Подарок судьбы

Покои шехзаде Мустафы. В его покоях в это время была Элиф. Девушка лежала на кровати, укрытая покрывалом и смотрела на мужественную спину шехзаде, который сидел на краю кровати и даже не смотрел в сторону наложницы, думая о своем. Мужчина понимал, что иметь гарем — традиция и необходимость в наследниках, но с появлением Канан, мужчина изменился. Он понимал, что если Канан узнала или узнает о том, что у него была наложница — ей будет больно, и она будет заливаться слезами. — Ты можешь идти. — Произнес мужчина, не смотря на Элиф. — Но, шехзаде…. — Попыталась протестовать Элиф. — Можешь идти. — Повторил приказ Мустафа. Элиф-хатун встала с постели, быстро одела свое платье и, поклонившись, покинула покои старшего шехзаде. Гарем. Праздник подходил к концу, и Канан уже собиралась уходить, но к Махидевран Султан подошла Лалезар-калфа и, поклонившись, что-то начала ей говорить и в это же время, в гарем вернулась Элиф-хатун. — Госпожа, Элиф-хатун уже вернулась с покоев шехзаде. — Произнесла калфа, пытаясь сделать так, чтобы никто не услышал этого, но было поздно: Канан сама все поняла. В эту ночь, другая женщина побывала в покоях у ее любимого. Махидевран Султан посмотрела на лицо любимой сына и заметила на нем грусть и боль, но беременная фаворитка натянула улыбку и сделала вид, будто ничего не знает, но в ее небесно-голубых глазах отражалось все. — Канан… — Мать шехзаде хотела что-то произнести, но Канан оборвала ее. — Валиде, я пойду в свои покои, мне что-то нехорошо стало. — Канан поклонилась и вышла из гарема. Девушка-попаданка высушила слезы на своих глазах, и, на ее лице мелькнуло безразличие, а потом улыбка. — Месть — это блюдо, которое подают холодным, Мустафа. — Прошептала она. Этой ночью, хоть Канан и пообещала себе не тревожиться, было плохо. Ее сердце болело от обиды, а душа ныла от ревности. Утром же, Канан смахнула с себя пессимистичное настроение и приказала служанке приготовить ей платье, которое будет ей подходить и она будет выглядеть краше, чем обычно. Через время, на девушке уже было надето платье нежно-голубого оттенка с легким жемчужным отливом, в распущенные волосы была прикреплена небольшой, еле заметной заколкой, вуаль, а на шее было жемчужное ожерелье. На лице у юной госпожи было спокойствие, хотя его выдавали глаза, бегающие по покоям. Канан решила пойти в гарем, пока шехзаде Мустафа не застал ее в покоях одну. Будущая султанша вышла в гарем и завела беседу с наложницами, чтобы отвлечься. Они мило разговаривали и смеялись. Покои Валиде Махидевран Султан. Шехзаде Мустафа шел рядом с матерью и разговаривал с ней, остановившись на балконе, вид из которого выходил в гарем. Мустафа заметил, как Канан звонко смеётся в разговоре с наложницами. — Валиде…. Канан знает? — Спросил мужчина, встретившись мельком взглядом с любимой, которая даже посмотрев на него улыбалась и смеялась. — Да, вчера догадалась. — Согласилась Махидевран Султан, все еще поражаясь стойкости фаворитки. — Поговори с ней. — Посоветовала она. Шехзаде и так знал, что нужно поговорить с возлюбленной, но не знал, как подступиться к девушке, которая, он знал это, очень зла на него. — Позовите Канан к себе, потом отправьте ко мне. — Попросил мужчина и ушел в покои любимой, поскольку знал, что она не придет к нему сама. Так и случилось. — Канан, шехзаде хочет тебя увидеть. — Произнесла Махидевран, когда вошла Канан к ней в покои. — Зайди к нему. — Хорошо, Валиде, я поняла. — Поклонилась