Переворот

      Помещение, в котором очнулся Ичиго, напоминало гостевую комнату традиционного поместья, однако в отличие от маленьких покоев дома Шиба — эти были просторными и светлыми: бежевый прозрачный тюль был с вышитыми на нем ирисами, полы начищены до блеска, а резная ширма, стоящая у футона, украшена узором из позолоченных фениксов. Свечи явно совсем недавно поменяли, зажгли благовония, а еще в одной из ваз стояли свежесрезанные, уже настоящие ирисы —нежно-желтые, такие бархатистые, словно сделанные вручную из мягкой ткани, тщательно и бережно выращенные — совсем не дикие.       Его ситуация вовсе не походила на плен или заключение. Раны тщательно обработали и перевязали; бинты точно меняли, да еще и не раз. Боли не было — похоже, над ранениями поработал медик. Рядом с мягким футоном стоял кувшин и пиалы, у окна висели изящные стеклянные колокольчики, расписанные на манер фонариков. Ичиго искренне верил, что проснется в затхлой камере со ржавыми решетками на окнах — на манер средневековой темницы. И где-нибудь в углу будет капать вода. Точно как в книгах писали. Ховайто хохотнул. — Нас сюда приволокла какая-то шинигами, — задумчиво проскрежетал пустой, — и, судя по тому, что рядом была реацу того Шибы, это союзники.       Ичиго кивнул, оглядываясь на дверь, в которую постучали. Вошедшая с поклоном служанка учтиво проводила его в купальни и указала, где лежит сменная одежда, а после также тихо покинула его, игнорируя вопросы. — Господин, эта служанка глупа и не разбирается в делах господ, — лишь отвечала она. И Ичиго, в конце концов, после третьего подобного ответа сдался. — Она просто слуга, которая ничего не знает, а потому будет молчать, — пояснил осколок души Императора. — Скоро нас пригласят на ужин и вот там все и объяснят. Судя по реацу, здесь собралась чуть ли не половина командования Готея, — мрачно отметил он. — Зачем я им, менос подери, понадобился? — пробормотал Ичиго, натягивая темно-синее кимоно.       Расправляя складки на мягкой ткани, Ичиго заметил, что на одном из рукавов был вышит узор, очень сильно напоминающий татуировку Шибы Куукаку. Вглядевшись, юноша недовольно прищурился: кажется, его уже без спросу записали в семейный реестр. Ховайто снова хохотнул и покосился на «отца», который до сих пор о чем-то напряженно размышлял.       Ичиго, тем временем, осмотрел помещение и другого выхода, кроме как двери, не нашел: окна выходили на долину, а сам особняк стоял на вершине одного из горных пиков, окружавших Белый Город. Ичиго бы подумал на опорно-пропускной пункт, если бы не роскошное внутреннее убранство, намекавшее, что здание военного назначения не имеет. — Понятно с самого начало было, что дело тут нечисто, — проворчал Ховайто, пока Старик прислушивался к окружающей реацу и что-то подсчитывал.       Осколок души Императора недовольно нахмурился, и, заметив это, пустой, распластавшийся звездочкой на крыше небоскреба, подскочил на ноги, тут же оказавшись рядом с силой квинси. — Что? — воскликнул он. — Что такое? — Эта сумасшедшая Кенпачи тоже здесь, — мрачно бросил мертвый правитель, — вместе с первыми учениками Ямамото.       Ховайто недоуменно наклонил увенчанную рогами голову, но вдаваться в расспросы не стал. Ичиго задумчиво уселся в свободное кресло. Служанка должна была вернуться и проводить его. Юноша подпер подбородок и спросил: — И почему я — простой мальчишка-рёка, удостоился чести присутствовать на собрании столь важных персон?       Зангецу согласно закивал, внимательно следя за мрачным квинси. Тот что-то обдумывал, прикрыв глаза и нахмурив брови. — Не могли же они узнать, что ты принц! — не утерпев, воскликнул пустой. — Узнали, — внезапно откликнулся осколок души Императора, — принц клана Шиба.       Ичиго с Ховайто синхронно переглянулись и уставились на Старика, который насмешливо усмехнулся: — Понятно было с первого взгляда, что этот Гандзю явно не наследник, а если и являлся им, то вынужденно — больше не было претендентов, — пояснило воплощение сил квинси. — О! — хлопнул в ладоши пустой. — А тут появляется наш Ичиго — такой весь из себя гений, почти с младенчества владеет шикаем!       Возмущенное восклицание Ичиго: «Я не ребенок!» — оба пропустили мимо ушей, когда «отец», кивнув, добавил: — Казнь принцессы клана Кучики, возможно, как-то затронула власть Великих домов и кланов, недовольные собрались для того, чтобы устроить передел власти. Шибы — одни из них, недаром же так долго продержались в качестве Великих. Шиба считают, что ты — следующий глава, Ичиго. — Бывший Император внимательно посмотрел на сына. — У тебя нет мнения, но своим отношением они хотят тебя задобрить. В будущем могущественный, сейчас важный, но бессильный. Шиба вводят новую фигуру в политику Общества душ.       Ичиго подавил желание спрятать лицо в ладонях и тяжело вздохнул, напряженно смотря на внезапно ставшего довольным Императора. — Я не Шиба, — заметил он.       Отец мрачно улыбнулся.       «Но им это знать не обязательно», — осталось висеть им невысказанное.

