Излюбленная тишина - то, что сейчас больше всего убивает

      ...Вскоре, туман накрыл площадь белой, ослепительной комнатушки, в которой находились две девушки-подростка. Первая рухнула на пол, вслед за ней вторая, падая уставшей головой на плечо незнакомки. Сон начал медленно накатывать, изломав надежду выбраться. Взгляд упал на кандалы, где-то в углу комнаты. А может и вовсе, рядом-рядом? Хэль, имя первой девушки, не могла разобрать, взгляд плыл по ослепшей долине белизны в глазах. — Мы не выбрались, — голос Хэль по-неволе дрогнул. — Бог простит, — усмехаясь, неизвестная склонилась перед ней. Хэль смогла сфокусироваться на незнакомке, но отвела карие глаза в динамик, что отчаянно шумел, по видиму старался издать звук. Этот звук бил по ушам, раздувая ещё сильнее разум. — Возможно уже поздно, но меня Саша зовут. — Называй Дин, — помешкавшись, выдавила "Дин". Саша снова смеётся: — Приятно было познакомиться.

***

       Сколько уже прошло? Сколько они здесь заперты? Странная ловушка в виде старого здания всё не вырывалась с головы, каждая комнатка казалась до боли знакомой, но заблудшей где-то в памяти. Это мешает расследованию. Точно ли это расследование? Они просто бегают и расследуют каждую комнатку рядом с зеленовласым трупом. Как жалко. Мертвая девушка, на самом деле, для Хэль имела какое-то значение. Наверное. Она ещё не решилась, но и решаться уже нечему. Но в действительности, зеленовласка была единственным самым добрым человеком в этой дыре. По крайней мере, из тех, кто остался в живых. Их.. много, они все лживые твари. Она лжёт. Она тоже лживая тварь? Был ещё один человек, но после первого испытания они перестали разговаривать. Хэль даже не знает почему. Просто.. Была ли это дружба? Вовсе нет. Они просто пытались спастись вместе. Так что и унывать здесь нечему, но почему-то грустно. Почему-то кажется, что так быть не должно. Она и имени особо не помнит, уже достаточно большое количество времени прошло с первого испытания, но так хочется ещё разок поговорить. Надо вернуться к расследованию! Что там случилось? Сколько времени прошло, после того, как они начали расследование - неизвестно. Они давно потеряли счёт времени. Хэль пытается вести себя адекватно и тихо - это совсем не её характер. Плевать. Главное остаться в живых и поскорее выйти из этой дыры. Как там эта робоголовая говорила? Выжить может только один? Почему-то захотелось позвать ту девушку, с которой она провела первое испытание. Хочешь делать - сделай. Хэль идёт к той девушке. Было много времени для раздумий и кажется, что всё встало на свои места. Их знакомство было не зря и она это попытается выяснить. Случиться в комнату 34 - тишина. Второй заход стуков. Дверь тихо отворяется и она видит перед собой ту девушку. Как-то даже непривычно. Хэль за всё время ни разу не разговаривала с другими и не ходила в гости. В голову сразу приходит её имя. — Я хотела поговорить, — наконец выговаривает она. Излюбленная тишина - то, что сейчас больше всего убивает. — О чём? — Я думаю, ты понимаешь о чём я, — возмущение не скрылось за, на вид, добрым голоском. Кулон на шее сверкнул голубоватым цветом. — О страхе? — неуверенно спросила, сжав в руках длинный рукав. Голубые глаза пытались скрыть то, о чём она только что сказала. Хэль хмурится. — Наверное.. Нет, прости, не так. Я могу зайти? — Подозрительно, не думаешь? Хочешь убить? Валяй, — руки раскрылись в стороны, беззащитно. — Я ни за что не убью тебя, если ты - та, о ком я думаю. Я пришла поговорить о прошлом, если ты его помнишь. — Разве я не говорила, что ничерта не помню? Проваливай, если ты только за этим, — дверь уже собиралась закрыться, но её насильно придержали. — Ты меня