Воронье Гнездо

Вязкое место эти Топи. Необычайно пустынное — дом бабы Нюры тоже, пропитанный прелым ароматом не то сгнивающих досок, не то жженой древесины. Монастырь, похожий на лабиринт, а Святой Отец как Минотавр, заключенное порождение двух миров. Денис открыл глаза, окружающий мир дико плыл и мигал как гирлянда темными всполохами, будто зрение за пару секунд упало к минус шести. Тело было тяжелым, деревянным, грудную клетку дико жгло, на губах чувствовался привкус тины. Сквозь шум в ушах были слышны крики, которые нарастали и затихали, будто пропадая совсем, но обещая вернуться. В затылок резко уперлось что-то твердое, неприятно прошило спину и царапнуло ягодицу — в этот момент пришло осознание, что его куда-то тащат. Прям как мешок с картошкой, хотя, Денис флегматично подумал, он скорее мешок с костями, а главный плод — чертова опухоль в его мозгах. По хищным губам расползлась легкая улыбка от этих мыслей. Что ж ещё остаётся человеку, который только что сиганул в машине с обрыва, перед этим убив Хозяина? Правильно — шутить про свою смерть. Парень нахмурился, зажмурившись, память услужливо подкинула картинки того, как он вместе с Алябьевым, захлебывающимся собственной кровью, решил полетать. Промаргиваясь, Титов запрокинул голову. — Ало блять, Денчик, ебаный твой рот, поднимай задницу, быстро в тачку лезь, твою мать! — повернув голову Титов заметил Максима, который, покраснев от усилий, весь мокрый, охуевший, затаскивал его вверх по насыпи обрыва на пологий участок земли. Переведя абсолютно отсутствующий взгляд на огроменные, слегка опухшие и красноватые глаза, Ден прошептал: — Рот мой ещё никто не успел выебать пока, на колени я в здравом уме не встану больше никогда. У Макса глаза стали еще круглее, смотря с лютым скепсисом, бросив тщетные попытки вынуть его из пыли и песка около машины он, закашлявшись, просипел: — Ты че вообще ебанулся, дурик? Совсем кукушка-кукухнула? Валить надо к чертовой матери отсюда, рифмами он мне тут сипит. Резко дёрнув не соображающего Титова, он завалил его на заднее сиденье чёрного гелика, приговаривая полубезумным шепотом. — Пиздец, только бы успеть свалить от этой чертовщины, давай-давай, леоперденок безумный, ноги согни, башку береги, хотя че у тебя там от мозгов уже осталось, вопрос хороший, нахуй я тебя вытянул тоже, вопрос, ну ничего, ща да, как газанём да как свалим. Захлопнув за обессиленным Титовым дверь, Макс лихо запрыгнул на водительское сиденье, завел тачку, чувствуя урчание двигателя под ногами, вдарил по газам, проехавшись задом, перекрутил руль и как заправский гонщик прямиком из Форсажа понёсся через лес, не обращая внимания на бьющие по лобовому стеклу ветки. Денис слегка приподнял голову, только сейчас замечая как дико ноет каждая мышца в теле, и пробубнил на жестком повороте: — Макс если ты газанёшь в буквальном смысле, лучше дай мне сдохнуть, такого я не вынесу, — тихий смех после этой фразы с каждой секундой все больше напоминал истерический. Кольцов крепко сжал челюсти, брови слегка сошлись к переносице, но он, не отрывая взгляд от дороги, на слегка повышенных тонах проговорил — Я бы тебе сейчас лещей оздоровительных прописал, но от нашей скорости сейчас зависит слишком многое, в том числе и то — успеем ли мы. — Да куда мы успеем? — вскинулся, резко мотнув головой, Денис, в чьих глазах плескалось такое ставшее привычным за последние дни отчаяние. — Забыл что ли, все дороги ведут в Топи — зажмурившись, парень укрыл голову шубой, в надежде хоть на секунду забыться и вновь отключиться. Он прекрасно помнил, как по рукам текла горячая, артериальная кровь, как стукнулась, перевернувшись вверх дном о воду, машина, жалобно заскрипев, салон окутала противная зелёная вода, от которой невозможно было уйти, ведь стекла специально были наглухо закрыты. Чтобы точно все на этот раз, уйти уже, не страдая больше, не сходя с ума.

