Вопрос

— Заказ был на двести штук, сколько вы, извольте ответить, мне привезли? — Ровно двести пятьдесят, лорд Педролино, — говорит мужчина крепкого телосложения с морщинами на лице, одетый в тёплую, достаточно богатую, шубу, нос его покраснел, как и щёки, словно по ним размазали свёклу, шапка на голове уже давно съехала, именно поэтому он постоянно пытался натянуть её на свои уши, что так же давно покраснели, но у него абсолютно не получалось сделать это. — Вы вроде родились не в Мондштадте, так почему же не смогли привести столько, сколько было приказано? Вам нужны уроки арифметики? — холод в глазах первого предвестника, словно тончайшая игла, пронзил тело бедного мужчины, который уже и так весь изнервничался, до такой степени, что аж ломил пальцы трением их друг о друга. — Заберите эти пятьдесят штук, надеюсь, их вы отсчитать-то сможете. Можете даже в Мондштадт отвезти, там свечи очень нужны. Для них лишнего точно не будет. — М-мой лорд… Я всё исправлю… — жалобно пищит мужчина, боясь твёрдого взгляда, что взирает на него сверху вниз. — Будьте добры, — бросает, лишь на вид, молодой парень, поправляя своё пальто и опуская руку с планшетом, на котором были закреплены бумаги аккуратно исписанные умелой рукой. Информация была там аккуратно скорректирована и распределена, в записях царил полнейший порядок и профессиональность. Вокруг стоял гул людей, пока огромные хлопья снега, которые образовывали склеившиеся снежинки, сваливались с тяжёлых белоснежных туч, отражением в виде сугробов откладываясь на земле. Воздух был холодным, поэтому когда Педролино выдохнул, в пространство поднялся клуб пара, что растворился в молекулах пространства, став невидимым для человеческого глаза. За столько лет он уже привык к вечным снегам этого королевства. Это не подземное царство, где он жил пятьсот лет назад. Да и то место он, на самом деле, уже плохо помнит. Сегодня было ещё много дел, как и в другой любой день. Скоро ему надо будет уехать по делам в чужой регион, поэтому сейчас стоит завершить все нерешённые задачи. Для начала ему надо вернуться во дворец, дабы закончить отчёт и… Просто закончить отчёт, так как Царица работу, сделанную им, редко проверяет. Она всегда говорит ему: «Пьеро, если это сделал ты, то проверка будет лишь пустой тратой времени». Её Величество ему доверяет… Это так льстит предвестнику, что он даже сейчас, вспоминая, чувствует лёгкое смущение. Вспоминая о Царице он всегда теряется в своих же мыслях и теряет навыки самоконтроля, хотя из всех предвестников он считается самым сдержанным. По крайней мере такие слухи ходят среди обычных рядовых, а Педролино в курсе большинства слухов. Должность обязывает. — О, Педролино! — звенит голос над ухом, услышав который, предвестник оборачивается и встречается взглядом с Арлекино, который как всегда был облачён в яркие краски парчи, что иногда противно хрустела при его появлении. Встретить сразу двух предвестников на достаточно людной площади, которая пусть и находится ближе всего к Заполярному Дворцу, удивительно. Но всё же жители Снежной не сильно обращали внимание на двух людей в богатых одеждах, видимо слишком сильно поглотившись буднями. Торговцы, не смотря на сильный снег, всё больше и больше продвигали свои товары. Педролино слышал музыку и звон детского смеха. Жизнь била ключом и только его Царица, вероятно одиноко, сидела в своих покоях, наблюдая за счастьем, которое может оборваться в любой момент, что каждый из них знал, поэтому и наслаждался каждым моментом под взором Крио Архонта. Педролино надо скорее закончить с делами и вернуться к его Царице. — Арлекино, не знал, что ты сейчас в Снежной. Уже закончил с делами? — А ты всё о работе… — увидев беспристрастный взгляд первого предвестника, он