***

— Менос!       Гандзю ударил кулаком в стену, и та угрожающе скрипнула, а смертные детишки в испуге отшатнулись. Кошка просто продолжала вылизывать переднюю лапу, будто ничего не произошло. Гандзю завыл от растерянности и ужаса. — Сейчас сюда сбегутся все патрули, — участливо заметила бывшая глава клана Шихоуин.       Рыжеволосая девушка согласно закивала, осторожно высунулась из их укрытия — пыльного склада, — огляделась и снова спряталась в здании, прикрыв дверь. — Тогда нам стоит уходить! — уверенно заявила она. — Пойдем искать и вызволять Кучики!       Гандзю снова завыл, но, оборвав себя, резко обернулся в сторону входа и бросил: — Я иду искать Ичиго!       Кошка лениво взмахнула хвостом, прислушалась к чему-то и улеглась на пол. — Ну и куда ты пойдешь? — протянула Шихоуин, устраиваясь поудобнее. — Я! Я!.. — остановишь, пробормотал младший из Шиб.       Весь пыл мгновенно остыл, руки опустились, и Гандзю умоляюще посмотрел на нее. Йоруичи снова устало вздохнула. — Устраивайтесь здесь, — приказала она смертным детишкам, — ваши друзья ввязались в драку, так что выручать их сейчас бессмысленно, подождем, пока все уляжется, и пойдем.       Гандзю рухнул на колени и спрятал лицо в ладонях, пробормотав: — Такими темпами придется спасать не Ичиго от шинигами, а меня от сестры.       Вокруг него рёка расстилали спальные мешки, доставали из рюкзака припасы и пытались установить барьер, чтобы ночью их никто не потревожил. Гандзю, еще раз горестно вздохнув, подошел поближе к темнокожему рослому парню и принялся помогать ему с заклинанием барьера, пока рыжеволосая девушка делила пайки на порции. Все они были встревожены и обеспокоены, и как бы подростки ни пытались храбриться, с каждым часом получалось у них все хуже.       Уснули все с трудом, но как только дыхание товарищей стало ровным, Гандзю тихо поднялся и, прихватив небольшой, приготовленный заранее мешок, начал тихо красться к выходу. Чем раньше он вызволит кузена — тем меньше ему влетит от сестры. — Поместье клана Укитаке, — услужливо подсказала ему кошка, снова прикрыв хвостом мордочку.       Младший из Шиб с благодарностью поклонился и поспешил в путь.

***

      Йоруичи довольно прищурилась, ища на жареном ребрышке места поаппетитнее. Куукаку мрачно посмотрела на нее, но давняя подруга вовсе и не собиралась обращать на кого-либо внимание, пока ела.       Дожевав последний кусочек и облизнувшись, Йоруичи драматично приложила руку к сердцу и протянула: — Я влюблена в твои кисло-сладкие ребрышки, только вкушая их, я вспоминаю, зачем живу. — Пожалуйста, — кивнула глава клана Шиба.       Но бывшая глава клана Шихоун не торопилась отвечать. Внезапно Йоруичи прищурилась, казалось, что ее настроение поменялось на диаметрально противоположное. Она качнула головой и выжидающе уставилась на Куукаку. — Я думала, это ты поблагодаришь меня.       Куукаку выдохнула облачко дыма, отложила трубку в сторону и вопросительно приподняла бровь. Йоруичи рассмеялась мягко, сдержано, холодно. Было в ее смехе что-то расчетливое. Куноичи расправила складки на кимоно, выпрямилась и прищурила золотые глаза. — Я ведь привела тебе наследника.       Ее подруга резко мотнула головой, чуть сгорбилась и снова потянулась к трубке, вдыхая тяжелый горький дым. Менос, и она напоминала ей об этом! — Еще рано судить, — тихо отозвалась Куукаку, — этот ребенок еще не готов, он нас не знает, он расстроен и обижен, особенно после выступления Гандзю. Играть в семью и запирать его здесь? Благодарности мы не получим.       Бывшая глава клана Шихоуин только пожала плечами и отозвалась: — По-моему, самое время. Ты покажешь ему семью, познакомишься поближе. Среди всех невзгод ты поддержишь его, расскажешь о том, что скрыл от Ичиго отец. Ичиго прошел проверку и не похож на пустого. — Йоруичи улыбнулась. — Ты дашь ему дом, в который он сможет вернуться.       Куукаку отвела взгляд, снова выдохнув серое облачко. Она постучала трубкой, вытряхивая пепел и откладывая ее — неприятный горький привкус дыма, оседающий на языке, никак не помогал избавиться от такого же горько-неприятного чувства, только усиливал его. — Я попросила Гандзю присмотреть за ним, но это все, что я могу. Неужели ты думаешь, что мальчик побежит к тем, с кем едва знаком? Он Шиба!       Шихоун уставилась на нее удивленными, широко раскрытыми глазами и, кажется, готова была вот-вот покатиться со смеху. — Только себя не обманывай, ты же давно все просчитала, а я помогу. — Она сделала большой глоток сакэ. — Тебе просто нужно согласиться, и Ичиго станет частью вашей семьи.       Куукаку пристально посмотрела на Шихоуин. — Воспользоваться шумихой и возвысить клан — это одно, привести потерянного наследника — совсем другое. — Можно же показать ему ситуацию изнутри, протянуть руку помощи и сделать частью нашего мира, сказать, что он сможет пресечь несправедливость сам.       Глава дома Шиба выдохнула: — Ты собираешься привлечь учеников Ямамото и устроить революцию.       Йоруичи в ответ лишь лукаво пожурила ее: — Какие громкие слова! Но ты же сама понимаешь, раз принцессу великого клана и будущего лейтенанта Укитаке собираются казнить — значит, никто не в безопасности, недовольных слишком много.       Куукаку согласно кивнула, горько усмехнувшись: — Совет и так уже давно зашел слишком далеко, но когда это коснулось нас, никто не пошевелил и пальцем. — О дорогая, — Йоруичи с сожалением покачала головой, — все дело в репутации.

