Подарок судьбы

Охотничий домик. Маниса. Канан жила в домике уже как два месяца и находилась на последних днях беременности. Махидевран Султан писала ей очень часто и пробовала переубедить Канан, чтобы та вернулась во дворец шехзаде, но Канан утверждала, что дело нужно довести до конца и султанша сдалась. Мустафа Хазретлери уже знал о интригах любимой и был очень этим обеспокоен, потому, после победы над неверными, он сразу же пустился в Манису, в охотничий домик, где сейчас жила Канан. Была зима, потому деревья и земля были покрыты небольшим слоем снега. На девушке было изящное зеленое пальто, поверх такого же зеленого платья, ворот которого был отделан мехом, как и капюшон. — Госпожа моя, может, зайдете, Вы можете замерзнуть. — Беспокоилась Гюнешь. — Нет, Гюнешь, я не замерзну. Не беспокойся. — Мило улыбнулась служанке, Канан. — Госпожа, хотя бы ненадолго, прошу Вас. Мы скажем, когда шехзаде Хазретлери приедет. — Не отступала служанка. Канан уже было не до Кеклик. Девушка почувствовала, как ее ноги окатила теплая жидкость, а низ живота предательски потянуло. -Гюнешь.! — Канан оперлась об руку служанки. — А-а-а.! началось! Гюнешь помоги мне…. Служанка забеспокоилась, но продолжала держать руку своей госпожи, которая совсем скоро станет матерью. Позвали лекарей и акушерок. Канан положили на кровать и сказали, чтобы она слушала и выполняла все, что ей скажут. Девушка испытывала сильнейшую боль в мире; ей казалось, что все ее кости переламываются и ей не хватает сил. И вот наконец, эта пытка окончилась. Малыша завернули в пеленки и вынесли из комнаты матери. Канан, от бессилия отключилась, и очнулась только на следующий вечер. Молодая мама открыла глаза и осмотрелась. Она была в совершенно другой комнате. Девушка уже набралась сил и встала с постели. Ее тело слегка заныло, но в целом, она чувствовала себя прекрасно. Гюнешь подскочила с своей госпоже и придержала ее за руку. — Гюнешь, где я? — Спросила Канан. — Вы еще в охотничьем домике, просто в других покоях, султанша. — Сказала Гюнешь.– Прилягте еще ненадолго. — Подожди-подожди, как ты меня назвала? Султанша? — Удивилась Канан. — У меня…. Родился сын? — Гюнешь улыбнулась и кивнула. — Да, госпожа моя, у Вас родился прекрасный шехзаде. — Ответила она. — Его имя — шехзаде Мехмед. — Канан просияла от счастья, но тут же опомнилась. — Почему мой сын не рядом со мной? — Спросила Канан. — Мустафа приехал вчера? Он здесь? — Султанша, таковы традиции. Сына Вы сможете увидеть только через шесть дней, когда в честь него устроят праздник. — Ответила на первый вопрос Гюнешь-хатун. — Шехзаде Мустафа приехал, и это он перенес Вас в эти покои, он только недавно отлучился отВашей постели. — Мне нужно его увидеть! — Произнесла Канан, и выпрямилась. — Гюнешь, помоги мне собраться. Служанка кивнула и подала наряд новоиспеченной султанше. Это было платье из бархата фиолетового цвета с таким же кафтаном с золотыми узорами. Волосы девушке расчесали и красиво уложили на плечи и дополнили образ невысокой золотой короной и серьгами под нее. — Вот эту шкатулку, — Канан подала Гюнешь шкатулку с письмами. — Держи при себе и когда я скажу, принесешь ее мне. Султанша направлялась покои Мустафы, где он уже ждал ее увидеть во всей красе. Канан Султан впорхнула в комнату и подбежала к мужчине, заключив его в объятия. Мустафа впился в губы любимой и закружил над полом. — Мустафа! Я так скучала по тебе. — Сказала Канан, и заметила, что начиная с верха брови, и заканчивая скулой, у шехзаде красовался шрам. Глаз был не тронут и Канан благодарила всех богов за это. — Мустафа, как это вышло? Девушка