Господин

— Иногда, когда расставляешь силки для птиц, очень легко самому запутаться в нитях… Мягкий голос Аяки заставляет Тому вздрогнуть, он отводит взгляд от разгрома в тренировочном зале и внимательно смотрит в безмятежные глаза молодой госпожи. — О чём вы? Управляющий поместьем Камисато нервно сжимает черенок метлы, уже представляя, сколько времени потребуется, чтоб привести в порядок помещение, практически уничтоженное его Господином. — Я говорю о причине гнева, приведшего к столь разрушительным последствиям, — вздыхая, обводит маленькой ладошкой окружающий хаос Аяка. — Не могу понять, почему он был так зол? — удручённо бормочет Тома, опуская плечи и отводя взгляд. — Потому что мой брат проиграл в своей же игре, чего раньше не случалось. Хотел позабавиться с глупым и наивным о́ни, развлечься, как делал всегда, если ему кто-то приглянулся, без обязательств и обещаний. Обычно, — Аяка бросает выразительный взгляд на застывшего Управляющего, — выбранные им любовники привязывались, влюблялись, хотели большего от Аято, хотели заполучить его насовсем… Каждое слово юной Госпожи впивается в сердце Томы острой булавкой, заставляя вспомнить все те наивные мечты и иллюзии, которые питал он сам, когда Аято впервые переспал с ним. Управляющий краснеет по уши, пряча зелёные глаза от всезнающего взгляда собеседницы. Сказать тут нечего, Тома и правда сильно страдал, узнав о том, что его чувства к господину Аято не взаимны, и не то чтоб ему отказали, но и спать в одной постели без взаимности пылкий управляющий не мог. Наверное, это ранило больше всего: доступность тела и полная недоступность души. — Но не в этот раз, — выбивает из глубин самоедства снова зазвеневший девичий голосок. — В этот раз избранник брата оказался столь простым и прямолинейным, что искренне принял это как игру, флирт и каприз Аято, тоже не связывая себя никакими обязательствами. И полагаю, именно это больше всего уязвило нашего гордого Главу. Аяка вздыхает, глядя на поникшего Тому, понимая, что заставляет парня пережить не самые приятные моменты, но так будет однозначно лучше, ведь для неё очевидно: брат — влюблён. И именно это бесит его больше всего на свете, заставляя в приступах неконтролируемого гнева разрушать поместье или ядовито жалить словами каждого собеседника. Камисато Аято — был прекрасным, утончённым, сексуальным мужчиной, и с радостью предавался плотским утехам, но никогда не обещал любви или верности. Сегодня он мог спать с Томой, а завтра с хорошенькой гейшей из борделя или юношей из прислуги и никому из них не давать надежды. Сердце главы клана было словно изо льда, холодным и неприступным. С детства привыкший получать всё, что пожелает, Аято не знал ни сомнений, ни укоров совести. Он любил секс, любил всё красивое и умел заполучить внимание любого, кто приглянулся. «Зачем мне оставаться рядом с тобой постоянно? Есть ещё столько восхитительных созданий, которые меня привлекают. Это было бы тратой времени и добровольной самоизоляцией», — сказал Глава клана Камисато в ответ на просьбу Томы быть с ним. И он действительно недоумевал, почему управляющего не устроил такой ответ. Ну правда же, ведь он занимается с ним сексом, и это так удобно, что они живут вместе, и Тома всегда под боком. Что ещё нужно этому парню для счастья? Зачем Аято должен ограничивать себя? Он не делал такого никогда и ни для кого и впредь не собирался. Подобная же навязчивость партнёров вызывала раздражение и портила всё удовольствие от общения. И так было каждый раз, пока он словно в шутку не увлёкся этим голодранцем из леса, или из какой Архонтами забытой дыры он там вылез, этот Итто. Первое время Тома недоумевал, пытаясь понять, что его Господин мог найти в таком неотёсанном чурбане, грубом и тупом, ведь вкус Аято, за годы службы, был для влюблённого управляющего известен до мельчайших деталей: пленительная красота, лёгкость, утончённость — вот те качества, которыми обладали все избранники главы клана Камисато. Сам Тома, ещё помнивший, каково это быть в постели господина, ужасался следам укусов и гематомам на бледной коже Аято после каждой встречи с о́ни. Но вопреки всем законам логики, по лицу господина блуждала мечтательная улыбка, а в глазах разверзалась бездна похоти при виде массивной фигуры Итто. Ещё большим шоком стало открытие того факта, что в постели с о́ни, Глава клана был снизу, откровенно наслаждаясь тем, что с ним творит это животное. Переварить этот факт в первые минуты осознания казалось невозможным. Тогда тоже на помощь пришла мягкая и спокойная Аяка, заставшая Тому в слезах над подгорающим ужином и разбитой посудой.