убиваешь своей грубостью. Чёрт, а Чёрт? Можно тебя так называть? Ты такая же злая, — шутка не была одобрена. — А ты представилась как Дин. Глупо, с не думаешь? Теперь мы оба с глупыми кличками. — Ладно, Чертёнок мой, я ведь, вообще-то, ради тебя закон нарушаю. Ха, закон Великой Роботоголовой в её дыре. Ой. — Её дырка была захвачена нами. Хэль смеётся. — Боже, — смех утих, но снова поднялся после новой шутки. — Не знала, что она может принять сразу десятерых. — Всё, хватит, нас услышат и "забанят". — Роботоголовая? Затрахаем до смерти, мы ведь в ней. Подожди, а в человека может вместиться десять членов? — Она робот. И член у нас только один, а он клюёт только на маленьких девочек. — У роботов девушек больше двух дырок? И кто сказал, что только один? — они не заметили, как Хэль оказалась в её комнате и села на помятую кровать. Саше неловко. Единственное, что она может выдавить - это краткое:"Боже". — Чертёнок, а тебе сколько лет, кстати? — Шестнадцать, — Саша садится рядом. Хмурится, ей не нравится, к чему ведёт этот вопрос. — Так ты ещё малышка. Мне семнадцать. — Только не смей говорить о Луке. Это отвратительно и ты это знаешь. Лучше начни разговаривать о том, зачем пришла ко мне, — Хэль вспоминает и поспешно извиняется. — Зато хоть разговорились, от тебя ни слова не вытащить, — мягко смеётся, а после улыбается от неловкой тишины. Разговаривать с Сашей - разговаривать с камнем. Камни не имеют эмоций. — Это.. не так. — Да ну? После первого испытания ты так замкнулась. Разговоривай по чаще, ладно? Пока на убийство идут те, кто не никак не поможет. Я за тебя волнуюсь. Саша в небольшом недоумении. Бегает взглядом, словно разыскивая ответ на вопрос. А после чего уверенно произносит: — Я выживу. И ты выживешь. А все остальные пусть сдыхают на здоровье. — Как романтично, — мурлыкает, хотя ей и обидно. Здесь есть хорошие люди. Их мало, что даже умереть можно. Но они есть, значит всё хорошо. Пай, Вало и.. Саша? Наверное. Их шансы выжить, на самом деле, очень малы. Это очень огорчает, что даже плакать хочется. Хотя Пай постоянно тусуется с подозрительными людьми. Среди них и Лука, о Боже. Хэль становится за неё страшно, хоть бы с ней было всё хорошо. Хотя сейчас уже всё равно. — Отшучивайся сколько хочешь, но если ты сдохнешь так скоро, я посылаю тебя и выхожу сама, — она снова грубая. — Спасибо, дорогая, мне очень приятно. Ладно, хм.. Как бы так плавно начать задавать вопросы. — Спроси как есть. Хочется её ударить. — Как у тебя всё легко, — Хэль берётся за подвеску, теребит золото в пальцах, слегка затрагивая камень. Почему это спрашивать так неловко. Какой-то страх. Ощущая в руках подвеску, она, кажется, ощущает собственное сердцебиение. Оно быстрое. — Ты знаешь, кто такая Хэль? — Саша поднимает удивлённый и мягкий взгляд. Краем глаза, она замечает слегка краснеющие щёки и странную, непривычную полуулыбку. Саша сжимает кулак, смотрит на него. Не смотря на реакцию, Саша отвечает:"нет". Врёт. Нагло врёт. — Почему ты это спрашиваешь? Теперь настало время врать Хэль. — Когда мы иследовали это здание я пошла за тобой. Ты посмотрела на имя "Хэль" и сказала:"она тоже здесь?". Соврать не получилось. — Саша, мне просто интересно кто это, — продолжает неловкий опрос. — Какая тебе разница? Знакомая, лучшая подруга. Всё, допрос окончен? — Нет, подожди. Я заметила твою реакцию и.. Я не знаю, как это спросить, но что ты чувствуешь? Хэль, стоит иногда держать язык за зубами. — Ничего. Пожалуйста, уйди. Тебе надо продолжить расследование. — А тебе? — Роботоголовая сказала сидеть здесь. Дин, уходи. Хэль печально оглядывает, кажется, подругу. А после чего скрывается за массивной дверью, с тихим вздохом досады.