решает дополнить свою фразу, — не закончил. Приехал для личной встречи с тобой, мой дорогой друг. — Сомневаюсь, что из-за того, что скучал по мне. — Ох, твой скептизм однажды добьёт меня, — театрально вздохнул Арлекино, всплеснув руками. — Я и вправду по делу. Ты, кстати, когда свой траурный стиль поменяешь? Всё в чёрном, да чёрном. Я думаю к твоим серым волосам и бледному лицу отлично бы пошёл любой другой цвет. Да и хм… Ночной нефрит так отлично бы подошёл под твои глаза, может закажешь запонки? Хоть как-то разбавишь свой траур… Без понятия правда кого ты там уже пятьсот лет хоронишь, но это не важно. Ты если стиль будешь менять главное Пульчинеллу не слушай, а то у нас в предвестниках будет два пету… — Ради Её Величества заткнись и ближе к делу, — голубые глаза сверкнули, словно отблеск солнца на льду. — Панталоне уменьшил финансирование Дотторе и поэтому этот псих сделал вывод, что ему нужны дети из Дома Очага, — серьёзно проговорил парень, вновь разведя руками. — Кстати, ты в зеркало давно смотрел? У тебя синяки под глазами темнее, чем бездна… Педролино вздохнул, несколько раз подумав что конкретно Арлекино волнует больше. Он или же бедные сироты, которых Дотторе хочет как-то эксплуатировать. В любом случае, да, в зеркало он смотрел, однажды он услышал из разговоров подчинённых, что синяки под глазами ему даже идут. Ему в действительности не было всё равно. Он из-за этих синяков на глаза Царице эти дни не попадался, сегодня он думал о том, что благодаря внешнему вмешательству избавится от них, но отвар из одной хижины в Ли Юэ ему совсем не помог. — Хорошо, я поговорю с ним. Если это всё, то я пойду. — Не всё. Первый и второй предвестник оборачиваются. Педролино же делает это, с мало заметным для простых людей, отчаянием на лице. Но для его безэмоциональной натуры такое выражение с абсолютной точностью было отчаянием. Сегодня слишком насыщенный день из-за того, что он встретил целых двух предвестников, которые, вообще-то, оба, должны были быть в разных регионах, выполняя его и Её Величества поручения. Сейчас мысленно он надеялся на то, что Тарталья резко не появится здесь из ниоткуда. Этот парень ненавидел предвестников, но не из-за этого Пьеро не был бы рад встрече с ним. Его всегда отсылают подальше от Снежной, чтобы хаоса на родине было меньше. Прибытие Чайльда заканчивается для мирных жителей, как и Пьеро, некоторым опасением. — Финансирование проектов этого психа губят бюджет Снежной, — Пьеро даже не поправляет его «псих». Уже надоело. Да и это было правдой. Панталоне, что явился перед ним, был как всегда одет по последней моде. Аристократично и утончённо, в дорогих одеждах, которые были сшиты специально по его заказу. Золотые глаза с раздражением смотрели на Арлекино, который был ниже, чем он. Казалось, что эта перепалка взглядами убьёт кого-то. — За сотни лет не погубил и сейчас не погубит, Панталоне. Будь с бюджетом проблемы, я бы знал, — спокойно и устало воспроизводятся слова первым предвестником. Дотторе… Ладно, если честно, история каждого предвестника достаточно долгая и достойна отдельного рассказа. Но, если касаться данной личности, он всегда доставлял некоторые неприятности их организации. Репутация из всех предвестников у него была самая дурная. На втором месте Тарталья, за которого вообще-то взял ответственность Пульчинелла, но она плавно переплыла к бедному Педролино, так как и сам пятый предвестник был под его надзором. Но в любом случае Доктор Фатуи не доставлял критичных увечий их далеко не скромному бюджету. Он бы даже поспорил кто тратит моры больше: Панталоне или Дотторе. Учитывая количество одежды, эксклюзивных коллекций и многих других изысканных развлечений у первого, второй мог с лёгкостью проиграть. — Но