***

— Почему он позволяет ему всё это? Я не понимаю? Ведь он никогда… никому…. Парень не мог выдавить из себя ничего более внятного, от стыда и обиды кусая губы и отворачиваясь от собеседницы к стене. Но для Аяки пояснения были не особо нужны, она хоть и не лезла никогда в дела брата, но слепой или глупой не была. Для неё всё происходящее было как на ладони. — Дело не в тебе Тома, дело в Итто. Он воплощает всё то, чего не хватает моему брату и к чему он всегда стремился. — К деградации и тупости? — саркастично фыркает оскорблённый управляющий, тем не менее утирая глаза и поворачиваясь к Аяке. — Нет — к свободе. Свободе делать что захочется, не думая о статусе и престиже, свободе говорить то, что думаешь, а не то, что нужно для переговоров, свободе быть собой, а не изображать вежливость на публику, свободе не стыдиться своих желаний и открыто заявлять о них… И много чего другого. С Аратаки брат может говорить что вздумается, потому что о́ни не поймёт его, а если поймёт, то никогда не ударит в спину, с ним он может отдать контроль и наслаждаться сексом так, как нравится, а не утверждаясь как лидер, и только с ним он может точно знать, что Итто не ждёт ничего взамен, как делали многие другие, зная о статусе и власти брата. — Но я тоже никогда ничего не просил у него взамен! Я бы не осмелился! И я бы хранил его тайну до самой смерти, я бы был верен… я… — Ты был бы его слугой, а Аято нужен не слуга, ему нужен господин… Аяка розовеет скулами и прикрывает глаза, продолжая: — Брат постоянно всё решает сам, он держит на себе груз ответственности за клан и наше благополучие, он не даёт себе послаблений почти никогда, и полагаю, из-за этого втайне желает хоть на короткое время стать тем, кто просто подчиняется чужой воле, не несёт никакой ответственности и без оглядки наслаждается тем, что в его мире сочтут предосудительным. Он не хочет, чтоб им восхищались и обращались как с принцем, поскольку это его повседневная маска, надоевшая до тошноты, он жаждет быть просто тем, кого хотят, тем, кто ничего не решает, и тем, кому ничего за это не будет.

***

Вспоминая сейчас этот разговор, Тома понимает, насколько прозорлива Аяка, и интересно ему только одно — догадывалась ли она уже тогда о том, что это плохо закончится для Аято? Скорее всего — да. Помнится, после этого разговора, управляющий поместьем Камисато долго переваривал услышанное, а потом пришёл к выводу, что ему стоит просто подождать. Рано или поздно Аято бросит своего нового любовника, как бросал всех остальных, и тогда Тома попытается снова, но на этот раз будет уже не смиренным слугой, а властным господином. С этой успокаивающей идеей парень и стал отсчитывать дни до расставания «сладкой парочки», но дни складывались в недели, недели в месяцы, а Аято всё так же пропадал в компании Аратаки, то играя на жучиных боях, то трахаясь как кролики на всех доступных поверхностях и во всех мыслимых и немыслимых позах. И вот когда Тома уже почти потерял надежду, буквально на прошлой неделе, господин явился домой злым как демон. Он сдерживался и старался по привычке скрыть свои эмоции, но для знавших его Томы и Аяки всё было очевидным. Через два дня история повторилась, и влюблённый Тома решил, что Итто наконец-то захотел большего от Аято, и это вывело Господина из себя. Но сегодня вернувшийся под утро глава клана в приступе ярости, который он потом небрежно назвал «тренировкой», разнёс по щепкам зал для занятий. Судя по всему, использовал даже свои сверхспособности. И это абсолютно не смахивало на то холодное раздражение, которым он обычно проявлял своё утомление от партнёра.