провела рукой по шраму и посмотрела в глаза мужчине. — Так уж получилось, любимая. — Усмехнулся он. — Дай я лучше посмотрю на тебя. — Мужчина развел руки султанши и отошел на шаг назад, осмотрев все еще стройное тело и красивое платье девушки, переведя взгляд на лицо Канан, он улыбнулся и прижал ее к себе. — Когда мне прислал письмо, что ты умерла, я…. — Мужчина крепче сжал Канан в объятиях. — Но потом…. Потом я прочитал твое письмо и решил довериться именно ему. — Обещаю, что больше ты такого не услышишь. — Произнесла шепотом Канан, чтобы мужчина услышал ее. — Я очень хочу верить в это. — Произнес старший шехзаде и усадил девушку на тахту, сев рядом с ней, все еще держа за руки. — А теперь, я хочу услышать лично, чем ты занималась все это время, пока меня не было, моя дорогая интриганка. — Начинать все сразу с дел простительно только женщине, но не мужчине. — Возмутилась Канан. — Я расскажу обо всем позже. — Что ж, буду с нетерпением ждать этого. — Усмехнулся Мустафа. — Мустафа, — Канан подсела ближе к мужчине и продолжила. — Я могу увидеть сына? Я знаю, что правила говорят, но я бы хотела увидеть его хоть одним глазком. — Канан, ты же знаешь, что нельзя, и в этот раз, послушай меня. — Ответил шехзаде Хазретлери. Канан закатила глаза и фыркнула. — Я тебе говорил больше этого не делать, моя маленькая интриганка. — Ты теперь все время меня называть так будешь? — Мустафа утвердительно кивнул и расплылся в ухмылке. — Вообще-то, я очень скучала по тебе. — Канан снова зарылась в объятиях мужчины. — Я знаю. — Ответил Мустафа. — А я так не думаю. — Неожиданно для мужчины, произнесла Канан. Мустафа искренне удивился и посмотрел в лицо любимой с немым вопросом: С чего ты так решила? — Шехесте. — Одним словом, ответила Канан. — Когда она приехала во дворец, она возомнила себя его хозяйкой, и говорила в мою сторону неприятные вещи. Ты бы слышал ее. — Канан Султан моя, уже все закончилось, больше никто не посмеет просто косо взглянуть на тебя, не то чтобы сказать или сделать. — Произнес мужчина. — Завтра мы вернемся во дворец, так что прикажи служанкам собрать все твои вещи. — Мустафа, тебя так долго не было! А когда мы вернемся во дворец ты позабудешь свою Канан, может, останемся еще на денек здесь? — Канан смотрела пленительным и умоляющим взглядом из-за ресниц на Мустафу. — Ну, хорошо. — Сдался Мустафа, пораженно вздыхая. Канан просияла. Весь следующий день, Канан и Мустафа провели вместе, но девушка так и не смогла увидеть свое чадо. Мужчина узнал от первых уст, чем занималась Канан, что планировали Хюррем и Михримах Султан; Мустафа был рассержен и разочарован Михримах Султан, хотя не был удивлен. Утром, Канан уже была одета и собрана. На султанше было красное платье, поверх которого девушка надела меховую накидку на плечи. В карете, была только султанша и шехзаде, а их сын уже, как оказалось, был во дворце. По приезду, Канан незаметно прошла к покоям Валиде Султан, чтобы наконец-то увидеть ее и Разие Султан. — Валиде Султан, Разие Султан. — Канан поклонилась и поприветствовала женщин. — Канан, я так рада тебя видеть. — Улыбнулась наложнице, Махидевран Султан. — Канан, надеюсь, дорога была спокойной. — Произнесла Разие и то же расплылась в улыбке. — Спасибо, госпожа, я почти и не заметила, как оказалась во дворце. — Ответила султанша. В эту же минуту, в покои Валиде зашла Шехесте-хатун, чтобы поклонится ей. Но увидев, Канан, беременная девушка застыла на месте. — К-канан.? Что… Как…. Ты же…. — Шехесте начала нервничать и она не могла поверить своим глазам. — Здравствуй, Шехесте-хатун. — Произнесла Канан с