Вот только что-то пошло не так.

И теперь он мчит по этому чертовому лесу, в чёрной машине, косится на безумного Макса и пытается не закрывать глаза лишний раз. Инстинкт самосохранения штука такая, даже не смотря на готовность умереть, все равно будет стараться тебя вывезти из жопы, даже если в эту срань ты завёл себя сам и вполне осознанно. Макс молчал, никак не комментируя высказывание Дениса, прокручивая руль и не сбавляя скорость ни на кочках, ни на поворотах. Однако уже через несколько секунд до Титова долетел полувздох-полувсхлип, а машина резко затормозила, мотнув Дениса, сидевшего на задних сиденьях, вперед. Резко впилась в ребра стойка между кресел, а висок прошило тупой болью от соприкосновения с приборной панелью. Подняв голову, тихо шипя, хотя, если честно, боль от удара и рядом не стояла с тем, что он испытывал во время приступов, Денис резко вскинул голову и, проморгавшись, сквозь мокрую челку вперился в лицо Максима. Одна рука Кольцова беспомощно, будто растеряв все силы, сползла с руля и упала на колени, вторая же, потрясываясь, медленно легла на голову парня и принялась поглаживать, больше путая, мягкие и мокрые волосы. Стряхнув чужую лапищу, уходя от странных движений товарища, так сказать, по безумию, Титов язвительно сощурил глаза скривив губы, всмотрелся в лицо сбоку от себя, на котором отображался очередной ахуй. — Черт, Макс, какого хера ты творишь? Куда ты вообще… — Ден повернул голову, оторвав взгляд от приоткрытого рта журналиста, из которого тяжело вырывались сиплые вздохи, и потерял дар речи. Машина стояла прямиком под раздвоенным столбом, чудом не вперившись носом в металлическую конструкцию. Наверху виднелись железные балки, змейкой уходящие между деревьев, солнце бликовало на стенде с информацией о пропавших людях. Титов смотрел во все глаза, но все равно им не доверял, где-то в глубине подсознания билась мысль о том, что это все нереально, это часть игры, просто охота должна стать более интересной для хозяина, ведь когда добыча чует свободу прям под своим носом, какое же наслаждение пальнуть в этот момент, отбирая жизнь. Однако ничего не происходило, Максим вернул руку ему на голову и как в трансе, уже без такого неверия на лице, смотрел на станцию, мягко поглаживая, перебирал тонкие пряди. Тихие вздохи перестали казаться хрипами мертвеца, повисшую тишину разрезал свист синички, которая приземлилась на капот машины, заставляя двух выживших перевести на нее взгляд. Покрутив серой головой, птица почистила клювиком перья на крыле, расправила оперение и вспорхнула, спрятавшись в листве деревьев. Две пары глаз неотрывно следили за ее передвижениями. Видимо в этот момент они выгляди настолько ужасно, что даже птица решила свалить куда подальше, лишь бы два психа не пялились на неe, как на шашлык. Первым очухался Кольцов. Прошептав что-то себе под нос, он наконец убрал руку от макушки Дениса, точнее от того вороньего гнезда, которое он сделал, и, дернув несколько раз дверь машины, нажав резким движением на кнопку разблокировки двери, вывалился из салона на небольшую полянку. Запнувшись о свои же ноги, он чуть не упал, ошарашенно глядя на перрон, а потом резко повернулся и вперился взглядом в вытянутое лицо Дениса. Слабая улыбка легко затронула уголки его губ. — Ну я же говорил, если поторопимся — успеем. Титов как рыба открывал и закрывал рот, не в силах сказать что либо, с надеждой и неверием продолжая смотреть на Максима, улавливая блеск слез в уголках глаз журналиста. Кольцов тем временем, закусив губу, продолжал пялиться на парня, начиная тихонько