***

— Госпожа, вы хотите сказать, что Аято зол из-за того, что Итто не хочет сближаться с ним? Я вас правильно понимаю? Тома озадаченно чешет затылок, стараясь собрать разбежавшиеся мысли и воспоминания в одну картинку, для него такие тонкие игры разума запредельный уровень. И, видимо, Аяка понимает его сложности, качая красивой головкой и терпеливо поясняя: — Нет, дело в том, что Итто не только не ждёт от брата какой-то взаимности, считая их забавы игрой, а скорее всего ещё и налево пошёл, не чувствуя никаких угрызений совести… что и взбесило Аято, никогда до этого не знавшего измены. Мир Томы со скрежетом налетел на последнюю фразу юной госпожи и разбился в дребезги. Итто изменил Аято? Итто изменил Аято?! ИТТО. ИЗМЕНИЛ. АЯТО!!! ЧТО?! По ощущениям у управляющего даже челюсть немного отвисла, когда он пытался хоть как-то переварить этот факт никогда ранее не казавшийся возможным в этой вселенной. Ну, в смысле… разве кто-то может изменить Аято? АЯТО! Идеальному, роскошному, изысканному… как бы… эм-м… ну, если он одарил тебя своей милостью… и спит с тобой… разве это возможно? Хотеть кого-то ещё? — Конечно возможно. На брате свет клином не сошёлся. — Я это что, вслух сказал? — Ага. Усмехнувшись, девушка кладёт свою маленькую ладошку поверх загрубевших от уборки и стирки пальцев Томы, легонько сжимает и говорит: — Тома, именно из-за таких мыслей брат и не остался с тобой, понимаешь? Он не идеален и не божественен, он просто играет эту роль, а на самом деле это избалованный мальчишка с довольно изворотливым умом, которому время от времени нужно давать по заднице. Вот и всё. Управляющий долго молчит, опустив глаза, а затем сжимает девичью ручку в ответ и, подняв голову выше, грустно улыбается. — Наверное, вы правы, госпожа, я должен просто отпустить это всё и больше не надеяться. Спасибо вам за совет. Тома говорит от всего сердца и, решив, что сейчас всё равно не сможет сосредоточиться на уборке, оставляет дома метлу и, переодевшись, идёт в город.

***

— Хей, Тома! Давно не виделись! Как там твоя супер-пупер важная служба у этих Камисато? Итто обрушивается на Управляющего как ураган, появившись внезапно и стиснув Тому в медвежьих объятиях. Высокий, шумный, пахнущий потом и пылью, о́ни был беззаботно весел. — Здравствуй, Итто, рад встрече… Голос управляющего немного срывается от наплыва эмоций и могучей хватки, но Итто доволен и этим. — Я тоже, бро. Ты идёшь к Яэ, чтоб увидеть мисс Хину? — Кого? Тома хлопает глазами, стараясь понять, о ком вообще речь. — Ну, мисс Хину… эту замечательную красотку, которая ведёт колонку любовных писем… или как оно там называется… тьфу ты опять забыл… ну это… советы… и всякое такое. Вот. — А-а-а… вот ты о ком, нет, я вышел пройтись, а ты что, идёшь её увидеть? Управляющий поместья Камисато удивлённо рассматривает о́ни, стараясь прикинуть, в каком таком месте этот идиот может интересоваться любовными советами… а хотя…. Аяка ведь сказала, что Аратаки, скорее всего, пошёл налево… возможно, речь шла о какой-то красотке из города? — А ты зачем к ней хочешь попасть, Итто? — Ну… потому что она мне типа… ну это… в общем я её люблю. Такие дела. Смущённый и порозовевший, как цвет сакуры в период Ханами, о́ни смущённо ерошил свою копну волос пятернёй и тупо подхихикивал. «А как же Аято?!» — чуть не вырвалось у шокированного управляющего после столь прямого и бесхитростного признания. Но Господин чётко дал понять, что Итто не должен узнать, что кто-то в курсе их забав, поэтому все свои вопросы Тома решил оставить при себе. Хотя это не мешало расспросить о́ни про его новую любовь, учитывая готовность этого наивного дурачка говорить всё начистоту. — Так вы с ней знакомы? Пытаясь вызвать в своей памяти образ популярной девушки из издательства Яэ, Тома задавал вопросы наугад. — Не-е-ет, ты что…. Но я писал ей пару раз… она даже отвечала, такая умная, вежливая… я вот хочу ей цветов подарить. Она впервые встретится с читателями. Представляешь? И едва не задев лицо управляющего внушительным веником из подвявших полевых цветов, о́ни гордо помахал им в воздухе. По скромному мнению Томы, такой охапке травы разве что лошадь бы обрадовалась, но донести это до Аратаки явно было бы невозможно. — Да, впечатляет… Так вы не встречаетесь? Я правильно понимаю? — Ох, я бы хотел, может, сегодня и предложу… если она примет букет. Как думаешь, мисс Хина не откажет? Раньше бы Тома сказал, что главное попробовать или что-то такое, про себя пребывая в уверенности, что Итто пошлют к хренам собачьим, но вспоминая разгромленный на почве ревности, как оказалось ещё только к платонической возлюбленной, зал, уже не был так уверен в своих убеждениях. — Кто знает, а тебе никуда сегодня больше не надо? — интересуется управляющий, внезапно вспомнив, что после разгрома Аято ушёл «по делам», как он обычно именовал свои встречи с о́ни, но вот Аратаки стоит тут, пышущий жаром любовной страсти, с ворохом мёртвых растений и вещает о своей любви к какой-то даме, а господина поблизости не наблюдается. — Э-э-э… да вроде мой бро Аято хотел встретиться, но сам понимаешь, возможность встретиться с девушкой своей мечты выпадает не каждый день, поэтому я поменял планы. У Томы комок к горлу подкатил при осознании того, что тупой о́ни с лёгкостью отказался провести вечер в компании Господина, чтоб поглазеть на какую-то девицу! Управляющий в принципе не представлял себе ситуации, как кто-то без особых на то причин мог отказать хоть в чём-то Главе клана Камисато. И следом же за этими мыслями в голове зазвучали слова Аяки о том, что для Итто её брат не глава клана, не влиятельный политик и интриган, а обычный парень, с которым он проводит время. Но неужели именно этого и хотел Господин Аято? Именно такого отношения к себе? Пока все эти мысли роились в рыжей голове Томы, Итто переминается с ноги на ногу, явно желая закончить разговор и направиться в сторону издательства, поэтому Тома лишь мотает головой и улыбнувшись говорит: — Понимаю. Мне уже пора возвращаться на работу, так что удачи с мисс Хиной. — Спасибо, бро! — Аратаки хлопает Тому по плечу, едва не перебивая ключицу, и размашистым шагом удаляется в сторону издательства, оставляя за собой дорожку из падающих цветов и листьев.