Канан еще раз и направилась…. В свои покои. Девушка шла по коридору и ее остановила Фатьма. — Я слышала, шехзаде принял другую наложницу прошлой ночью. — Начала высокомерная одалиска. — Теперь, шехзаде забудет и тебя, как когда-то позабыл меня с твоим приходом. — Фатьма, я рада, что ты так осведомлена. — Ответила красавица-фаворитка. — Небось, самой завидно, что ты не на месте той наложницы, Элиф, кажется, или меня. Мне сейчас не до ссор с тобой. Канан последовала дальше по коридору, и услышала слова Фатьмы: — Ну, конечно, Ее величество не может тратить время на таких как я. — Верно, говоришь, Фатьма-хатун. — С улыбкой бросила Канан, отчего, Фатьма взбесилась еще больше. Войдя в свои покои, Канан сначала испугалась, но потом узнала знакомое ей статное и мужественное тело; мужчина стоял к ней спиной, смотря в окно. Канан поклонилась. — Шехзаде. — Произнесла красавица. — Я собиралась прийти к Вам в покои, что…. — Канан, ты не собиралась приходить в мои покои. — Хмыкнул мужчина, поворачиваясь к любимой лицом и подходя ближе. — Как ты себя чувствуешь? — Ночью было плохо. — Сухо ответила Канан, немного отстраняясь от любимого мужчины. — Почему ты мне не сказала? Не пришла? — Спросил Мустафа. — Я не могла тревожить Вас по пустякам, ведь Вы были заняты. — Гордо подняв голову, ответила беременная одалиска. — Канан. — Придав строгости в голосе, начал шехзаде, но у него это не очень получалось. — Что? Сейчас ты скажешь, что так нужно и так далее, верно? — Перебила мужчину, Канан. — Любимая, в моем сердце только ты одна, и никого больше. — Произнес Мустафа. — И если ты не простишь меня, я останусь здесь, и не выйду, пока не простишь меня. — Мустафа, но…. — Канан растерялась, поскольку знала, что не сможет сдержаться, если Мустафа останется в ее покоях и будет за ней наблюдать. — Я уже все решил, дорогая, потому, я останусь здесь. — Мустафа сел на диван и начал смотреть на любимую. «- Что ж, я принимаю правила твоей игры. — Подумала про себя девушка». Канан взяла со стола толстую книгу и присела на другой конец дивана. Мустафа до самого вечера сверлил взглядом свою любимую женщину, пока Канан читала книгу, она нервно сжимала книгу и бросала мимолетные взгляды на шехзаде. Уже наступил вечер. Канан в очередной раз посмотрела на шехзаде Мустафу и увидела, что мужчина спит. Девушка улыбнулась и встала с девана, взяв в руки, покрывало, фаворитка хотела укрыть мужчину, но подойдя к нему и поднеся покрывало к его телу, Мустафа неожиданно открыл глаза и, взяв на руки девушку, положил ее на диван, нависая над ней. — Мустафа! Что ты…. — На щеках у девушки появился румянец. Мустафа прервал ее слова поцелуем, вкладывая в него все свои чувства и эмоции. Канан попыталась сопротивляться, сжав руки в кулачки и упираясь ими в грудь шехзаде, но постепенно, ее пальчики расслабились и медленно проскользили по мужскому кафтану, обнимая за шею Мустафу. Мужчина усмехнулся этому, и начал покрывать лицо, шею и ключицы девушки поцелуями. — Ты все же простила меня, мой ангел. — Утвердительно прошептал престолонаследник, посмотрев в глаза Канан. — Это еще ничего не значит. — Ответила фаворитка. — Ты обманул меня, притворился, что спишь. — А чтобы ты сделала, если знала, что я не сплю? — С намеком спросил шехзаде, принимая сидячее положение на диване и вызывающе смотря на Канан, которая пересаживалась на его колени, обхватывая ногами его бедра. — Вот это… — Прошептала Канан, целуя его шею и расстёгивая