Да исцелятся раны твои

— Странный какой-то знак. — Грейнджер тыкает в раскрытую книгу. — И не руна вроде. — Подожди-ка… — Гарри выглядывает из-за ее плеча. — Я где-то видел его. Точно! Помнишь, на свадьбе отец Луны носил такой? А еще… да, еще он выгравирован на фамильном склепе Певереллов в Годриковой Лощине. Драко, посмотри-ка. Я встаю и иду к ним; смотрю Гарри через плечо в раскрытую книгу. В самом верху страницы нарисован маленький треугольник. Внутри треугольника круг; круг вертикально перечеркнут. Естественно, я знаю, что это такое. — Знак Даров Смерти, — говорю я, и на меня устремляются две пары глаз. — Что-что? — Дары Смерти. Уизли, ты—то уж точно должен знать. Уизли сползает с кровати, подходит к нам и долго изучает знак. — Не уверен, честно говоря, что видел его. — Да ладно тебе. Вспоминай. Сказка о трех братьях. Все дети знают эту сказку наизусть. Те, разумеется, что выросли в семьях волшебников, так что Гарри и Грейнджер простительно. — А! — до Уизли, наконец, доходит. — Точно! — И что же он значит, этот знак? — спрашивает Грейнджер. — В книге нет ни слова о Дарах Смерти. Теперь я обращаю внимание на обложку: старинное издание “Сказок Барда Бидля”. Такое древнее, что написано на футарке. Неужели… — Откуда у тебя эта книга? — Дамблдор завещал мне ее. — Зачем ему завещать тебе детскую книжку? — Понятия не имею. — Грейнджер встряхивает кудрями. — Уже который месяц пытаюсь разобраться. Наверняка он хотел, чтобы я нашла в ней что-то. — Почему он просто тебе не сказал? Не написал в предсмертной записке или что-то вроде того? Почему не оставил никаких подсказок? Я совсем, совсем не понимаю Дамблдора. Гарри тихо и горько смеется и чешет кончик носа. — Поверь, мы задаемся тем же вопросом с самого дня его смерти. — Малфой, расскажи все, что знаешь о Дарах, — просит Грейнджер. — Может наведешь нас на разгадку. — Не зря ведь этот знак всплывает то тут, то там. Я не очень представляю, что им рассказать. — Ты уже прочитала сказку о трех братьях? — Да. — Можешь прочитать еще раз, но вслух? — Вслух? — Да, если тебе не сложно. Я сажусь рядом с Гарри, и он берет мою руку в свою. Мы не прячемся, не делаем вид, что между нами ничего нет, но я все равно стесняюсь целоваться на глазах Грейнджер и Уизли, не говоря уже о большем. Теперь мы только и можем, что держаться за руки и спать в одной постели. Палатка надвое разделена матерчатой ширмой. Как-то раз Уизли проснулся пораньше и увидел, что мы с Гарри обнимаемся; в тот же вечер он молча отлевитировал свою кровать на другую сторону палатки, за ширму. Так мы и живем. — Ладно. Грейнджер берет в руки книжку. Уизли усаживается у ее ног, прямо на пол. — Жили-были три брата, — начинает она, — и вот однажды отправились они путешествовать. Шли они в сумерках дальней дорогой и пришли к реке. — Ночью. Мама всегда говорила “ночью”. — Может ты тогда почитаешь нам, Рон? — Ладно, пусть будут сумерки. — Была она глубокая — вброд не перейти, и такая быстрая, что вплавь не перебраться. Но братья были сведущи в магических искусствах. Взмахнули они волшебными палочками — и вырос над рекою мост. Братья были уже на середине моста, как вдруг смотрят — стоит посреди дороги кто-то, закутанный в плащ…[1] … — Вот, — я вырываю листок из блокнота Грейнджер и беру карандаш, — смотрите. Рисую вертикальную черту. — Старшая палочка. Вокруг черты рисую круг. — Воскрешающий камень. Заключаю круг в треугольник. — Мантия-невидимка. Три Дара Смерти. Тот, кто соберет все три, станет Повелителем Смерти. — Если бы можно было выбрать один дар, вы бы что выбрали? — Уизли любопытно. — Камень, — тут же отвечает