посмеиваться от накатившего облегчения. Услышав смех, Денис как отмер, превратившись вновь в живого человека. Трясущимися руками, он окончательно переполз вперед, и так же конвульсивно дергаясь, продолжил ползти до тех пор, пока не вывалился из машины носом вниз через водительское сиденье. Нащупав пальцами почву с травой под руками, он подтянулся и с стоном распластал все свое тело около черной иномарки. Резко возникло дикое желание как можно дальше отодвинуться от этой машины, казалось, еще секунда и невидимая сила, или же хозяин с гнусной улыбкой закинет его обратно и увезет туда, откуда он сам один уже никогда не выберется. Титов попытался буквально на четвереньках уползти еще дальше, настолько ему нравился воздух свободы, которым он дышал, и так тяжело было от давящей ауры металлического зверя рядом, в багажнике которого возможно до сих пор валялись чьи-то головы. Чужие пальцы жестко сомкнулись на его предплечьях, Денис дернулся, все тело прошило мурашками, он будто почувствовал зловонное дыхание от сгнивших зубов Алябьева, увидел желтый дождевик и лежащий рядом топор. Взгляд в панике заметался, а тело конвульсивно задергалось, пытаясь уйти как можно дальше от прикосновения, в то время как чужие руки продолжали крепко удерживать. Парень издал полузадушенный вопль, грудную клетку вновь сжало огнем, все его нутро приказывало встать на ноги и бежать-бежать-бежать куда-нибудь, однако тело, измученное последними днями, явно уже не находило сил на такие подвиги. — Тих-тих, Дениска-Редиска, ты чего? Я не для того тебя из речки выловил, чтобы ты тут у меня окончательно крышей поехал, ну ты чего, в самом деле, спокойно, гений трутока, — испуганные карие глаза встретились с обеспокоенными серыми. Денис, тяжело дыша, вцепился пальцами в продолжающие его удерживать руки Кольцова, который сидел с ним рядом на корточках, удерживая и улыбаясь мягко, сквозь текущие слезы облегчения. Голос журналиста был мягким и хриплым, проникая в тревожное сознание Титова, мягко успокаивая загнанный разум. — Макс, я подумал это… — Денис, задохнувшись словами, начал быстро моргать, хмуря брови и бегая взглядом по лицу напротив. — Да я так и понял, что тебя глюкануло, но нет, давай, тихонько только, вставай и пойдем, нам нельзя пропустить поезд, хз когда он будет, но нельзя тут сидеть. Журналист помог Денису встать на ноги, придерживая за талию и живот, лишь бы тот не грохнулся обратно в стиль собачки на землю. Продолжая пороть какую-то чушь про спасение, вонючую воду и ружья, Кольцов повел тихонько Дениса к путям, сгрузив на перроне прям на нагретый солнцем пласт бетона напротив железнодорожных линий. Усевшись рядом, они прижались друг к другу плечами, смотря в одну точку. — Макс, — Денис окликнул мужчину тихонько, стараясь не нарушить выровнявшееся спокойствие. — Да? — ответил тот, переведя взгляд на мокрого Титова. Тот покачал головой, продолжая смотреть на своего, так сказать спасителя. На чувственных губах обозначился намек на несмелую улыбку, спустя пару секунд у Кольцова появилась точно такая же. Они просто сидели и смотрели друг другу в глаза, прижимаясь плечами, понимая, что еще многое нужно обсудить, многое изменилось и будет меняться в их жизнях. И пока что лишь черный гелик стоял в пятидесяти метрах с открытой дверью немым напоминанием пережитого кошмара. Внезапно лицо Максима изменилось, он с усмешкой посмотрел на прическу Дениса и поднял руку, начиная что-то шерудить у него на голове. — Денчик, ты прости канешн, но ты ща похож на воробья такого, которого прям раздуплило, но при этом