кафтан, а за ним и все остальное. — Я уже начинаю жалеть, что открыл глаза. — С хрипотцой произнес Мустафа, опуская свои руки на ягодицы Канан, поглаживая их и вызывая толпу мурашек по телу девушки. Канан коварно усмехнулась, и в то же время, чувствовала, как возбуждение и желание рвется наружу. *** Канан лежала на кровати в своих покоях в объятиях любимого мужчины, закручивая на палец локон своих золотистых волос. Мужчина смотрел в потолок и обнимал Канан. На улице уже стемнело и на темно-синем небе показались множество ярких звезд. — Никогда не думал, что этот день может закончиться так хорошо. — Произнес он, поглядывая на девушку озорным взглядом, вгоняя ее в краску. — Я не хочу больше видеть ту девушку у тебя в покоях. — Серьезно произнесла фаворитка, бросив мимолетный взгляд на шехзаде. — Какую? — Хмыкнув, спросил мужчина, после чего, получил легкий пинок локтем в бок. — Ты знаешь какую, Мустафа. — Канан присела на коленки лицом к Мустафе. Мужчина провел большим пальцем по губкам одалиски. — Моя ревнивая и мятежная госпожа. — Усмехнулся он. — Иди сюда. — Мустафа поманил к себе в объятия, но Канан только завернулась в простыню и встала с постели. — Я не подойду к тебе, пока ты не пообещаешь мне, что больше не примешь ту девушку ночью. — Ответила красавица-фаворитка. — Может, со всем гаремом мне не совладать, но Элиф-хатун не покажется у тебя в покоях. «- Была бы моя воля, — думал старший шехзаде, смотря на ту, которая засела в его сердце и больше не выйдет от-туда. — Я бы распустил весь гарем, достал бы звезду с неба и сделал все, чтобы быть достойным твоей любви». Шехзаде Мустафа встал с постели и обвязал бедра покрывалом, подходя к Канан-хатун, которая следила за его действиями. — Ангел мой, душа моя. — Мужчина прижал к себе возлюбленную. — Я говорил тебе это, и буду говорить тебе всегда: кроме тебя — мне никто не нужен, ты единственный живой человек, который дарит мне счастье, даже, когда я причиняю ему боль. Только с тобой я могу быть собой, только тебе я расскажу, что меня беспокоит, и попрошу совета. Канан еле заметно прижалась к Мустафе, и слушала его бархатный и нежный голос, который с другими был холодным и безразличным, а с ней — нежным, любящим и таким родным. *** Канан проснулась рано-рано утром, когда шехзаде еще спал. Девушка быстро накинула ночнушку и тихонько встала с кровати. Беременной девушке очень захотелось поплавать, но не в ванной, а в море или, хотя бы речке или озере. Канан прокралась к двери и выглянула наружу, мимо ее покоев проходила Айше-калфа, а вместе с ней и Катерина-хатун. — Айше-калфа, Катерина! — Шепотом подозвала Канан женщин. — Подойдите ко мне, мне нужна ваша помощь. Калфа и служанка подошли к одалиске, выглядывающей из-за дверей своих покоев. — Какая же тебе нужна помощь? — Спросила калфа и случайно разбудила шехзаде, но тот притворялся, что до сих пор спит. — По тише, Айше-калфа. — Канан оглянулась на «спящего» любимого и опять повернулась лицом к калфе. — Я хочу поплавать. Не подоплёку от дворца, есть какой-нибудь водоем? — Канан-хатун, наложницам и рабыням запрещается выходить за пределы дворца. — Произнесла калфа. — Айше-калфа, идти без разрешения в покои шехзаде то же запрещается, — заметила Канан, припоминая то время, когда Айше-калфа помогла ей пробраться к покоям шехзаде с помощью обмана. Шехзаде Мустафа, незаметно хмыкнул и ухмыльнулся, так же припомнив этот незабываемый вечер, но продолжал лежать с закрытыми глазами и