Гарри Поттер и Точка Бифуркации 2

      В мгновение ока я стал объектом всеобщего страха. Шаг за шагом дошло до того, что теперь бóльшая часть школы ополчилась против меня, считая наследником Слизерина. Исключение составляли фанаты идеи чистой крови, которые верили в это, но их восхищал подобный расклад, а также традиционные поттеровские союзники из числа моего окружения и здравомыслящих гриффиндорцев.       — Поттер, можете не сверлить меня взглядом, отвечайте на заданный вопрос, — гундел Снейп на уроке зелий.       Большинство учеников мерзко захихикало. Они безумно боялись меня и потому им нравилось, что Снейп придирается ко мне.       — Откуда мне знать ответ на вопрос пятого курса, Снейп, — огрызнулся я.       — Профессор Снейп, — гадко улыбнулся зельевар. — А теперь ещё раз. Как меня зовут?       Класс в очередной раз заискивающе хихикнул.       Надоело.       — Тебя зовут Нюниус. Я не вижу профессора, вижу только обиженного жизнью чмошника.       Все присутствующие застыли, словно статуи, будто боясь пошевелиться.       Что? Уже не смешно? Я вас уже не радую?       Глаза Снейпа налились кровью.       — Лили было бы стыдно за то, кем ты стал, тряпка.       Честно признаться, я лгал: мне совершенно незнакома Лили Поттер и я не имею понятия о её характере и предпочтениях.       Но, судя по тому, как ахнул и схватился за сердце Снейп, — я попал в яблочко.       Мерзкую улыбку сменила гримаса боли. Снейп медленно осел на пол, продолжая держаться за сердце, а на лице ни кровинки.       — Сердечный приступ! — первой сообразила начитанная Гермиона и в порыве гражданского долга бросилась к Снейпу и попыталась нащупать пульс.       Остальные не были так великодушны и милосердны по отношению к Ужасу Подземелий, поэтому столпились вокруг, бурно дискутируя, откуда у достаточно молодого мужчины проблемы с сердцем.       — Да ясен пень, что огневиски! — шепотом сказал слизеринец Теодор Нотт. — Он его хлещет как проклятый. Оно ему сердце и посадило!       И действительно, в последнее время участились случаи, когда профессора зельеварения можно было увидеть в пьяном виде, а от него разило перегаром. Многие ученики делали догадки, что стало причиной пагубной привычки, которая неожиданно появилась у Снейпа, а я, кажется, знал ответ.       Подозреваю, что дело в том, что в ту хэллоуинскую ночь я знатно вскрыл старые любовные раны Снейпа, и с тех пор он ходит неприкаянным бледным лебедем и плачется по просранной любви.       Свои подозрения я предпочел не озвучивать для сообственной же сохранности, хотя прямо сейчас я, кажется, вырыл себе знатную яму. Нет, не оскорбляя Нюниуса — для него это как с гуся вода, а вот больная тема Лили — это уже серьёзно, для него это реальный повод для ненависти.       — Ему нечем дышать! — крикнула Гермиона, тщетно призывая всех разойтись по своим местам, чтобы местный Джордж Флойд мог вдохнуть.       Толпа школьников и не подумала расходиться.       — Ставлю десятку, что скопытится, — усмехнулся Джордж.       Близнецы присутствовали на уроке младшего курса по той причине, что у них сейчас было окно и вредный Снейп заставил их заниматься в этот момент отработкой и чистить котлы.       — Да ну? — вторил брату Фред и с сомнением посмотрел на Снейпа, хватающего воздух, как рыба, выброшенная на берег. — Не, эта паскуда живучая. Бьюсь об заклад, что выкарабкается.       — Спорим? — спросил Джордж, протягивая руку брату.       — Спорим, — ответил Фред, пожимая её.       Снейп же решил не исполнять мечту многих поколений учеников и не сдох. Вместо этого он медленно, шатаясь, поднялся на ноги и оглядел собравшуюся вокруг него толпу учеников.       — Эх, проиграл! — проворчал Джордж, отдавая Фреду золотую монету. — Ничего, в следующий раз моя возьмет.       Эти слова громом прозвучали в зловещей тишине.       — Сто баллов с каждого, — произнёс Снейп, свирепо глядя на близнецов. — И полгода отработок. Урок окончен.       Хоть Снейп и выиграл сражение, но войну проиграл. Несмотря на большую потерю баллов, близнецов чествовали, как героев, не только на Гриффиндоре, но и на других факультетах.       В коридоре на одной из перемен в многолюдном человеческом потоке наш курс пересёкся с первым.       — Дай пять, малой! — крикнул я Коллину Криви, который, завидев меня, сразу расцвёл. Он подбежал ко мне и с радостью шлёпнул по ладони. — Молодец! Слушай, а ты для меня фотографии за деньги можешь делать?       — Для тебя я могу делать это бесплатно, Гарри! — смутился мой преданный фанат.       — Вот и славно, — улыбнулся я и тут заметил Джинни, которая стояла на месте и странно смотрела на нас с Криви. Особенно на мелкого.       Заметив мой взгляд, Джинни стушевалась и куда-то заспешила, но я уже взял курс на цель и последовал за ней, пробираясь сквозь гомонящую толпу школоты.       Приблизившись к рыжей сзади, я выудил палочку и шёпотом произнёс: «Диффиндо». Ремень её сумки лопнул, и оттуда на пол посыпались учебники и письменные принадлежности.       Я тут же с озабоченным видом принялся помогать Джинни собирать вещи в сумку. От непосредственной близости ко мне девочка очень сильно смутилась и не заметила, как я ловким движением вытащил из груды книг одну неприметную черную тетрадку и засунул её в свой ранец.       — С-спасибо… — сказала она, краснея и заправляя прядь волос за ухо. Характерный жест женской симпатии.       — Обращайся, — улыбнулся я и, дождавшись, когда рыжая свалит, побежал в заброшенный туалет плаксы Миртл. Он хоть и дискредитировал себя присутствием там дрочащего Петтигрю, но только этим — остальные места полностью под колпаком, а это используется только свихнувшимися анимагами и ноющим приведением.       — Ну здравствуй, Томми, — усмехнулся я, удостоверившись в наличии на развороте дневника надписи «Эта книга является собственностью Тома Реддла».       «Привет, я Джон» — написал я в дневнике. Раскрывать свою личность и имя я, разумеется, не стал.       Чернила исчезли, и через пару секунд на пустых страницах появился ответ:       «Привет, Джон. Я — Том Реддл. Где ты нашёл эту книгу?»       «Одна моя подруга дала это мне. Я ищу великих знаний и могущества, она знает это и сказала, что у тебя я найду ответы». — Интересно, получится ли вытянуть из дневника какие-то полезные плюшки вроде редких чар?       Реддл задумался.       «Ты чистокровный?» — спросил он.       «Да, вхожу в священные двадцать восемь» — и ведь не соврал.       «Как относишься к лорду Волан-де-Морту?» — пробный шар?       «В целом положительно, но с оговорками. Надеюсь, ты не передашь никому эту информацию :D» — смайлик в конце.       На этот раз молчание было долгим.       «Хорошо, я дам тебе то, что ты ищешь — знания и могущество», — ответил Реддл после раздумий.       Ура!       Остались мелочи — водить проницательного Тома за нос, кормя ложной надеждой, что я помогу ему возродиться, и попутно вытягивать из него полезную информацию и знания.       «Том, что тебе известно о гоблинах?»