***

Вернувшись в поместье Камисато, управляющий застаёт небывалую картину — Глава клана пьян в стельку, а его бренное тело покоится поперёк его же кровати в помятой одежде и нескинутой обуви, издавая нечленораздельные всхлипы и стоны. — Господин Аято?! Архонты всемогущие! Тома раздевает своего благодетеля и, аккуратно приподняв, укладывает поудобнее. Тонкие брови Аято ломаются под печальным углом, между них прочертила путь первая морщинка, а длинные ресницы подрагивают, влажно блестя в полумраке опочивальни. — Неужели вы плакали, мой господин? Плакали из-за этого тупого болвана? Недостойного даже пряди ваших волос? На глаза самого управляющего наворачиваются злые слёзы, и в груди крепнет желание отметелить дебильного о́ни так, чтоб встать не мог, но это вряд ли получится. — Итто… Итто, поцелуй меня! Поцелуй и не уходи… давай займёмся сексом… пожалуйста… возьми меня… хочу быть твоим… Отрывисто и глухо слова падают в тишину спальни, заставляя кровь в голове Томы шуметь, как водопад. Такой ломкий и жалобный голос, неужели это голос его Господина? Его гордого повелителя клана Камисато? Как такое может быть? Так вот значит, какой он рядом с Аратаки… — Итто… я хочу… не уходи… Просьбы всё тише и тише, пока глубокое дыхание не смывает слова как набежавшие на песок волны, а грудь не начинает равномерно вздыматься, указывая на поглотивший мужчину сон. Покидая хозяйскую спальню, Тома думает, что это уже конец, но через два дня узнаёт, что мисс Хина отвергла ухаживания Итто, а ещё через день Аято приказывает ему достать редкий магический ошейник в паре с приворотным зельем и пропадает на неделю, забросив все дела.

***

— Неужели он не может просто поговорить с Итто, раз уж он так его… его… хочет? Тома растерянно смотрит на Аяку, присев рядом на нагретых солнцем досках веранды. — Брат и себе-то до сих пор не может признаться, что привязался к о́ни, что уж ему… Девушка поправляет складки платья и смотрит в закат. — Может, это и правда не любовь? Может, он просто развлекается? Глупая надежда всё ещё звенит в голосе Томы, но, встречаясь взглядом с девушкой, он понимает, что ей не суждено сбыться. — Аято оказался на месте всех тех, кого бросал раньше — он каждый день ждёт встречи с Итто — и узнал вкус ревности благодаря ему, так что я очень сомневаюсь, что, даже если они не будут вместе, он его когда-нибудь забудет. Так всегда бывает, Тома: если играешь с чужими сердцами, будь готов, что однажды будут играть и с твоим. — Разве вам не жаль Господина Аято? Парень никогда не мог понять, что скрывается за милым личиком Аяки до конца, она поражала его каждый раз, когда, казалось бы, все тайны уже были разгаданы. — Жаль? — искренне удивляется Аяка. — Зачем мне его жалеть, если он счастлив? — Счастлив? Тома отшатывается в сторону, словно девушка замахнулась на него рукой. — Ну конечно, счастлив. Его сердце наконец-то узнало вкус любви и, даже доставляя боль, сладко трепещет в предвкушении новой встречи; уверена, он не променял бы это чувство ни на один миг своего бывшего спокойствия. Он нашёл своего Господина и теперь стремится к нему всем своим существом. Так что забудь о нём, каждый получает то, что заслужил.