расслабленным лицом. — Помоги мне, пожалуйста! — Попросила Канан, калфу. — Что будет, если шехзаде узнает? — Спросила калфа, поглядывая на кровать девушки, через дверь, на которой и лежал мужчина. — Тебе — точно ничего не будет, а вот мне…. — Канан начала думать, что может сделать с ней Мустафа. — Ничего, жизнь без риска скучна, потому говори, где-то неподалеку есть, где поплавать? — Ай, ладно! Аллах с тобой. — Махнула рукой калфа. — Катерина проведет тебя. Но помни, если с тобой что-то случиться, мне отвечать придется. — Не придется. — Ответила Канан, возвращаясь в комнату и начиная быстро одеваться. Когда она стала у зеркала, то почувствовала, что на нее кто-то смотрит, и обернулась на постель, где лежал мужчина. Канан догадалась, что он уже не спит и следит за ней, потому, решила с ним поиграть. Она начала медленно снимать с себя ночнушку, оставляя ее на полу у зеркала. Канан осталась совершенно нагой. Фаворитка подошла к шкафу и начала искать то, что ей может понадобиться, растягивая время своих поисков. Когда, наконец, наложница была собрана, она взяла два полотенца и вышла из своих покоев, и как только она это сделала, мужчина соскочил с кровати и приказал подать ему одежду охотника и лошадь, чтобы тихо последовать за любимой. Мустафа уже был собран и, оседлав черного скакуна, отправился к водоему, к которому уже должна была дойти его фаворитка вместе со служанкой. Так и оказалось. Мужчина привязал лошадь неподалеку от небольшого озерца и тихонько начал пробираться ближе к воде. Канан сняла с себя всю одежду и оставила ее на берегу у корней дерева и совершенно нагой, бросилась в водоем. Мустафа присел возле дерева и стал наблюдать за изящными движениями любимой. — Шехзаде… — Служанка шепотом хотела что-то сказать, но Мустафа оборвал ее речь движением руки, дабы она замолчала. Вода было кристально-прозрачной и Мустафа мог видеть, какие телодвижения исполняет его фаворитка, даже не замечая его. Она чувствовала себя в воде, как в родной стихии, и плыла с изяществом дельфина или русалки. Наконец, Канан заметила Мустафу, который сидел на траве и любовался ею с берега. Девушка игриво улыбнулась и встала на дно водоема; вода доходила ей до плечей и закрывала водой ее тело, которое все же было видно сквозь прозрачность воды. — Почему ты так смотришь на меня? — Улыбчиво спросила Канан. — Иди ко мне. Не сиди на берегу, вода такая хорошая. — Мне и тут хорошо. С берега, мне удобнее смотреть на тебя. — Так же улыбнувшись, ответил шехзаде. — Зато, войдя в воду, ты увидишь меня ближе, не то, — Канан двинулась из воды, подходя к мужчине и беря его за руку. — Ну, хорошо. — Усмехаясь, проговорил мужчина, начиная снимать с себя одежду. Он осторожно сложил ее под сосну, где лежал наряд Канан. Мужчина вошел в воду и подошел к девушке. … Плавала Канан виртуозно. Девушка погружалась в воду и очень долго не появлялась на поверхность, ожидая, что Мустафа нырнет вслед за ней. Но, потом, как золотая рыбка, проплывала вдоль и поперек водоем, ловко и стремительно увертываясь от рук Мустафы, который пытался ее поймать. И вот наконец, мужчине удалось поймать его рыбку. Он обхватил талию и крепко прижался к ней всем телом. Мустафа почувствовал, как коралловые соски затвердели. — Я-то думал, что мы просто поплаваем. — Ухмылялся мужчина, начиная целовать шею девушки и играя пальцами ее сосками. — М-м-м… вообще-то, именно это я и планировала сделать — поплавать. — Ответила Канан, слегка постанывая от