он у себя на голове гнездо свил, потому что круче места не нашел. Титов фыркнул, уходя от прикосновения теплой ладони, которая пыталась то ли распутать, то ли навести еще больший беспорядок в волосах, полных песка тины и еще неизвестно какой налипшей дряни, — И кто в этом виноват, мне интересно? Все, убери свои грязные лапищи от моей головы, — язвительно пробубнил Денис. Глаза Макса вновь забавно округлились и смешным тоном, косящим под обиженный, он проворчал — Ну вы посмотрите на него, я тут расследование провожу, от смерти его кучу раз уже спас, а он выебывается, что я ему волосы путаю, никакой справедливости и благодарности рыцарю тем более, — под конец фразы Кольцов причмокнул губами и показательно отвернулся, убрав окончательно руки. Денис раздраженно повел плечом, понимая подкол в сторону того, что он принцесса. Ага. В шубе и с дробовиком. Хотя если честно, больше ему было все-таки сейчас похуй на то, какие там актерские таланты показывает ему Макс, он просто перевел взгляд на солнце, которое сияло над макушками деревьев, и тихо радовался возможности дышать, не ощущая поводок, который был на его шее вроде как всего пару суток, но по ощущениям будто пару лет. — О! Погодь, вот ща проверим, что было галлюном, а что нет, чертова водичка! — Воскликнул журналист и подорвался с места, начиная быстрым шагом приближаться обратно к брошенной машине. Это мигом вывело Дениса из относительно умиротворенного ступора, он дернулся было за мужчиной, однако тот, будто почувствовав вновь изменившееся состояние айтишника, резко обернулся и крикнул — Та не ссы, я ща одна нога тут, другая там, только проверю кое-что. Его слова, естественно, не заставили Титова оторваться от нервного переминания руками рукава шубы, которая все еще была на нем, подсыхая. Однако попыток встать он решил больше не делать. Подбежав к тачке, Кольцов обошел ее по кругу, хмуря брови, наклонив голову по птичьи в сторону. В итоге он нажал кнопку, находящуюся на панели около водительского сиденья на двери, и с тихим шумом начал подниматься багажник. Журналист подошел медленным шагом к тому, что находилось сзади, и заглянул вглубь гелика. Денису было плохо видно, а в ушах шумело, было банально стремно сидеть на перроне без теплого плеча, подпирающего его бок, да и молчание Кольцова ему ой как не нравилось. Внезапно тот ударил руками по боку машины и звучно заматерился, махнув Титову рукой, что видимо на языке Макса означало «не парься». Закрыв багажник, он медленно пошел обратно к нахохлившемуся спутнику, хмурясь и засунув руки в карманы толстовки. Легко запрыгнув на бетонную плиту, он вынул из заднего кармана пачку промокших сигарет и, нахмурившись пуще прежнего, выкинул их мощным броском руки куда-то в лес. — Ну и что ты там увидел? — спокойно спросил Титов, вновь почувствовавший тепло чужого тела рядом, он подуспокоился и вернулся в какое никакое душевное равновесие. Если его вообще можно было достичь с теми воспоминаниями, которые остались от поездочки. Макс фыркнул, продолжая хмурить брови, тяжелым взглядом уперся в чащу леса напротив, проговорил — Там ничерта нет. — А ты что хотел увидеть? — вздернул бровь Денис, язвительно усмехаясь, хотя, как он подозревал, выглядело это сейчас скорее устало и должного эффекта не произвело. — Как что, как минимум рыболовный набор, как максимум чью-нибудь голову, — хмуро ответил Кольцов, передергивая плечами. Денис нахмурился в ответ, и так же перевел взгляд вдаль, тяжело вздохнув. — Ты так ничерта и не понял, Макс. Тот повернулся к нему с возмущением во взгляде и жестко