***

      У дверей в зал, где, видимо, собрались все важные лица, Ичиго встретил, слабо улыбнувшись, высокий беловолосый мужчина, закутанный в несколько толстых теплых хаори: цвет лица у него был нездоровым, и он явно готов был вот-вот свалиться в обморок. — Добро пожаловать, — поприветствовал незнакомец, — Рукия рассказывала о тебе.       Ичиго настороженно кивнул, чувствуя себя щенком рядом с огромным волкодавом. — Здрасьте, — коротко отозвался он.       Уголки губ, по всей видимости, хозяина поместья еще чуть приподнялись, а потом тот закашлялся, тихо извиняясь и указывая на дверь, ведущую в залу. — Твое присутствие здесь, как ты уже понял, не случайность. Мы рады приветствовать тебя в мире мертвых и счастливы, что пусть и таким окольным путем, но ты добрался сюда.       Ичиго не пришлось даже притворяться удивленным, потому что он ожидал гораздо более холодного отношения. — Добрый полицейский, — проворчал в голове Ховайто, сложив руки на груди.       Ичиго чуть поджал губы, подбирая слова, и осторожно спросил: — И зачем же я здесь?       Мужчина кивнул, открывая двери, и, обернувшись, ответил: — Мы все тебе расскажем, тебе не о чем волноваться. Меня зовут Джоуширо Укитаке, — представился наконец незнакомец, — я начальник Рукии.       Капитан — понял Ичиго, смотря на компанию, собравшуюся за столом. Выражения их лиц были далеки от нейтрального: кто-то откровенно скучал, а кто-то внимательно оглядывал остальных проницательным взглядом; одна дама лениво обмахивалась расписанным розовыми камелиями утиву, а другая походила на статую, неподвижную, но непостижимо изящную. Каждый — явно не обыватель и представлял какую-то из фракций. И Ичиго без его согласия и ведома заранее причислили к одной из них в этом гробовом молчании.       Юноша оглядел господ Великих кланов, капитанов и Советников и внезапно у него возникла мысль: «Ну не могли же они все это время сидеть в тишине!» Ховайто, уловив ее, хохотнул, а осколок души Императора, кажется, насторожился еще сильнее, сжимая все больше и больше свою реацу. Смех меча прозвучал в тишине немного нервно. — Будь осторожен и внимателен, — посоветовал бывший правитель глухим, едва слышным голосом.       Ичиго непроизвольно кивнул, придя к осознанию, что в комнате, по всей видимости, находились те, кому перевалило за тысячу и кто знал что такое реацу квинси, а значит, и мог почувствовать ее. Ичиго внимательней оглядел помещение. Женщина с косами, заплетенными в одну прямо под ее подбородком, мягко улыбнулась, заметив его взгляд, и ободряюще ответила на кивок, а темнокожий юноша пораженно смотрел на него. Остальные присутствующие не выказали никакой явно реакции, когда он зашел. — Ты для них младенец, — обмолвился бывший Император, — даже пяти десятков еще не стукнуло, так что пригласили они тебя явно не потому, что им интересно твое мнение. Лепет ребенка — вот и все твои слова для них.       Ичиго окинул помещение настороженным взглядом, не зная, куда присесть и что делать. Пара человек, заметив это, обменялись украдкой самодовольными взглядами, а мужчина в очках с роговой оправой, кажется, чуть прищурился, хотя его доброжелательная улыбка никуда не пропала.       Сама обеденная зала была просторной и изысканной, украшенной небольшими висящими на стенах гравюрами, вазами с камелиями да икебанами. Над местом главы висело полотно с двумя рыбами, образующими инь и янь. Все гости были богато одеты и некоторые обмахивались расписными веерами, или прятали за ними свои лица. Господа, обменявшиеся самодовольными взглядам, спустя мгновение улыбнулись юноше; кажется, один из них хотел пригласить Куросаки присоединиться к ним. Однако второй одернул его жестким взглядом, и первый сделал вид, будто ничего и не было. Все это заняло не больше мгновения, и Ичиго невольно почувствовал себя приманкой, закинутой в огромный пруд. Так не должно было быть, это было неправильно. Он понимал, что и в Империи не обладал какой-то властью. Но он знал, что происходит. — Ичиго, — внезапно позвал знакомый голос.       