Очарованный красотой ее Величества Царицы

Царица, властная и величественная, но холодная и отчуждённая. Красота Королевы ледяная, как и её огромное мёртвое царство снегов и холода. Безмолвие царило в чертогах Королевы, может знающей чувства дружбы и любви, чуждой любому теплу, в том числе и душевно. Она вся словно была соткана изо льда. С какой стороны на неё ни посмотреть, где бы до неё ни дотронуться — везде обжигающий холод… Нет ничего, кроме цели впереди — свергнуть Селестию. Она делает все ради народа и Пьеро об этом прекрасно знает. Каблуки не переставая стучат о ледяной пол замка, звуки эхом отталкиваются от одиноких стен. Платье мешает, путается между ног, развевается от скорости бега. Каждая секунда на счету, каждый миг для нее очень важен. Звон ледышек, тонкий, изящный, из миллионов кусочков замёрзшей воды, из которых чудесным образом выстраивался изысканный, но недоступный и холодный наряд, слышался при каждом её шаге. Везде был лёд… Там рядом с ней стоял он. Это первый подчиненный, который всегда уважал и даже был привязан к своей королеве. Он стоит, будто не вникая, что происходит. Оглядывается на что-то. — Ваше Высочество, вы наверное устали, — сперва он разрушил молчание, — опять думаете о Селестии? — догадавшись, спросил Пьеро. Для него Царица была важной особой. Ведь он готов ради нее сделать все, что повелено самой Царицей. Однако Царица всегда оставалась такой же: далекой и холодной. У Пьеро сложилось впечатление, что она не хочет, чтобы ее любили, но не может запретить своим людям любить ее. Идеалы Царицы были благородны и чисты, их знали все её люди и готовы были умереть за них, когда придет время. Его чувства к ней в это время были чувствами верности, он уважал ее и ее силу, но он не мог лгать себе по ночам, они также были чувствами похоти, когда мужчина желал обнять женщину. Для него было морально неправильно желать ее таким образом, но… Она казалась такой человечной, такой уязвимой, такой милой, что он не мог полностью отказаться от своей глупости. Мысль о том, что он может сделать Богиню своим, была для него эйфорической и вскоре стала навязчивой идеей, желанием, ради которого он был бы готов на все, чтобы достичь этого. Он знал, что однажды она сбросит свою ледяную маску, поэтому он терпеливо ждал, когда она раскроется перед ним, как беспомощный цветок, и ему нужно будет только оторвать хрупкие лепестки, чтобы обнаружить его сердцевину, и этот день настал. — Разве я выгляжу уставшей, Пьеро? — вдруг мягко спросила она, — к чему такие ухаживания? — в голосе прозвучала усмешка. — Просто я хотел, чтобы вам стало лучше, — поспешно ответил Пьеро, — вы итак много… Царица вдруг взглянула на своего первого подчиненного с вежливой улыбкой. Она иногда его называла «Мой единственный преданный предвестник». Потому что она больше всего доверяла только ему среди всех предвестников. -Пьеро, все в порядке, — крайне спокойно перебила его Царица. Интересно, с другими предвестниками она так улыбалась? — вдруг задумался Пьеро тоже с улыбкой.Иногда ему хотелось высказать ей свои восхищения идеальной красоте: » Царица, может ли быть что-то прекраснее, чем желание видеть цвет ваших красивых глаз и чувствовать прелесть вашей души? Чистота вашей любви делает меня счастливейшим в этом мире. Ваша нежность может растопить лед, покрывший все мое сердце. Вы невероятное сочетание: таинственная улыбка, глубина во взгляде, грациозность в движении. Говорить о вашей красоте — ничего не сказать. Описать вас словами невозможно, представление о сверх идеальной королеве не передать ни одним языком! Когда вы рядом, я забываю о всех своих проблемах! Вы словно даете силы и вдохновение. " В отличие от всех предвестников Пьеро знал свою величественную и жестокую Царицу куда лучше. Он знает, когда она жестока, то она чувствует, как лёд зарождается внутри неё. Как её сердце словно леденеет, замерзает, и этот лёд разрастается. Кровь в жилах на миг замирает, мороз бежит по всем нервным окончаниям, поражая её насквозь. Она выдохнула, чувствуя, как опустошение берёт её изнутри. И её дыхание превращается в порыв морозного ветра. Она чувствует, как замерзает её лицо, ощущает невероятную силу, которая одновременно лишает её энергии. Кровь «закипает» от льда, энергия хочет выйти наружу, эмоции, чувства рвутся невероятным потоком… И её горло раздирает, рвёт на куски душераздирающий, отчаянный крик. -Я свергну эту Селестию.Этот Небесный порядок, — начала она, — это единственный путь, благодаря которому я могу достичь своей цели. Другого выхода у нас нет. -Пьеро как думаешь я все делаю правильно? — неожиданно спросила она. Она специально задала этот вопрос, чтобы узнать будет ли он поддерживать ее в данный момент. У нее был страх: не предаст ли он ее? Страх остаться брошенными может привести и к тому, что вы отчаянно будете держаться за неудачный или ненужный вам союз. В некоторых случаях страх разрыва, наоборот, может вести к нежеланию вступать в отношения: «Если ни к кому не привязываться, то и терять некого, потерять все. Но ее ждет долгое молчание… — На мой взгляд, вы делаете все правильно.