нельзя трогать сирот из моего дома! Я этого придурка и на сто метров не подпущу. — Генная модификация очень полезна в наше время, а он руку набил, так что твои бедные дети вряд ли умрут, — холодно сказал Панталоне. Он всегда хорошо держался. Возможно все богатые люди так хорошо держатся в самых абсурдных разговорах. Но Педролино, пусть и пропуская их разговор мимо ушей, так как это была басня известная, пусть думая о совершенно иных вещах, заметил в его золотых глазах злость. — Вот пусть тебя и модифицирует, а детей пусть не трогает! — Арлекино отчаянно бился за Дом Очага. Они ещё минут пять спорили об одном и том же, пока Пьеро заполнял что-то в своём планшете. Он вдруг вспомнил о том, что надо заказать некоторые украшения для Зимнего Бала. Ещё платье для Её Величества… До этого события ещё далеко, но надо готовиться заранее, ведь его Царица должна быть неотразима. Хотя она в любом виде такая… Он хочет скорее увидеться с ней, посмотреть в её чистые хрустальные глаза и услышать этот мягкий голос, который был для него единственным утешением. — Панталоне, ты либо продолжаешь финансирование, либо я сообщу Её Величеству о твоём неподчинении, она быстро разберётся с этим вопросом, — без лишних слов просто в один момент сказал Педролино и развернулся, не желая продолжать этот разговор. Панталоне и Арлекино что-то начали кричать в его сторону, но он пропустил мимо ушей. За тот он услышал как эти двоя опять начали собачиться между собой. Вроде обоим достаточно много лет, а ведут себя как настоящие дети. Хотя, быть может, это связано с тем, что многие старики ближе к смерти становятся похожими на детей? Деградация?.. Может ему стоит найти хорошего учителя или воспитателя для них… А, точно, он же уже есть. Педролино. Проходя через базар, предвестник не обращал внимание на людей, как и они на него. Много рядовых фатуи мотались то там, то тут вместо своих обязанностей, поэтому он некоторым, образно говоря, надавал по шапке (одним взглядом и аурой убил). Поразгоняв бездельников, он направился во дворец, который был чуть отдалён от людской жизни, словно был олицетворением самого Крио Архонта. Иногда Педролино жалеет о том, что родился в Каэнри’ах, а не в Снежной. И не появился на этот свет хотя бы на сотню лет раньше. Он бы хотел увидеть Её Величество счастливой. Тем самым архонтом любви, которого так сильно любили люди. Сейчас ему доступны лишь её глаза, что не могут скрыть печаль и следы от высохших слёз. Он так хотел увидеть свою госпожу счастливой… Если бы он был в Каэнри’ах, его бы, скорее всего, посчитали предателем родины. Он не любит думать о родине. Не один. Не среди людей. Его боль понимает только Её Величество… Сверкающий луч зимнего солнца. Он прошёл через огромные ворота, миновав охрану, которая не задавала вопросов. Проходя по коридорам с высокими потолками и широкими проходами, которые всюду были украшены самыми разными голубыми узорами, где стены были белее самих облаков, что сияли идеальной чистотой. Одинокие застышие цветы сопровождали его вдоль всего пути. Смотря на них он всегда вспоминал об интейватах. Остался ли хотя бы ещё один такой?.. Однажды он видел, как капитан королевской гвардии подарил пару таких цветков гостьей королевской семьи. Но он уже плохо помнит это. С каждым годом воспоминания всё тают и тают, словно снег на солнце… В его душе весна, но однажды наступит и лето. Все его воспоминания станут лишь очередной историей артерий земли. Покои Царицы находились на самой вершине этого Снежного Величественного дворца. И Педролино готов был пройти ещё хоть сотню этих лестничных пролётов, дабы встретиться с его Царицей. Дыхание учащается, но не из-за усталости, а предверия такой долгожданной встречи. Он стоит перед мощными