Взгляд принца метнулся к сидящей к нему спиной женщине в темно-синем кимоно, в тон его собственного, и он пораженно моргнул, узнав в ней Куукаку Шиба. Ичиго не успел ответить, как глава клана Шиба указала на место рядом с собой. Выражение ее лица было напряженным, а официальная одежда сидела на ней, как на манекене, а потому, когда Ичиго без вопросов опустился рядом, она с небольшим облегчением выдохнула. — Прости, — тихо произнесла Куукаку, — мне стоило сказать тебе раньше. — Она выискивала за этими взглядами возможных союзников, — напряженно проскрежетал Ховайто, и невольно, но Ичиго согласно кивнул, будто отвечая на слова Куукаку.       Он не успел спросить, что кузина имела в виду, как та, обратив внимание на Укитаке, вставшего во главе стола, попыталась придать лицу расслабленное выражение и ярко улыбнулась ему. — Я рад приветствовать всех собравшихся, — мягко произнес Укитаке, — как представителей великих кланов, так и иных, — тут же провел линию капитан. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить превышение полномочий Советом Сорока Шести, а также обсудить статус некогда великого клана Шиба.       Один из мужчин, сидящих в конце стола, скрестил руки на груди и спросил: — Значит ли, что все условия были выполнены и у клана наконец-то появился преемник, унаследовавший родовые техники?       Куукаку внезапно кивнула. Она оглянулась на Укитаке, встала и, гордо подняв голову, произнесла: — Мы признаем, что Шиба Ишшин, мой дядя, — предатель, дезертировавший из Общества душ, покинувший клан, совершил серьезный проступок. Но мой кузен не виноват, — Куукаку указала на Ичиго, на которого внимательно уставились все присутствующие, — он был приведен в Общество Душ чувством справедливости и самой судьбой!       Ичиго чуть сжал кулаки под столом от этих слов; во внутреннем мире Яхве прищурил глаза, даже Зангецу затих, слушая речь Куукаку. Злость невольно вскипела в юноше, какое-то чувство несправедливости и гнев поднимались в нем за то, что она поливала отца грязью и использовала имя самого Ичиго. Иногда его занпакто угрожающе наклонял голову, и Куросаки мог различить тихие слова, льющиеся из уст пустого: «Как она смеет… пытаться втянуть нас…» — Как глава клана, — Куукаку чуть приподняла подбородок, говоря громче, — я прошу рассмотреть несправедливый приговор Рукии Кучики, которая и привела моего кузена обратно домой.       Шиба с благодарностью кивнула и села обратно на место, а после с сияющей торжеством улыбкой повернулась к Ичиго и тихо произнесла: — В качестве извинения за произошедшее я помогу тебе восстановить справедливость, кузен, не отказывайся. — Куукаку мягко улыбнулась. — Добро пожаловать домой.       Плотно сжатые губы Ичиго чуть дрожали: он был уверен, что если попытается сказать хоть слово, то все эмоции вырвутся из-под контроля, и он точно наговорит лишнего. Пытаясь собраться с мыслями, Ичиго не заметил ни приготовившегося говорить Укитаке, ни одобрительных кивков окружающих. — Молчи, — тихо прошептал ему Яхве, — молчи и внимательно слушай все, что они говорят. Чтобы мы не допустили подобного в будущем. Чтобы ты никогда не оказался в подобной ситуации.       Он указал на главу клана Укитаке. — Прошу заметить, что в связи с соблюдением всех условий — наличия клановой техники и наследника, овладевшего ей, статус клана Шиба восстановлен до Великого. Если есть те, кто готов оспорить это, то прошу обратиться к Совету кланов, — произнес беловолосый капитан.       Только когда снова воцарилась тишина, подобная той, когда Ичиго только вошел в залу, он заметил напряженный взгляд Первой Кенпачи, брошенный на мужчину в очках. — Мы несомненно приветствуем идею возрождения клана, — мягко улыбнувшись, начал тот, поддерживаемый тихими возгласами собравшихся, — однако как мы должны определить черту, которую перешел Совет Сорока Шести? Какие критерии? — Капитан Айзен прав, — закивал полный мужчина с золотой цепью на шее, — на основе каких критериев мы собираемся выступать против Совета?

