишь обугленный скелет, чью нечеловеческую сущность выдавали лишь два длинных клыка на неестественно раскрытой челюсти. Чаща леса озарилась приятным, оранжевым светом. . . . — Ну что там? — спросил главный инквизитор Томас, закуривая папиросу. — Есть что— нибудь? — Да, есть... — серьезным тоном ответил ему соратник, — Арнольд, Элизабет, и Стюарт мертвы. — Нашли тело Уинстона? — Нет, только его револьвер. Общество охотников на нежить исследовало место схватки с хозяином местных земель. Томас скорбно смотрел на тела павших товарищей. Окровавленный кол лежал неподалеку от тела юной Элизабет, что обнимала в охладевших руках разряженную «Ли-Энфилд». Стюарт с переломанным позвоночником лежал неподалеку от своего разряженного револьвера с застывшей гримасой ужаса на лице. Арнольда нашли в безобразном состоянии: на его лице осталось лишь сплошное кровавое месиво, исклеванное за утро налетевшими воронами. Его тело лежало рядом со вторым револьвером, принадлежавшим Уинстону. Томас осмотрел место, где лежал револьвер охотника, которого он считал выжившим. Взяв револьвер в руки, он обнаружил, что внутри каморки барабана запеклась яркая кровь. Артериальная. — Парни! — громко воззвал инквизитор, — Осмотрите близлежащие окрестности. — Что такое? Ты что— то нашел?!— спросил его напарник. — Уинстон где— то рядом. И он больше не человек. Отставить разговоры, выполнять! Инквизиторы мигом распределились на группы, и пошли прочесывать окрестности. Томас провожал взглядом тех, кто направился по тропинке обратно. Сохраняя скорбь на лице, охотник взглянул на обугленный скелет Клиффорда, он присел рядом с ним, печально глядя в провал глазниц вампира, встретившего свою последнюю смерть. — Мне жаль... — тихо сказал Томас, запустив руку за пазуху своего плаща. — Пусть смерть будет твоим избавлением от твоего вечного проклятья. На грудную клетку обугленного скелета инквизитор возложил распятие. Символ, который уже никогда не причинит вреда Клиффорду. . . . Уинстон ждал своих братьев. Он ждал их в том подвале, где когда— то прятался бедный Клиффорд. Будучи охотником при жизни, парень остался им и после смерти. Он лишь сменил объект охоты. Быстро приняв свою новую сущность, готовясь вкусить крови тех, с кем когда— то сражался плечом к плечу. Ибо у него не было шанса. Либо он, либо они. Закрыв за собой крышку гроба, Уинстон сжал в руке свой второй, резервный «Уэбли». Он примет свою вторую смерть. Но не в этот раз. В этих охотничьих угодьях властвует новый бессмертный изгой, забывший людскую смерть. Чей мир сгорел дотла тогда, когда его разум заполонили только две мысли, унаследованные от хозяина в первые дни его нежизни: где найти жертву и за что он заслужил эту участь? До самого конца своих ночей Уинстон будет винить Клиффорда в этом ужасном недоразумении, не зная, что он остался жить только потому, что Клиффорд не осушил его тела до конца. Как не осушил тело Клиффорда тот норвичский бродяга, испугавшийся участи быть раскрытым. Возможно, однажды бывший инквизитор раскроет этот секрет, обратит себе в рабство пару— тройку напарников, будет править новым царствием ночи. А пока, главное — выжить в этом мире, где ещё остались люди, чей смысл жизни кроется лишь в очищении бренной земли от нечисти. Нечисти, что никогда не выбирала этот путь.