желания, хотя понимала, что им нельзя сейчас этого делать, поскольку: она беременна, и шехзаде это прекрасно знал, но сдержать себя никак не мог. — Я это вижу и чувствую. — Оторвавшись от шеи девушки, сказал шехзаде Хазретлери. — А теперь, поговорим об твоем наказании. — О каком наказании? — Возмутилась Канан, пытаясь снять с себя возбуждение. — Я вообще-то ношу твоего ребенка. — Я знаю, и несказанно благодарен тебе за это. — Усмехался мужчина, не отпуская красавицу-фаворитку. — Но, — Канан смотрела на Мустафу, ожидая его выговора. — Не смотри на меня так. И вот твое наказание… — Мустафа, я же всего лишь…. — Канан перебила Мустафу, но не успела договорить. — Ты будешь в поле моего зрения, и когда я буду на тебя смотреть, ты должна будешь меня поцеловать. — Улыбался мужчина. — Я буду рада исполнить твое наказание. — Канан выдохнула. Девушка дотронулась губами шеи мужчины, оставляя на ней мягкий поцелуй. Мустафа сквозь закрытые губы еле слышно рыкнул, но Канан услышала мужчину, и усмехнулась. — Что ж, нам пора возвращаться во дворец. Наложница вылезла из воды и взяла полотенце, вымакивая влагу из длинных волос. Мужчина то же вышел из воды вслед за любимой, вытираясь вторым полотенцем и одеваясь. Уже прибыв во дворец, Канан и Мустафа уняли свой огонь. В саду, шехзаде заметил приближающуюся карету. Канан то же заметила ее. — Мустафа, кто это? — Спросила девушка. — Разие. Моя сестра. — Улыбнулся мужчина и приобнял Канан за талию, пошел вместе с ней на встречу карете. Ландо остановилась. И евнухи открыли дверь и подали руки, чтобы помочь спуститься госпоже. Из кареты, вышла красивая женщина в роскошном красном платье и короной на голове, которая держала вуаль. У женщины были светло-русые волосы, и она была выразительно похожа на Махидевран Султан лицом и глазами. Мустафа улыбнулся младшей сестре и подошел к ней. — Сестра. — Мустафа и Разие Султан обнялись. — Как ты доехала? Как Аяз-паша? — Мустафа, я так рада наконец-то увидеть тебя. — Улыбнулась ему Разие Султан. — Слава Аллаху, я добралась наилучшим образом, правда, мой супруг, Аяз-паша не хотел отпускать меня. Но с ним все в порядке, уверяю. — Прекрасно. — Кивнул шехзаде и подозвал рукой к себе Канан, которая стояла, склонив голову пред старшей дочерью падишаха. — Разие, это Канан, моя любимая и будущая мать моего ребенка. — Канан, я наслышана о тебе. — Разие изучающе смотрела на фаворитку брата. — Ты очень красива, ни одна женщина с тобой не сравниться, я и не удивлена, что ты свела с ума двух шехзаде. Шехзаде Мустафе стала противна мысль и воспоминание о том, что сделал его брат с его любимой, потому, посчитал нужным, встрять в разговор сестры и любимой женщины. — Разие, ты, наверное, устала, дорога была долгой. — Начал он. — Твои покои уже готовы, да и матушка захочет увидеть тебя. — Конечно. — Разие сразу поняла намек брата, потому согласилась с ним, и направилась во дворец, в покои своей матери, Валиде Махидевран Султан. — Канан, все хорошо? Ты побледнела. — Мустафа взял за руку девушку. — Да…. Все хорошо, я в порядке, просто…. — Канан не договорила, поскольку ей было больно вспоминать, что она пережила в первые дни своего пребывания в Османской империи. — Канан, здесь — ты в безопасности, его здесь нет, и никогда не будет. — Произнес Мустафа, обнимая Канан. — Ты веришь мне? — Я верю. — Кивнула Канан и ее резко затошнило. — Мустафа, мне что-то нехорошо. — Пойдем со мной, тебе нужно прилечь. — Мустафа забеспокоился и уже