***

      Когда они наконец отобедали и вышли из зала, оставив позади напряженные непонятные разговоры и давление всеобщих взглядов, живот у Ичиго болел так, будто его кто-то ударил. Все потраченные нервы вернулись ему сторицей, и он чувствовал, что такими темпами, если останется в мире мертвых, как желает того «кузина», то просто заработает гастрит. Вкуса еды Ичиго почти не чувствовал, но, оглянувшись на Куукаку, заметил, что та, казалось, не чувствовала и мизерной доли дискомфорта. Они медленно брели по коридорам поместья, кивая синхронно благородным господам, а те кивали в ответ, останавливались поговорить, и Ичиго невольно чувствовал себя маленьким ребенком, которого просто таскают за собой, чтобы похвастаться, насколько «их дитятко гениально».       Нервы Ичиго не выдержали, когда они отошли от очередных глав кланов и Куукаку, серьезно заглянув ему в глаза, произнесла: «Не переживай, это все не пустые речи, мы справимся. Вступив в бой с капитаном и почувствовав, насколько он сильный, ты должен был понять, что это не лучший путь». . Ичиго выдавил натянутую улыбку и сказал: — Мне нужно подышать немного свежим воздухом.       Женщина мягко улыбнулась и, привычным жестом позвав слугу, приказала сопроводить кузена до пруда с карпами.       До карпов Ичиго по вымощенной из неровного камня горной тропинке в неудобных гэта так и не дошел, а остановился у куста камелий, любуясь. От созерцания простых, но изящных красных цветов разум будто очищался и сбрасывал загрязнившее его напряжение. Чем дольше Ичиго стоял и приходил в себя, тем больше он понимал, что ему стоит как можно скорее покинуть это место. — Нам действительно стоит поторопиться, — отозвался меч скрипящим голосом, — они собираются запере…       Внезапно голос занпакто прервался, а во внутреннем мире наступила звенящая тишина, прерываемая воющим ветром, который бил мощными порывами по стеклянным окнам, грозясь их вот-вот разбить. — Камелии как символ смерти в загробном мире, — раздался голос за спиной, и Ичиго мгновенно обернулся, уставившись на доброжелательного вида мужчину, носящего очки в роговой оправе. — Здравствуйте, — настороженно поздоровался юноша, невольно отступая назад.       Мужчина лишь спокойно кивнул, разглядывая цветы и, казалось, не обращая никакого внимания на принца клана Шиба. Ичиго снова перевел взгляд на бутоны, старательно делая вид, что рядом никого нет, но, тем не менее, не теряя бдительности. Зангецу и Яхве молчали, и это уже говорило о многом. Стоило сосредоточиться на том, что происходило в реальном мире. — Кажется, сегодняшнее собрание глав кланов стало для вас сюрпризом, — внезапно произнес Айзен Соуске.       Куросаки напряженно кивнул, стараясь ничем не выдавать растерянности. — Довольно грубо с их стороны втягивать вас в это, пользуясь вашей дружбой с принцессой клана Кучики, — Айзен продолжал разглядывать цветок за цветком, словно в них было нечто особенное, с каким-то научным интересом, — не так ли? — К чему вы ведете? — произнес Ичиго, подавляя желание отступить еще на шаг. — Разве эта дружба стоит того? Не лучше ли просто оставить все позади, разорвав связи и избавив себя от бремени? — Капитан пятого отряда убрал руки за спину, оторвав взгляд от кустарника и бесстрастно посмотрев на Ичиго.       Ичиго внезапно для себя не стал отводить взгляд и холодно произнес: — Это не дружба, я отдаю долг. Дело в вежливости.       Капитан задумчиво кивнул, развернулся и направился глубже в сад, обронив: — Стоит ли акуле быть вежливой с сардинами…       Ичиго не ответил, смотря на капитана напряженным взглядом, но тот лишь удалялся все дальше и дальше медленным прогулочным шагом. Его спина, укрытая тяжелым хаори, казалась сгорбленной, напоминая древнего старца. — Ты сам решаешь, как тебе жить, твой путь — только твой, — как-то неоднозначно, загадочно-расплывчато произнес "отец", одновременно похожий и непохожий на себя.       За этой странной фразой чувствовалась опаска и недосказанность. Ичиго сильнее нахмурился, встречая тяжелый взгляд «отца» во внутреннем мире. Хрупкое, словно первый снег, доверие скрипит под весом вновь начавшей проявляться настороженности. Однако напряженную тишину прервал внезапно тихий голос Зангецу, который хмурился, будто отражая эмоции самого Ичиго: — Знать сейчас обо всей ситуации опасно. — Пустой плотно сжал губы, а потом встряхнул головой, сбрасывая напряжение. — Лучше давайте думать о том, как свалить отсюда.       Ичиго с тоской оглядел сад, подмечая с десяток сильнейших реацу вокруг, точно наблюдающих за наследником издалека. Уголки его губ чуть опустились, а Ховайто раздраженно рыкнул.       Он еще прогулялся по саду, разглядывая цветы и засмотревшись на карпов; Зангецу следил за рыбой головой, словно кошка. Отдохнул в беседке, куда ему принесли чай, и так и не отделался от слежки. Ичиго уже собрался заходить на второй круг по саду, невольно гадая, не забыли ли про него все и стоит ли уже просто уйти, как услышал позади себя звонкий оклик.       Резко развернувшись, Ичиго столкнулся с темнокожим юношей, который приветливо помахал ему рукой и счастливо улыбнулся. — Шиба-сан! — позвал паренек, похожий на ровесника, но наверняка много старше. — Я много слышал о вас от сестры! — произнес он какую-то несуразицу. — Не хотите заглянуть к нам в поместье? — оживленно поинтересовался незнакомец, видимо, и не рассчитывая на отрицательный ответ.       Ичиго только и успел моргнуть, как услышал заговорщический шепот Зангецу: — Отлично! Вот и повод сбежать!       Принц Шиба натянуто улыбнулся, кивая. — А вы, простите? — спросил Ичиго, подмечая расшитую золотом одежду, фамильный герб, вышитый тонким затейливым узором на манжетах, и дорогие украшения, закрепленные на хаори. «Ровесник» явно не из простого клана, возможно, обладатель силы или наследник одного из богатых домов… — Глава Шихоуин, — радостно отмахнулся юноша, будто от какой-то мелочи, — пока сестра в отъезде, я ее подменяю.       От этой простоты среди напряженных взглядов почему-то стало легче на душе. Хотя сам Ичиго понимал, что лучше не расслабляться, все равно чуть улыбнулся.       Может быть, ему все же повезет тихонько ускользнуть?