ухмылкой. — Нет, я не умерла, я цела и невредима. У Шехесте-хатун отвисла челюсть, и Канан забавлялась этой ситуацией. У хатун уже был живот, как никак, а восьмой месяц беременности. Девушка выглядела напуганной и бледной, а еще немного уставшей. — Шехесте, присядь. — Приказала Махидевран Султан. — Выпей воды и успокойся. Ты не можешь терять ребенка. — Верно, Шехесте-хатун, тебе стоит отдохнуть и переварить знание того, что я жива, как и мой ребенок. — Произнесла Канан Султан. — Валиде Султан, я вернусь в свои покои, я немного устала с дороги и мне нужно отдохнуть. С Вашего позволения. — Канан, шехзаде приказал выделить тебе новую комнату, а в твоей прошлой Шехесте жить будет. — Произнесла Валиде Махидевран Султан. — Айше-калфа, проведи Канан Султан в ее покои. Калфа поклонилась и повела молодую мать в ее новые покои. Когда Канан открыли двери, ее брови поползли вверх: ее новая опочивальня была прекрасна — мрамор разных цветов, золото, слоновая кость, драгоценные камни — все лучшее, что может сотворить истинное искусство, вся роскошь, о которой можно лишь мечтать. В просторных покоях были картины, написанные так живо, что птицы непременно стали бы клевать созданные кистью художника плоды. Здесь было ложа и ковры, которых Канан никогда не видела, была просторная веранда с диванами и другими удобствами. Канан не могла вымолвить и слова, но она знала одно: теперь все, что здесь находиться и будет находиться — ее! Так же, здесь была и комната для служанок, детская и огромная гардеробная. Все наряды и украшения не заняли и половину гардеробной комнаты. Канан развернулась спиной к кровати, покрытой шелком и защищенной пологом из тончайшего виссона, плюхнулась и рассмеялась. — Ха-ха-ха! — Ее смех, точно журчащий ручеек эхом разнесся по покоям. Султанша одумалась и приняла сидящее положение. — Айше-калфа, пусть Кеклик-хатун придет, мне нужно ее увидеть. И Гюнешь пусть придет. Калфа поклонилась султанше и вышла, а через небольшой отрезок времени, в покои зашли верные служанки госпожи. — Госпожа. — Поклонились они. — Вы звали нас? — Да. — Улыбнулась им Канан. — Кеклик, я очень рада видеть тебя, теперь, из этого дворца я никуда не уеду, кроме как во дворец Топкапы при надобности, и вы будете следовать за мной. — Конечно, султанша. — Кивнули они. В дверь постучались. — Войдите! — Крикнула Канан. — Госпожа, я рад, что Вы наконец-то вернулись к нам. — Произнес Ахмед-ага. Канан кивнула в знак благодарности. — Шехзаде Хазретлери желает Вас видеть. — Хорошо. Передайте шехзаде, что я скоро приду. — Улыбнулась Канан, и когда ага вышел, она сказала. — Гюнешь, Кеклик, подготовьте мне наряд. Служанки молча поклонились и стали выбирать наряд и украшения. Девушки вынесли султанше фиолетовый наряд с золотым пояском из монет, диадемой и вуалью. На шею, Канан надела золотой кулон. После сборов, султанша направилась в покои шехзаде Мустафы. Янычары открыли тяжелые дубовые двери, а когда Канан вошла, затворили их. — Мустафа. — Канан поклонилась и начала смотреть в спину мужчины. — Ты звал меня. — Канан. — Мустафа повернулся лицом к девушке, держа руки за спиной. — Не хочешь объяснить мне, кто тебе разрешил заниматься в янычарском корпусе? Ты могла себе навредить, орудуя мечем. — Мустафа, я…. Мне не было чем заняться, к тому же, — Канан как пантера подошла к мужчине и положила свои руки ему на грудь, теребя пальцами пуговицу мужского кафтана. — Я подумала, что ты не будешь против. — Канан посмотрела из-за ресниц на Мустафу. — Нет, Канан, я, портив твоих занятий. — Ответил шехзаде. — Почему?! Осман-ага, верно, говорил тебе, что у меня неплохо получается! — Начала протестовать девушка.