огромными дверями, что украшены белым золотом и самыми дорогими камнями. Вокруг стоит тишина. Ни единой души. Это место, вершина мира, где находится Богиня, что созерцает людскую цивилизацию. Сердце трепещет перед встречей, но он не волнуется. Педролино стучит и массивные двери перед ним раскрываются. Хозяйка покоев впустила его. Он чувствует ауру мощной силы, которая сопровождает Царицу на протяжении каждого дня и лишь иногда она исчезает, когда он находится рядом с ней. Он видит его Царицу, что сидит рядом с зеркалом, но взгляд её направлен не на её прекрасное отражение, а в кристально чистое окно, что украшено морозными узорами. Он не видит её лица, ему открыта лишь её изящная фигура, прямая шея и спина. Белоснежные волосы, словно сам снег, длинными прядями ниспадали на пол и сверкали в солнечном свете. — Мой Пьеро, — говорит она, — ты наконец пришёл. — Добрый день, Ваше Величество, — на выдохе говорит Педролино, наблюдая за своей Царицей, что увлечена видом из окна. Он подходит ближе к ней, наполнив эту комнату звуком его чёрных лакированных туфель, которые сливались с его брюками. Подойдя к Царице, он сразу же почувствовал привычный холод, что отдавался теплом в сердце. Покой сразу наполнил его душу. — Пьеро, не мог бы ты заплести мне волосы? — мягко спрашивает женщина, переводя свой взгляд в высокое зеркало. Там она видит то, как парень разглядывает её белоснежную копну волос. — С удовольствием, Ваше Величество, — говорит Пьеро и на его лице заметна улыбка. В его голосе нет того дневного холода, лишь мягкость, что была доступна только Богу перед ним. Педролино снимает свои чёрные перчатки и слегка касается своими тонкими длинными пальцами мягких волос, что были холодны, словно зимнии окна. Волосы были расчёсаны, поэтому он, лишь для себя, несколько раз нежно провёл по длинным волосам, закрыв глаза. Они были лучше любого шёлка или мягчайшего лисьего меха. Бледная кожа рук совсем немного выделялась на фоне сверкающих волос. Он мягко и нежно вплетал одну прядь волос за другой, не торопясь, наслаждаясь каждой секундой проведённой в этой комнате душевного покоя. За эти года он научился заплетать волосы его Царицы как она пожелает. Это было его хобби, о котором знали только они с Её Величеством. Царица заводит разговор, разрушая уютную тишину, спрашивая у Педролино о будничных делах как первого предвестника. Он всё рассказывает без утайки, говоря свои комментарии по поводу тех или иных событий. Она лишь иногда тихо смеётся, приложив свою ладонь к губам и задаёт очередной вопрос. Её Величество отдыхала эти дни от будничной суеты и только Пьеро мог навещать её. Только он мог скрашивать её одиночество. Понять друг друга могли только они сами. Пьеро, предатель своей родины, часто лил слёзы, раскрывая муки своей души, прямо перед Царицей, этой сильной Богиней, что держала в своих руках целое государство. Но и Её Величество была не той, кто сдерживался рядом с ним. Первые годы их знакомства были очень тяжёлыми за счёт того, что душевные раны были слишком свежими. Но они смогли помочь друг другу идти дальше. Казалось, что за эти долгие года они стали понимать друг друга на совсем ином духовном уровне. Без слов, лишь с помощью коротких жестов. Пьеро мог читать его Царицу лишь по величественному взгляду хрустальных голубых глаз. — Пьеро, не хотел бы ты ребёнка? — вдруг спрашивает Царица, но парень совершенно спокойно реагирует на него. — Для меня десять предвестников уже слишком, моя Царица… — откровенно говорит Педролино, закрыв глаза. Это он ещё не упомянул обычных рядовых, которые, вероятно, после его ухода, опять начали бить баклуши. — То есть, если не считать предвестников, то ты не против ребёнка, мой Пьеро? — Педролино не видит её хитрой