***

      Поместье Шиба, если так можно назвать с виду небольшое здание в низине с огромной сетью подземных ходов, больше всего напоминало Ичиго тюрьму, а слуги и «семья» были его конвоем. Прекрасная цветущая долина, оставившая прекрасное первое впечатление, после встречи с семьей Шиба вообще не радовала глаз.       Он бы даже сказал, что понимает, почему отец решил свалить в мир живых, но, судя по всему, из-за отца все это и началось. Клан лишился единственного человека, который мог бы заменить главу и… тут появился Ичиго, обращая на себя все внимание. Куукаку занимала большую часть пространства, стараясь навещать «кузена» так часто, как только могла. А ведь на ней висели обязанности главы клана и все связанное с его возрождением.       И дел, похоже, было немало. Слуг в поместье стало намного больше: близнецы оказались бывшими начальниками семейной охраны и теперь постепенно стали привлекать к работе старых знакомых и набирать новичков. Работа в поместье, по крайней мере, верхней его части, закипела, но нижний этаж так и остался «семейным». Туда допускались лишь доверенные лица и родственники, из которых остались только сам Ичиго, Куукаку да Гандзю. И вот если примчавшийся в спешке Гандзю мог позволить себе выйти и прогуляться по местной деревеньке, повеселиться с друзьями, покинуть, Король раздери, территорию, то Ичиго ни где его друзья не знал, ни выйти дальше порога ему не позволяли. «Братец», как Гандзю просил себя называть, смотрел сперва виновато, пытался поделиться увлечениями, пробовал наладить контакт. Он неловко смотрел на Ичиго, чесал в затылке, показывал, как мастерить фейерверки. Потусторонний «кузен» выглядел не старше него и был вполне искренним и дружелюбным, несмотря на первое знакомство.       Но своей сестре не перечил. И не спускал с Ичиго глаз. Братец, да?       Им всем нужен был наследник, только потом семья. Ичиго не был ни Шибой, ни, видимо, семьей, по крайней мере, так казалось ему. Поэтому на сутки четвертые до Гандзю дошло, что так больше продолжаться не может, и он оставил Ичиго в покое.       Куукаку обязательно пила с ним вечером чай, рассказывала историю клана, пыталась поднять настроение, шутила и иногда вспоминала Ишшина и Каена. Всегда в прошедшем времени. И если один, понятно, был мертв, то отец… — Он же жив, — приподнял однажды бровь Ичиго, мрачно смотря на Куукаку, — прекрати.       Вежливость к тому моменту, когда он решился поднять эту тему, давно иссякла. Куукаку мгновенно замолкла, все ее напускное веселье пропало, и она просто пожала плечами: — Для меня нет.       И это явно не было тем, что Ичиго хотел услышать. Пусть лучшим отцом Ишшина не назвать. Но Ичиго вырос с ним. Под одной крышей. Пока мама была жива, отец обнимал его, катал на спине, заклеивал пластырем коленки и позволял посмотреть мультики чуть подольше. После ее смерти, они каждый год стояли перед могилой вместе, рассказывая ей, как дела у девочек.       А потому, когда «сестрица» попыталась перевести тему, Ичиго, не выдержав, встал, неловко — поразительно, что в нем еще остались подобные чувства — извинился и ушел к себе, не собираясь выходить из покоев ближайшие дня три точно. Это стало невозможно. Ичиго понимал, к чему все шло, но сбежать не мог — Куукаку явно была сильнее, а численное преимущество было не на его стороне.       Такими темпами он бы навсегда остался в клане. Их билет в жизнь. Наследник с техникой, гений, освоивший шикай. Ключ к возрождению. Просто его существование приносило столько всего.       Ичиго тихо рассмеялся, падая на футон и зажигая щелчком пальцев масляную лампу на тумбе — прием, подсмотренный им пару дней назад. Они даже похитили его. Хотя, может, и им Ичиго просто передали: из рук Урахары в руки Шихоуин, а потом к Шибам.       Как корзинку с беспомощным младенцем.       Он был слишком наивен. А теперь надо было выкручиваться и думать, как сбежать. — Взорвать все нахрен, — гневно прорычал Ховайто, стискивая когтистые пальцы в кулаки и выбивая волной реацу стекла в ближайшем здании.       Осколок отца чуть наклонил голову вперед в молчаливом согласии.       Ичиго все еще плохо знал Императора квинси: они достаточно редко беседовали, и сам юноша все еще с недоверием и опаской относился к внезапно объявившемуся «родителю». Тот его не торопил и иногда помогал советом или рассказывал что-нибудь. Вопросов было много, и задавать их Ичиго был не дурак. Но занпакто и осколок отца остались единственными адекватными собеседниками. И, судя по тому, что Ичиго успел узнать о мертвом правителе — Яхве был в ярости.       