- Будет обидно, что я потратила столько времени, а теперь ты запрещаешь совершенствоваться в этом искусстве. — Канан. — Мустафа покачал головой. — Тебе не удастся уговорить меня. По крайней мере — сейчас. — Хорошо, я поняла тебя. — Сделала вид, будто сдалась Канан. Султанша решила перевести тему. — Скоро будет праздник, в честь нашего сына, может, стоит пригласить Повелителя, шехзаде Селима, шехзаде Джихангира и Хюррем Султан с Михримах Султан к нам? — Я не хотел бы, и верно отказался, но, — Мустафа усмехнулся и провел рукой по скуле любимой. — Увидеть лица Михримах Султан и Хюррем Султан мне интересно. К слову сказать, письма — ты так и не отдала. — Я отдам их вечером. — Игриво улыбнулась султанша. — Мне уже пора. — Канан поклонилась и поцеловала мужчину. — Буду ждать. — Прошептал Мустафа в губы Канан. До вечера, уже весь гаем гудел о том, что Канан Султан жива и все это время, проживала в Охотничьем домике. Канан сидела в своих покоях, и когда уже на улице наступила ночь, быстро собравшись, взяв с собой письма в шкатулке, направилась в покои шехзаде Мустафы. Волосы были распущены, а на девушке был васильковый пеньюар и халат поверх него. Когда девушка вошла в покои, то увидела множество сундуков, тканей и других занятных вещиц; Канан прошла дальше по покоям. На диване, сидел Мустафа и читал какую-то книгу. — Сколько подарков. — Протянула, улыбаясь девушка. Мужчина улыбнулся ей в ответ, и девушка присела подле него. — Это письма. Мустафа положил шкатулку на стол и занялся девушкой. — Я слышал, тебе очень понравились новые покои. — Произнес он. — Верно, они очень светлые и просторные, мне понравились. — И тут, Канан стукнула идея, вывести на ревность своего мужчину, чтобы немного позабавиться. — Еще когда я была на родине, у меня были похожие покои, но намного меньше, и каждый раз, когда приезжали предпологаемые женихи, просить моей руки, они были завалены множеством подарков, примерно как твои покои сейчас, но опять же — меньше. Мустафа сжал свой кафтан, а на его лице показалось недовольство. Канан сдержала смешок и поцеловала его в щеку. — Как легко вывести тебя на ревность, Мустафа. — Улыбнулась она. — Мне понравилось, буду делать, так как можно чаще. — Мустафа хмыкнул и, расслабив хватку, обернулся к Канан, глаза которой светились от радости, а на губах играла веселая улыбка. Его руки обвили тонкую талию Канан и прижали к себе. — Зачем ты это делаешь? –Усмехаясь, спросил шехзаде. — Делаю что? — Так же спросила Канан. — Сводишь меня с ума. — Ответил мужчина. — Я этого не делаю, это ты делаешь меня такой. — Улыбалась Канан. Шехзаде и его наложница, слились в нежном, но в то же время, страстном поцелуе. — У меня есть подарок для тебя, он тебе понравиться. — Произнес шехзаде, отрываясь от губ девушки. — Идем за мной. Мужчина взял за руку Канан и подвел девушку к переноске для животных и открыл дверцу. Из нее, выбежал маленький щенок белого окраса с коричневыми ушками и черными пятнами на теле. Щенок сразу подбежал к Канан и начал вилять хвостиком и лаять, чтобы султанша поиграла с ним. — Мустафа! — Канан просияла, опустившись на колени и взяв в руки щенка. — Как тебе удалось достать именно такого щеночка?! Он такой милый! Как его зовут? — У него пока нет имени. — Улыбнулся мужчина, любуясь представшей перед ним картиной. — Он твой, вот ты и дай ему имя. Девушка гладила животное и игралась с ним, придумывая ему имя. — Это же девочка? — Спросила она; Мустафа кивнул. — Ее имя будет — Леди. — Леди? — Переспросил шехзаде. — Прекрасное имя. О Леди позаботятся, и, если ты