было пожалел, что отпустил любимую за пределы дворца. Мужчина поднял на руки Канан и понес ее в лазарет, оставшись там, пока лекарь будет осматривать будущую султаншу. — Что с ней? Говори! — Прикрикнул Мустафа на лекаря. — Шехзаде Хазретлери, с Канан-хатун все в порядке, просто хатун нельзя нервничать, ей нужно отдыхать. — Поклонился лекарь. — Хорошо. — Кивнул шехзаде, выдыхая. — Пусть стража следит за покоями Канан-хатун и приставьте ей служанок, пусть следят за тем, что Канан пьет и ест. — Мустафа зачем? Я сама со всем справлюсь. — Мило улыбнулась Канан мужчине, подходя к нему. — Нет, Канан, если что-то с тобой произойдет, я этого не вынесу, так что за тобой отныне будут приглядывать лекари, служанки и стража, ты жемчужина моего дворца, и не должна пострадать. — Ответил мужчина и, взявши в свои руки руку Канан, поцеловал ее. На лице Канан появилась легкая гордая улыбка. — Канан, а сейчас тебе нужно отдыхать. — Произнес шехзаде. — Вечером, я буду ждать тебя у себя. — Хорошо. — Кивнула Канан. — Я хочу пойти проведать Махидевран Султан и Разие Султан, разрешишь сделать мне хотя бы это? — Конечно. — Умиротворенно улыбнулся старший престолонаследник и поцеловал в лоб девушку. Канан проходила по гарему и все смотрели на девушку, шепчась о ней. Беременная одалиска не могла понять, почему, но решила узнать это от Катерины, своей служанки. — Катерина, почему на меня так смотрят и шепчутся за моей спиной? — Спросила Канан-хатун. — Канан-хатун, кто-то распустил слух о том, что Вы ведьма. — Начала служанка. — Шехзаде не желает никого принимать и видеть из наложниц, кроме как Вас, вот кто-то этим и воспользовался. — Узнай, кто это сделал, и скажи мне. Можешь идти. — Приказала фаворитка и вошла в покои Валиде Султан. Канан вошла в покои Валиде Махидевран Султан и поклонилась матери наследника и ее дочери. Женщины сидели на диване и рассматривали ткани, украшения и обувь. Около них, стояла швея и служанки, склонивши головы. — Валиде, Разие Султан, здравствуйте. — Произнесла Канан и ее голос был подобен ручейку. — Я не помешала вам? — Нет, Канан, проходи. — Разие бросила взгляд на Махидевран Султан и вновь обратилась к наложнице брата. — Канан, через два месяца осень, пора подумать об более теплых нарядах. Присоединяйся к нам. — Конечно, благодарю за предложение. — Канан улыбнулась и присела на тахту перед Махидевран Султан. Канан привлекла голубая ткань, и она взяла ее в руки, положив ее подле себя. — Канан, мой брат очень ценит тебя, не потеряй его любовь и доверие. — Произнесла Разие Султан. — Шехзаде нахваливал тебя во многом, я впервые вижу брата в таком приподнятом настроении. — Если, шехзаде счастлив, то счастлива и я, госпожа. — Ответила Канан, смотря на ткани. — Канан, посмотри на эту ткань, она вполне тебе подойдет и подчеркнет твои достоинства. — Разие протянула наложнице-фаворитке бордовую, с серебристым узором плотную ткань. Она была немного тяжелой, но вполне удобной. — Я не могу носить эту ткань, она подойдет Вам, госпожа, но не наложнице. — Запротестовала девушка. — Нет, Канан. Ты не простая наложница, — мило улыбнулась дочь султана. — Ты — возлюбленная старшего шехзаде, да к тому же, носишь его дитя под своим сердцем. Мустафа не допустит, чтобы его любимая носила не пойми что, говорила не те слова и вела себя неподобающе. Учти это. Канан кивнула, и так зная, что дочь султана права. — Пембе, подбери ткани для платьев Канан-хатун, достойные настоящей госпожи и будущей