***

Сколько прошло? Боже, это единственный вопрос, который их волнует. "Душевный разговор" помог сдружиться. На самом деле им помогла дырка Роботоголовой. Хэль смеётся с этого воспоминания и направляется к уже знакомой двери. Стучится. — Дорогая, выходи из дома! Она слышит хриплый вздох по ту сторону. Здесь картонные двери и стены. — Хватит меня так называть. Ладно наедине, но с другими? Хэль мягко улыбается этому замечанию и ждёт открытие двери. Слишком хорошое воспоминание, Хэль проигрывает его в своей голове, продолжая искренне улыбаться. Сбор информации после смерти проводится около трупа. В основном. После него исключение и игра в угадайку. Угадайка выживет ли убийца, блять. — Итак, собрались? — Ика оглядывает помещение. Восемь живых. Хэль сдерживает улыбку. Похоже, что остальные двое уже "кончили". — Что вы нашли? Саша держит в руках нож, но не собирается показывать его как улику. Хэль вздыхает. — Дорогая, тебе нужно показать. Упс. Похоже, это было слишком громко. Саша сдерживается, чтобы не совершить второе убийство, пока остальные участники кидают упрямые и хитрые взгляды. — Я тебя когда-нибудь убью. — Как мне тогда тебя называть? — По имени. Разве так сложно? — Саша открывает дверь и хмуро смотрит в глаза подруги. Хэль задумалась. И вправду, почему она называет её так? Теория же ещё не оправдана. — Ты смущаешься от прозвища? — Дин хитро улыбается и щуриться, оперевшись об косяк двери. Саша отходит назад и впускает гостя внутрь. Хотя этого делать не стоило. — Меня называл так, только один человек. Слишком много совпадений, Хэль это не нравится. Нравится, но она боится за неё. — Мама? Саша молчит. — Прости, шутка неудачная. — Та пофиг. Ладно, что будем делать? — Саша хлопает рядом с собой. Дин, словно у себя в комнате, небрежно падает рядом. Оглядывает комнату, хотя это необязательно. Роботоголовая предоставила одинаковые комнаты. — Я бы хотела кое-что сказать. Это относится к нам, в целом, — она затягивает слишком долгую паузу. Саша на серьёзе задумывается задушить её. — Мне кажется, что мы были знакомы, — Чертёнок давится воздухом. — Мы были друзьями в интернете.. Я не знаю, помнишь ли ты это? У тебя было много друзей, я это помню, отчётливо помню. И если ты - это та Саша, которую я знаю.. — щёки непроизвольно заливаются кровью. Дышать становится труднее. Хэль на серьёзе задумывается о том, чтобы она её убила. Жестоко убила. — Ты мне нравишься, Чертёнок. И если я не угадала, то.. Убей меня, дорогая. Девушки не дышат, закусывают губы и не смотрят друг на друга. За секунду, за пару слов они стали незнакомцами друг другу. С губ Саши срывается нервный смешок, но не более. Она не знает, что сказать. Не может выгнать. Она никогда не ощущала столь противоречащих чувств. Она не могла объяснить боль в сердце, она не может объяснить, что сейчас чувствует к ней. Дрожазая рука приподнимается и указывает на дверь. Хэль кидает грустный взгляд. Карие глаза слезятся. Тусклая лампочка добивает её вид. Излюбленная тишина - то, что сейчас больше всего убивает.

***

Саша игнорирует Хэль. Они ни разу не поговорили, после внезапного признания. Очередная игра в угадайку. Крики и ссоры - то, что происходит на исключении. Саша и Хэль лишь кидают взгляды друг на друга. Они не участвуют в игре. — И все улики указывают на.. Дин, — наконец заключает Дин. Язидо и Лука потакают и едко улыбаются. Пайбара робко кивает. Саша резко поворачивает голову на подругу, сглатывая тяжёлый ком. Глаза Дин опустошены - Саша знает, это не из-за убийства. Она не дрожит, не боится, её вид безразличен. Саша видит в ней себя - от этого тошно. —Правильно! Но Саша не слышит этого. Она поглощена мыслями. — Ты не могла.. — Саша смаргивает слёзы. Старается держать вид "камня". Рука ломает лозу сзади. Брови хмурятся и ждут ответа Хэль. — Прости, — Хэль не смотрит на неё. Голос ровный,пустой и слегка дрожащий. —Ещё прости, за то, что врала. Меня зовут Хэль, — она снова чувствует своё сердце через подвеску. Вскоре подвеска оказывается на её мягких ладонях. Саша знает, она не раз держала их. Украшение оказывается на шее Саши, оно неприятно и больновато блестит. Сердца обоих бьются в одном темпе - темпе страха и любви. Хэль собирается уходить, чтобы пройти дальше с Роботоголовой, но Саша задерживает её за плечо. Голубые глаза блестят, дыхание не ровное, губы больно сжимаются. Собирается уже начать говорить, она долго подготавливалась к этому разговору. Однако ничего не говорит. Слова:"я тоже тебя люблю" остаются внутри. Они были готовы вот-вот сорваться с покусанных губ, но девушка молчала. Хэль грустно смотрит на любимое лицо и разворачивается. Излюбленная тишина - то, что сейчас больше всего убивает.