Эта сдерживаемая сила, словно кипящий под застывшей магмой вулкан, пугала намного больше взрывного темперамента собственного занпакто. Чувства меча Ичиго понимал, отца — не очень. И раз Яхве выбрал его, а не основную душу, то, наверное, заботился о нем? Хотя раз осколок — часть души самого Ичиго, значит, не мог навредить, тем не менее, мог бы попытаться уберечь так, что от Ичиго ничего бы… — Нет, — покачал резко головой бывший правитель, — не такой ценой.       Значит, мог, просто не такой ценой. Ичиго устало кивнул, благодаря хотя бы за честность, которой в последние дни и так было слишком мало, потушил свечу и приготовился ко сну. Умом он понимал, что реагирует просто неадекватно, но сил элементарно не хватало ни на что, а взрыв поместья можно отложить до завтра. Но взрывать не пришлось.       Потому что на пороге объявился посланник дома Шихоуин с приглашением для «молодого господина Шибы». А Шихоуинам не отказывали.       Сухопарый старичок лет семидесяти с виду подошел их воротам, и охранник, держащий над головой хозяина зонт, внимательно огляделся и представил его: — Господин Тацумо из Клана Шихоуин пришел узнать ответ молодого наследника.       Куукаку вежливо улыбнулась, кинула на выглянувшего Гандзю острый взгляд из-под полуприкрытых век, приказав не высовываться, и проводила дорогих гостей до комнаты чайных церемоний. Пока напиток готовился и чайничек ополаскивался, послали и за самим Ичиго. Того, сонного и уставшего, привели в порядок, нарядили в расшитое золотыми нитями парадное кимоно и представили Тацумо. Ичиго сначала окинул мужчину довольно прохладным взглядом, пусть и вежливо поклонился в ответ, но радости при встрече не испытал: очередной союзник клана, перед которым придется вежливо молчать.       После всех расшаркиваний старичок поинтересовался его самочувствием и делами, но сетовать на тяжелую судьбу Ичиго не стал: очевидно, надо было ответить на слова гостя так же витиевато. Но его не учили. Куукаку попыталась сказать что-то вместо него, но ее проигнорировали и, понятливо покивав на простые, но вежливые заверения, что «все хорошо», вручили письмо. Приглашение.       Куукаку напряглась как ястреб, пытаясь углядеть хоть малейший клочок информации. Действовать надо было сейчас. — Я бы хотел посетить поместье, — выпалил он, возможно, слишком быстро.

***

      Идея «взорвать все нахрен» все таки неожиданно пришлась ему по душе. С молчаливого одобрения Зангецу, который взирал иногда на него, как гордая мать-птица на неоперившегося птица, Ичиго решил отложить этот план на случай, если побег по пути из поместья Шихоуин не удастся. Меч не настаивал: лишь покивал да стал подкидывать способы, как устроить взрыв позрелищнее. Половину из них Ичиго отмел как неосуществимые, а еще треть как те, что могут навредить жителям. Бахнуть нужно было зрелищно и чтобы никто не пострадал. Ховайто, явно не понимающий, почему Ичиго так усложняет себе жизнь, вздохнул, но согласился подсобить. Дух отца старательно делал вид, что ни при чем, но Ичиго прекрасно знал, что тот точно сам подсказал пустому несколько идей.       И тут всплыла другая проблема: здание не реагировало на его реацу. Видимо, из-за того, что Шиба были пиротехниками и, как утверждали, любовь ко взрывам была у них в крови, подземную часть особняка защитили какой-то древней демонической магией от взрывоопасных техник.       Материализовавшийся Зангецу походил по покоям своего шинигами, гневно поплевался из стороны в сторону и от досады пнул стену ногой, зараженной балой. Стена треснула.       Вопрос решили.       Но Юширо был дружелюбным юношей; явно много старше него, но, тем не менее, разница в возрасте ввиду простодушности Шихоуина не чувствовалась вообще. Тот заразительно смеялся, рассказывал веселые истории и разные курьезы, пытался подбить на розыгрыши и уверял, что «тетя Куукаку не будет против». Говорил, что Ичиго надо расслабиться, и вообще не вел себя, как один из тех представительных бессмертных, закутанных в богато расшитые многослойные одежды. То есть совсем не как глава рода.       Вырвавшись от Шиб, Ичиго много раз навещал Юширо за последнее время. Чувствуя, что новому другу некомфортно с семьей, Юширо почти сразу же отправлял следующее приглашение в поместье Шихоуин, чему Ичиго был безмерно благодарен. О политических интригах, грызущих Куукаку сворой сомнений, он даже не задумывался.       Ичиго находил общение с Юширо освежающим: такая непосредственность после напряжения, которое ему довелось пережить, невольно, но располагала к себе. Юширо мог бы стать ему довольно хорошим другом. Мог бы. Но юноша был главой Великого клана и жил ни одну сотню лет. Только это уже настораживало. — У меня не было друзей, — пожал плечами глава клана, — Бьякуя, старший брат твоей знакомой Рукии, меня пугал, а Цунояширо вообще жуткие типы, так что это удивительно впервые иметь друга! — Юширо солнечно улыбнулся.       