Гарри. — Я бы взял палочку, — говорит Уизли. — Мантию, — не сговариваясь, хором отвечаем мы с Грейнджер. — Они существуют на самом деле? — Это просто легенда, Гарри, — говорит Грейнджер. — А ты что думаешь, Драко? — Не знаю. Не задумывался никогда. Это ведь детская сказка. — Гарри, но у тебя же есть мантия! — Уизли аж подскакивает. — Мерлиновы титьки, Дары существуют! — Да нет их. — Грейнджер упрямо качает головой. — Это все выдумки. — Хорошо, пусть так. Сколько ты знаешь других мантий-невидимок, Гермиона? Если мантия существует, значит, и два других Дара тоже. — Вдруг Рон прав? — Гарри достает из-под свитера свой кожаный мешочек и вытряхивает на ладонь снитч. — Я уверен теперь, что камень тут, в нем. Дамблдор спрятал его. Иначе я отказываюсь понимать, зачем мне этот чертов снитч! — Гарри… — Гермиона, только вдумайся! — он взволнованно вскакивает. — Все сходится! Мне Дамблдор оставил снитч, тебе — книгу. С легендой о Дарах Смерти и их знаком! Он ведь сам его нарисовал! Вот и подсказка. Мантия-невидимка у меня уже есть. Осталась только… — Гарри переводит на меня взгляд, — только… — Палочка, — хором говорим мы с Уизли. Гарри улыбается. — И Мастер Смерти сможет победить Волдеморта! Волдеморта… Волдеморта… Волдеморта… — эхом разносится в воздухе. Звук резонирует; он одновременно оглушает и шепчет, словно сквозь толщу воды. Меня пробивает холодный пот. Что это? Мы судорожно оглядываемся по сторонам. Воздух искрит и сжимается; я вдруг слышу характерный щелчок аппарации. За ним второй, третий, еще и еще. — Они в палатке! — кричит кто-то. Раздается топот ног. Я в ужасе смотрю на Гарри, он — на меня. Ничего не понимаю. Что происходит? Как они нашли нас? Снаружи вжикает молния. — Гарри, — слышу я шепот Грейнджер. Он переводит на нее взгляд и вдруг кричит от боли, когда с ее палочки срывается невербальное и попадает точно ему в лицо. — Что… — я не успеваю закончить, потому что меня вдруг сбивают с ног и вжимают лицом в землю. Где-то рядом стонет Уизли и визжит Грейнджер. Падают стулья. — Тащите их наружу! Черт побери. Я знаю этот голос. Пресвятой Мерлин, мы обречены. — Так-так-так, и кто это у нас тут? — Фенрир Сивый рассматривает Грейнджер. — Как тебя зовут, милашка? — он треплет ее по щеке. — Не смей трогать ее! — кричит связанный Уизли. — Пенелопа Клируотер. — Грейнджер врет, не моргнув глазом. Я впечатлен. — Это твой молодой человек? Грейнджер упрямо молчит. Тогда Сивый поворачивается к Гарри. — А тебя как зовут, страшила? Лицо Гарри раздуло от жалящего заклятия. Он едва моргает. — Вернон Дадли. Сивый пристально вглядывается в его лицо; наконец, снимает с Гарри очки и вертит их то так, то сяк. — Ты мне напоминаешь кое-кого. — Он надевает очки обратно Гарри на нос. — Готов поспорить, рыжий — Уизли, — говорит кто-то. — Они все на одно лицо. — Твое имя, — Сивый пихает его под ребра. — Роберт… Роберт Уизли. Блядь. Я бы закрыл лицо руками, да не могу: они связаны за спиной. — Ну, что скажете, друзья? — Сивый лыбится. — Мы нашли Уизли, девчонку и парня в очках. Готов поспорить, это сам Гарри Поттер! Сивый вдруг переводит взгляд на меня. Внутри холодеет. Он смотрит на меня так долго, что я понимаю: он узнал меня. — Да чтоб мне провалиться на этом самом месте. Это же Малфой! Сынок Люциуса Малфоя. — Он хватает меня за горло. — Ты же умер. Все так говорят! — Надо потребовать за него выкуп, — предлагает кто-то. — Малфои отвалят хороший куш. Сивый отпускает меня; теперь все его внимание сосредоточено на Гарри. — Ты прав, — наконец говорит он. — Отведем их в поместье Малфоев. Конец второй части. [1] — Отрывок текста взят в переводе РОСМЭН.