захочешь, ее будут дрессировать. — Хочу. — Согласилась Канан и в очередной раз провела по голове питомца. — Хорошо. — Кивнул шехзаде и, позвал янычар, что бы те позаботились о новом животном. *** Наступил день принятия гостей. Султан Сулейман и Хюррем Султан, вместе с Михримах Султан, шехзаде Селимом и шехзаде Джихангиром были недалеко от дворца в Манисе. Еще утром, Канан смогла подержать своего сына и наконец, увидеть его; но накормить малыша ей не позволили и приставили кормилицу к первенцу шехзаде Мустафы. Махидевран Султан объяснила это тем, что таковы обычаи, но Канан понимала, что это не так. Валиде Махидевран понимала, что Канан может родить не одного наследника, и если она хочет, чтобы ее сын не отвернулся от Канан, нужно чтобы султанша ухаживала за собой и следила за своим телом. Канан и так это понимала, но ей было немного больно от того, что она не может самостоятельно покормить своих детей. Шехзаде Мехмед спал в кроватке в детской комнате, и за ним следила Гюнешь-хатун, пока Кеклик-хатун носилась по комнате и помогала госпоже выбрать соответствующий наряд для приема падишаха и его супруги. Девушка ходила по комнате в полотенце, поскольку только вышла из бани. На кровати лежали несколько нарядов, а перед зеркалом к каждому из платьев были размещены украшения, начиная от колец и заканчивая диадемами и коронами. В комнату постучались. Канан подумала, что это Кеклик и произнесла: — Войди! Но это оказалась не служанка, а шехзаде. На мужчине был дорогой кафтан, темно-бирюзового оттенка с золотыми узорами, под кафтаном такое же мужское платье, а на голове тюрбан с брошью. — Мустафа, я…. Я подумала, что это служанка. — Канан немного растерялась, но тут же взяла себя в руки. — Может, поможешь мне? Я не могу определиться с платьем и мне нужно твое мужское мнение. — В любом платье ты будешь красавицей. — Мужчина поравнялся с девушкой и провел внимательным взглядом по платьям, лежащим на кровати. — А вообще, — в глазах шехзаде замерцал заговорческий огонек. — Я бы предпочел вернуться с тобой в мои покои, снять с тебя это полотенце и никуда не выходить до рассвета следующего дня. — Мустафа! — Канан залилась краской. — Все ты можешь идти. Свободен. Я сама выберу. — Все, хорошо. — Мустафа усмехнулся краешком губ. — Если серьезно, то вот это тебе подойдет больше всего. Шехзаде Хазретлери указал на крайнее платье, глубокого синего оттенка. У наряда было две части, нижнее платье, и верхнее. Нижнее платье было однотонным с пышной юбкой, а верхнее с длинными рукавами с серебряными вставками по всему подолу, начиная от плеч. — А чтобы ты точно остановилась на нем, — Мустафа шагнул к спине девушки и, немного отодвинув волосы, надел на неё тонкую шею кулон, с синим камнем с серебряной оправой на такой же серебряной цепочке, защелкнул застежку и поцеловав оголенные плечи Канан. Султанша провела рукой по украшению и улыбнулась. — Спасибо. — Произнесла она, поцеловав Мустафу в губы. — Буду ждать тебя в главном зале. — Произнес шехзаде Мустафа, выходя из покоев своей султанши. — Где же Кеклик? — Возмутилась Канан, и тут же в дверях показалась служанка. — Кеклик, где ты ходишь? Падишах и Хюррем Султан уже на подходе, мне еще прическу делать. — Простите, госпожа. — Неловко произнесла черноволосая служанка. — Во дворце сейчас переполох и…. — Хорошо, помоги мне переодеться. — Приказала Канан и Кеклик-хатун сразу принялась выполнять свои обязанности. Платье село на его обладательницу как влитое. Султанша же сидела перед зеркалом, а Кеклик заплетала ее волосы в красивый и объемный пучок, а волнистую челку оставляя незаплетенными. Наконец, служанка