Ичиго кривовато усмехнулся: что-то было не так, что-то во всей ситуации было неестественное. Как-то легко все разрешалось, просто складывалось. Зачем он пробирался окольными путями в Общество Душ и вступал в битву с целым капитаном, если все решалось так просто? И в чем была выгода Юширо? Тот наверняка знал, что Ичиго пока еще простой смертный и заводить с ним знакомство до его перехода в загробную жизнь бессмысленно. — Ты опять о чем-то задумался, — упрекнул Шихуин, сложив руки на груди.       Паланкин слегка покачивало и вело, когда они заворачивали на очередную улочку, ведущую к главному особняку Великого Дома оружейников. Ичиго, стремясь удержать равновесие, оперся на одну из деревянных стенок повозки. Он чуть выглянул из-за шторки наружу, пытаясь разглядеть возможный путь побега, отметил сливовое дерево, которое паланкин обязательно каждый раз проезжал, сделал пометку. На обратном пути Ичиго сбежит. — Сестра Йоруичи, конечно, говорила, что ты немногословен, но про задумчивость не упоминала, — непосредственно обронил Юширо, весело ухмыляясь. — Что? — тупо пробормотал Ичиго, резко обернувшись.       Тот лишь сложил руки за головой — в жесте, совсем не свойственном благородному господину, и повторил так, словно не сбросил на него только что бомбу: — Сестра Йоруичи говорила, что ты немногословен. Она правда считала, что мы станем хорошими друзьями, ну и заодно попросила выручить тебя, если что. — Юширо улыбнулся. — Друзья же должны помогать друг другу! — Ха! — только и воскликнул в его сознании ошеломленный Зангецу, не найдясь, что еще сказать.       Осколок души отца сложил руки на груди, о чем-то напряженно размышляя, и не обратил внимание на восклицание пустого. — Что происходит? — тихо и напряженно спросил Ичиго, внезапно чувствуя, что в маленьком паланкине, несмотря на приоткрытые окна, становится нечем дышать.       Юширо удивленно наклонил голову. — Вызволяю тебя от Шиб, везу к нам в гости, ну и наверное на тренировку, а там как пойдет. — Он задумчиво постучал пальцем по лбу. — Сестра как раз должна вернуться с последними новостями насчет казни принцессы Кучики. — Разве твоя сестра не привела меня к Шибам? — настороженно спросил Ичиго. — Все так, — пожал плечами глава дома, — но что-то пошло не так. Видимо, тетя Куукаку нарушила какое-то ее соглашение с Урахарой, которое как-то связано с твоим возвращением в мир смертных, и я, если честно, запутался. — Господи, — протянул Ичиго, пряча лицо в ладонях.       Его и правда как ничейного котенка передавали из рук в руки. — Вот и я о том же, — кивнул Юширо. — Кстати обычно здесь говорят «О, Король!».       Принц не удержался и бросил на «друга» мрачный взгляд.       Ворота поместья распахнулись и закрылись за ними: пока Ичиго и Юширо беседовали, сбегать стало уже поздно. Клановые стражи встали на позиции, а высокая женщина, облаченная в темно-фиолетовую юкату, улыбнулась Ичиго и чуть отшатнулась от кинувшегося к ней брата. — Сестра! — просиял Юширо, полный энтузиазма. Заметив, что немного насторожил ее, придал лицу более спокойное выражение лица и поблагодарил: — Спасибо, что познакомила с Ичиго-саном!       Йоруичи мягко улыбнулась, погладила ребенка по волосам и тепло произнесла: — Вы же почти ровесники, так что неудивительно. — Она хитро прищурилась взглянув на настороженного Ичиго. — Тебе спасибо, что привел его, нам как раз надо поговорить.       Глава клана… хотя, судя по отношению слуг к Йоруичи, наверное, наследник кивнул, на прощание улыбнулся Ичиго и поспешил по своим делам, не оставив Ичиго иного выбора, как следовать за женщиной. Пока они медленно спускались на подземный этаж, Йоруичи пошутила: — Даже не попытаешься сбежать?       Ичиго мрачно ответил: — А смысл есть?       Шихоуин распахнула огромные тяжелые двери, открывая перед его взором полигон, и пожала плечами. — Нет, я ведь сильнее тебя. — Куноичи замолкла и серьезно произнесла: — Не думала, что Куукаку так будет на тебя наседать.       Ичиго приподнял бровь, даже не изменившись в лице, и Йоруичи вскинула руки вверх в театральном жесте. — Да, так вышло, но план снова в силе — ее-то тебе и не хватает, чтобы вызволить Рукию. — Женщина указала пальцем на манекен в углу. — Как насчет того, чтобы изучить банкай?       Пока она говорила, брови Ичиго все выше и выше поднимались, а под конец речи Ховайто хохотнул во внутреннем мире: — Дамочка, только вот спрашивать надо тут меня.