матери наследника. — Приказала Махидевран Султан, служанке. — И украшения то же подберите. — Слушаюсь, Валиде Султан. — Поклонилась Пембе-хатун и принялась выполнять приказания султанши. — Валиде, не стоило, я сама могла бы…. — Канан прервали. — Канан, это будет нашим тебе подарком. — Произнесла Махидевран, посмотревши на фаворитку. — Теперь, ты можешь идти, тебе нужно больше отдыхать. Канан-хатун поклонившись, вышла, где ее уже ждала Катерина-хатун с новостями. — Госпожа. Я узнала, кто распустил о Вас грязные слухи, и из-за чего. — Произнесла служанка, поклонившись. — Кто это? Румейса? Или…. Фатьма! — Догадалась Канан и разозлилась. — Да как она посмела разнести подобную чушь?! — Госпожа, следует рассказать шехзаде Хазретлери. — Произнесла Катерина-хатун. — Нет, мы сейчас же пойдем к ней и там, разберемся, кто из нас настоящая ведьма. — Канан слегка приподняла платье руками и быстро зашагала к покоям Фатьмы-хатун. Войдя в комнату соперницы, она увидела, как черноволосая девушка сидела на диванчике и разговаривала со своей служанкой. — Катерина, Берна, покиньте покои, и пока я не разрешу, не входите. — Произнесла Канан. Берна посмотрела на Фатьму, и та кивнула. Служанки соперниц, вышли. — Фатьма, как ты посмела грязные слухи про любимую шехзаде распускать? Ты опустилась до такой низости, как плести интриги, распускать слухи, а может ты уже и убивала кого-то? Так, кто из нас ведьма? Ты, или я? — Канан, не дерзи мне! — Прикрикнула Фатьма и встала с кровати. У женщины уже нарисовывался маленький животик, и через платье, он был виден. — Я ношу ребенка шехзаде, а так же подарила ему Нергисшах Султан, ты не смеешь вот так врываться в мои покои. — Ты еще не родила шехзаде, а уже султаншей себя возомнила. — Начала Канан. — Так вот знай, роди ты шехзаде сына, у меня будет много мальчиков. Сейчас, я ношу под сердцем сына, после него, у меня сын будет, и после него, у меня будет много сыновей, как и дочерей. А ты, даже девочку не сможешь родить, шехзаде к тебе не прикоснётся никогда более. — Не смей так говорить со мной! Шехзаде тебе не поможет! — Фатьма разозлилась и замахнувшись, ударила по щеке Канан, из-за чего, девушка упала. — Твое мерзкое личико, мне надоело и принесло множество проблем! Фатьма нависла над Канан и начала сильно бить ее по лицу, сыпля проклены. Служанки, стоявшие за дверью, услышали это, и ворвались в комнату. На полу, лежала бездыханная Канан. Ее лицо было в царапинах и крови; Катерина подбежала к своей госпоже, а Берна оттащила Фатьму, которая порывалась напасть снова. — О Боже! Госпожа очнитесь! — Катерина присела возле Канан и положила ее голову себе на колени. — Позовите Айше-калфу и лекарей! Берна помоги мне! — Мясо! Базарное мясо! Как только она появилась здесь, все пошло наперекосяк! Будь она проклята! — Кричала Фатьма, но Берна вывела ее из комнаты. Айше-калфа и Лалезар-калфа были неподалеку и услышав крики наложницы, пошли на их звук. Войдя в покои, они ужаснулись. — Катерина-хатун, что здесь произошло? Ах, Аллах! Шехзаде будет зол! — Айше-калфа подбежала к Канан, лежащей на полу, и пощупала пульс. — Слава Аллаху, она жива! Никто не должен ее увидеть. Ахмед-ага, отнеси Канан-хатун в ее покои. — Позовите и лекарей! Пусть проверят, не потеряла ли она дитя шехзаде! — Приказала Лалезар-калфа, пропуская Ахмеда-агу к наложнице. — И лицо обработают, Валиде Султан ни слова. Ахмед-ага, поднял девушку, словно пушинку и понес в покои, где ее уже ожидали лекари.