опустила на голову султанше средней высоты корону из серебра и синих, как ночное небо камней. Канан встала и покрутилась перед зеркалом, явно довольная работой. — Гюнешь, шехзаде Мехмед готов? — Спросила Канан. — Да, султанша, готов. — Гюнешь-хатун вышла из детской с свертком в руках. Канан подошла к сыну и взяла его на руки. Мальчик был удивительно похож на своего отца, но свои глазки он явно перенял от красавицы-матери. — Мой маленький львенок. — Улыбнулась она и поцеловала в лоб мальчишку, пока тот смотрел на нее и пытался трогать украшение на ее платье. — Гюнешь, следи за моим сыном внимательно. — Наставляла Канан. — Если он захочет есть, немедленно зови кормилицу. — Конечно, госпожа. — Поклонилась няня шехзаде и приняла его обратно на руки. — Что ж, гостей нельзя заставлять ждать. — Коварно улыбнулась Канан Султан и последовала встречать вместе с Мустафой его отца и мачеху с братьями и сестрой. Махидевран Султан вместе с Разие Султан стояли подле шехзаде Мустафы при всем параде, к ним, присоединилась и Канан, став сразу же после Разие Султан. Мустафа одобрительно провел взглядом по наложнице, и, усмехнувшись, принялся ждать гостей. Вошел евнух, и объявил: — Дорогу! Султан Сулейман Хан прибыл! Махидевран Султан, Разие Султан и Канан, вместе со служанками склонились в почтительном поклоне, пока шехзаде Мустафа подходил к отцу и братья. За падишахом вошла Хюррем с Михримах, Селимом и Джихангиром. — Повелитель. Хюррем Султан, сестра, братья. — Поприветствовал старший шехзаде гостей. — Мы рады принимать Вас у себя. — Мустафа обменялся взглядами с Хасеки-Султан и Михримах Султан, и подошел к Джихангиру, обняв его. — Джихангир, мой дорогой брат. — Мустафа, скучал по тебе. — Произнес мальчик, одиннадцати лет. — Я так рад видеть тебя. — Я то же скучал по тебе, Джихангир. — Улыбнулся старший брат и обратился к отцу-султану. — Повелитель, надеюсь, дорога была спокойной. — Мы добрались на удивление быстро, не смотря на толстый слой снега, Мустафа. — Ответил падишах подходя к Махидевран Султан и старшей дочери. — Разие, ты цветешь подобно бутону розы. — Улыбнулся султан Сулейман, а Разие Султан поцеловала ему руку. — Благодарю, Повелитель. — Произнесла женщина. — Я благодарю Аллаха, что Вы вернулись из похода невредимым, пусть он подарит Вам еще много лет и побед. — Аминь. — Произнесла семья султана. Хюррем Султан и Михримах Султан увидели знакомую фигуру, стоящую сразу за Разие Султан, а услышав ее голос, убедились, что это была Канан, которую все считали умершей из-за болезни. Брови Хюррем Султан поползли вверх, а в глазах мелькнула странная тень, которую, не смогла распознать даже Михримах Султан. Падишах в это время взял на руки первенца старшего сына и смотрел на него. — Пусть мой внук проживет долгую жизнь. — Произнес Султан Сулейман. — Аминь. — Ответили ему Мустафа и Канан, краем глаза поглядывая на Хюррем Султан и Михримах Султан, которые стояли и не шевелились. — Повелитель, Вам, Хюррем Султан и братьям с Михримах приготовили покои, слуги проведут Вас, вы верно устали, а до вечера еще много времени. — Произнес шехзаде Мустафа. Наконец, Хюррем Султан и ее дочь опомнились и подошли к падишаху. — Благодарю, шехзаде. — Произнесла Хюррем Султан. — Нам всем и впрямь, нужно немного отдохнуть. — До вечера, брат. — Улыбнулась Михримах Султан; слуги начали проводить семью султана в выделенными им покои. Проходя мимо Канан, что Хасеки-Султан, что вторая дочь султана, сверлили взглядом первую женщину старшего шехзаде, которая стояла подле Мустафы, отвечая султаншам победительным взглядом и хитрой улыбкой.