спросил, — Какого хера, Ден? Мы же уже поняли, что все то, что произошло, это массовая галлюцинация от вкусной испорченной водицы, попили, стали козлами вот и все дела, и вообще вроде ты в начале пути говорил что агностик, а сейчас че происходит? Денис устало прикрыл глаза и положил голову Максу на плечо, понимая что силы окончательно его покинули, и даже на резкие и жесткие интонации Кольцова реагировать не хочется. Тот от его действий слегка дернулся, когда уже подсыхающая голова, но тем не менее мокрая, коснулась шеи. — Давай потом об этом поговорим, и обсудим все тоже потом, желательно после того, как я сдам все анализы и сделаю томографию мозга и вот тогда, наоремся всласть, — тихо прошептал Ден, греясь от тепла тела Макса и от солнца. Ведь объяснять журналисту, что он сидел в машине и пытался застрелить себя, было как-то вломину. Так же сильно лень было рассказывать, как после нажатия на курок, он оказался сидящим на капоте, а выстрел пришелся в сторону леса. Может и галлюцинации, но холодное дуло упирающееся и царапающее нежное небо Денис помнил и чувствовал до сих пор. И эта ситуация, увы, не единственная. Макс пожевал губы, слегка неуверенно приобнял Дениса за плечи и задал мучающий его вопрос. — Ты думаешь, что рак прошел? — Ну, голова у меня не болит абсолютно, если верить твоей теории эта вода имеет еще походу и обезболивающее действие, однако я сомневаюсь, — фыркнул Титов, сдувая в процессе с носа подсыхающую прядь. — Но как так, блин это ж вообще… — голос Кольцова просел, он крепче сжал плечо айтишника. — Макс, потом, реально, я сейчас пытаюсь осознать что живой, — Денис притерся головой к шее мужчины. Тепло убаюкивало, запах, шедший от мужчины, собрал в себя лес, озерную воду и можжевельник. Слишком спокойно стало, начала накатывать легкая дремота на фоне всего пережитого, организм решил что пора и честь знать, подкопить бы сил. Однако, не услышав ответа, чувствуя напряженность своей подушки, Денис нахмурился и слегка отодвинулся, вновь взглянув на журналиста. Уже не осталось сил на колкости, на надменность, на ссоры. Он обязан этому человеку жизнью, и каким бы не был дерьмом Денис Fucking Титов, терпеть он все же умел, и благодарить тоже, больше действиями, чем словами, но все же. — Спасибо. Без двойного дна, без лести, без отчаяния в интонациях, настолько искренне было, наверное, только в детстве, когда боль еще не поглотила все вокруг. Макс продолжал смотреть на Дениса, слегка хмурясь, однако напряженные черты его лица постепенно разгладились, и он вновь стал похож на того Кольцова, которого отчаявшийся айтишник встретил на вокзале в Москве. Тем не менее — нет, они оба уже не те, и никогда не станут прежними, чтобы это не значило. Мужчина ничего не ответил, лишь мягко придвинул Титова обратно, заставляя положить голову себе обратно на плечо, мягко улыбаясь и вновь поглаживая спутавшиеся пряди. — Пойдешь со мной по врачам, а там потом и разберемся, — тихо прошептал Денис, вновь прикрывая глаза, чувствуя кивок чужой головы. Что ж, от опухоли он видимо реально избавился, однако рука в волосах, теребящая пряди, мягко намекала что теперь, кажется, в его голове нашел себе место кое-кто иной. Буквально свил гнездо. Хотя променять опухоль на теплые руки и добрые глаза — не самое страшное, что могло произойти. Не было сил на осмысление, ведь Кольцов бесячий, взрывной, мужик вообще-то, бабник и ловелас, и еще тысяча «Но». Просто было тепло, а потом будь что будет — Денис разберется. Всегда разбирался.

Только вот теперь без монастырей, и рыбу он теперь, походу, ненавидит.