улыбки, так как не смотрит в зеркало. После уточнения по вопросу Педролино начинает думать. И спустя несколько секунд он понимает о чём вообще речь. В то же мгновение его щёки ужасно краснеют и, пытаясь скрыть своё смущение от проницатеьных глаз Её Величества, он прикрывает своё лицо рукой, другой держа косу, которую завершил полминуты назад, завязав белую ленту. — М-моя Царица, что вы такое говорите… — несвязно бормочет Педролино, пока Царица чисто смеётся, видимо получив желаемое. Ей надо было как-то расслабить напряжённого и уставшего Педролино, именно поэтому женщина выбрала такой забавный способ. Она часто лицезрела своего Пьеро в смущении, но лишь когда они были наедине. И спустя многие года ей не надоело. Во время своих обязанностей и общения с другими, ей казалось, что он становился айсбергом. Острый и ледяной. Это тот самый могущественный первый предвестник о котором слагают легенды. У Педролино кружилась голова и он не мог сфокусировать взгляд. Царица прервала его муки. — Мой Пьеро, подойди сюда, — нежно тянет она и предвестник поддаётся, не смотря на смущение подходит ближе и наклоняет свою голову, смотря в такие чистые, словно родниковая вода, и любимые глаза. Женщина прикладывает свою прохладную руку к его лицу, проводя изящными пальцами по его бледной щеке. Иногда она задумывается о том, что хорошо то, что каэнри’аховцы от рождения имеют бледную кожу. Шершавая от мороза поверхность покрывается лёгкой приятной дрожью, которую Царица ловит каждым своим движением. Глаза Пьеро открыты и смотрят прямо в лицо его госпожи, она может увидеть его небесный взгляд, что украшен звёздами зрачков. Нельзя описать словами как сильно любила Царица эти глаза. Она завела свои пальцы в его светло-серые аккуратно уложенные волосы, мягко перебирая пряди, пока Пьеро утопал в этих незамысловатых движениях. Он посмел протянуть свою руку к лицу его Царицы и повторить движения. Кожа Архонта была мягкой и чистой, без единого изъяна, как и подобает бессмертному телу могущественного Бога. С помощью только одной своей красоты Царица могла покорить половину мира, но пока что красотой она покоряет только Педролино. — Мой Пьеро, не думал бы ты отдохнуть пару дней со мной? — спрашивает она с улыбкой на своём безупречном лице. Лучше него только её характер. — Извольте мне произнести грубость, моя Царица… Я думаю, что если мы будет отсутствовать вдвоём, произойдёт полнейший хаос, — он ласкается о её руку словно бездомный кот, что не получал любви за свои года. — Я думаю детям стоит привыкнуть к ответственности, не обращаясь за помощью к своей матери и отцу. Пара дней ничего не решат, мой бедный Пьеро. Ну посмотри на свои глаза, что так ярко светятся рядом со мной, на эти синеющие пятна, кричащие о твоём состоянии. Пьеро, полностью расстаивший, не знает как поступить. Он очень переживает за то, что принадлежит Царице. Парень привык контролировать всё, быть уверенным в безопасности и успехе своих действий. Он был таким всегда. Практичным и надёжным, но ему так сильно хотелось поддаться этой душевной слабости. Никто из них никогда не говорил друг другу слова любви. И неизвестны были причины сие бездействия. Царица и её верный слуга были самой настоящей семьёй, что была ближе чем любая другая людская пара. Но их отношения так и не дошли до точки «официально пара». Пьеро не смел коснуться своими губами лица могущественного Архонта. Почему же? Никто не знал. В его сердце был ответ на этот вопрос, но он полностью игнорировал его, как и своё желание. — Вы как всегда правы, моя Царица, — сдаётся Пьеро и грустно ухмыляется. — Тогда снимай своё пальто и я попрошу принести нам чай. Или быть может чего покрепче? Хочет ли что-то менять Педролино? Возможно, но не в этот момент.