Все ради этого мира. Неужели вы сомневаетесь о своих планах? Все идет гладко, — наконец сказал выраженным тоном Педролино. Его ответ удивил Царицу. Она все же боялась, что-то сказать против него. Потому что он однажды сказал: «Вы, наверное, понимаете для чего мы оба создаём организацию Фатуи. Однажды вы отдадите мне своё Сердце бога. Не забывайте нашу цель, вы сами это захотели! Раз уж вы захотели отдать, только тогда, когда будут собраны все гнозисы.» Царица серьезно заговорила снова: — Не ожидала такого ответа. Дорогой мой Пьеро, ведь ты тоже желаешь этого, — кто как не я начала бы все это дело? Никто из этих правителей не хочет разрушать небесный порядок, — очаровательно посмеялась она. В этот момент она начала ему полностью доверять. Педролино, как послушный слуга, сказал: -Все будет как вы пожелаете, Моя Царица. Педролино лишь поддерживал ее ход плана. Ведь он знает, чего она хочет. И ему известно, чего ей нужно. Отныне у неё будет кредо — никого не любить. Всего лишь уберегать от такой большой и коварной ловушки, которая ломает жизнь и сердце. Открываются веки. Показываются ледяные глаза. Бесстрастный взгляд, властный голос, красивые слова, и вся она — неприступная красота, поражённая в самое сердце. И всё же она оставалась непоколебима. Её лицо ничего не выражает. Ни одна мышца не дрогнула.Педролино лишь внимательно смотрел, он всегда был рядом .Где бы ни была она, он рядом. На следующий день Педролино пришел в ее покои.Он шел по коридорам дворца с серьезным настроением, хотя он был вне себя от радости от этого воссоединения со своей любимой Богиней. Он все задавался вопросом, не ждет ли она тоже встречи с ним снова, прошло уже несколько недель с их последней встречи. Он явился перед огромными дверями личных покоев Государыни, дважды постучал и отошел в сторону ждать. Через несколько секунд он услышал приближающиеся к дверям шаги, подавил искушение бросить взгляд и посмотрел прямо перед собой. Двери открылись сами собой, и подул холодный ветер. Шаги стихли, не глядя на нее, Чайлд пошел впереди нее. Он опустился на колени, положив руку на грудь и склонив голову.: — Ваше величество, — почтительно приветствовал Педролино, — я, имею честь сопровождать вас сегодня. — Ты можешь встать.Верный мой Пьеро. Он встал, его сердце чуть не екнуло, когда он посмотрел на нее. На ней не было вуали, скрывавшей лицо, поэтому он был удивлен, увидев ее безупречную красоту так близко. Черты лица у нее были нежные, как у куклы, бледные глаза, бледная кожа, бледные губы, но она была так прекрасна в этой бледности. Он посмотрел в ее хрустальные глаза, выражение ее лица не изменилось, словно она была безжизненной статуей. Он отвернулся, Пьеро внезапно почувствовал себя напуганным по причине, которую игнорировал. — Я не хочу заставлять народа ждать, — сказала она, проходя мимо него. — Да, Ваше Величество, — поспешно ответил Пьеро, идя по ее стопам. Он вдыхал сладкий аромат подснежников из ее прохода, он глядел потемневшими глазами на ее открытую шею, он мечтал вдохнуть ее духи с ее кожи. Он почувствовал, как вспыхнуло его лицо, сейчас у него не должно было быть таких мыслей. Они молча прошли через дворец к заднему двору, где их ждала карета. Царица шла элегантной походкой, она действительно была королевой, и иногда ее можно было за это упрекнуть, ведя себя скорее как королева, чем как богиня. Что касается Педролино, то его взгляд был прикован к ее спине, он наблюдал за каждым ее движением. Хотя она не боялась холода, она была самим холодом, на ней было синее пальто-платье с белыми мехами на воротнике и рукавах. Царица редко носила драгоценности или корону, ее не привлекало богатство, ведь единственное, что ее заботило, это ее война с божественным. И особенно -Селестия. Ее длинные светлые волосы с белыми отблесками изящно ниспадали ей на спину на каждом шагу, обычно она прятала длину своих возвышенных волос за пучок, так что он впервые могла восхититься ее головокружительной красотой. Бессознательно, он протянул руку перед собой, он хотел коснуться ее волос, но когда он поднес руку достаточно близко, чтобы коснуться кончиками пальцев ее волос, он убрал руку. Он напряженно смотрел на нее, его глаза опасно потемнели. «Ваша бдительность ослабла, Ваше Величество», — подумал он, исполненный высокомерия. Когда они вышли из дворца, он подошел к карете, чтобы открыть дверь. Он встал в сторонку и протянул Царице руку, чтобы помочь ей попасть внутрь, но он забыл, что она не просто королева, но и богиня, к ней нельзя было прикасаться. Он хотел было убрать руку, поняв свою невежливую ошибку, но глаза его расширились от удивления, когда на его легла легкая и холодная рука. Он посмотрел на нее, она оперлась на его руку, чтобы сесть в карету, не глядя на него, как будто их руки не соприкасались. Хотя рука царицы была холодной, а руки у них были в перчатках, Пьеро нашел ее руку теплой, и ему захотелось держать ее подольше. Он несколько секунд стоял неподвижно, глядя на свою руку. Радости того прошедшего момента все еще отзывались эхом в его сердце, как воспоминание, которое он никогда не мог забыть. Он сжал кулак, ему захотелось снова прикоснуться к ней. Он сел в карету и сел против нее на место царицы, смотревшей в окошко слева от нее, может быть, чтобы избежать его взгляда. Кучер закрыл дверь и сел впереди. Карета тронулась, подгоняемая рысью белых лошадей. Педролино молча сидел, так как они покинули дворец, наступила тяжелая тишина, которую он не знал, как облегчить. Царица не смотрела на него, он думал, что она предпочитает любоваться белым горизонтом своих земель через окно кареты, чем любоваться его красивым лицом. Он был немного разочарован, он провел ночь, мечтая об этом дне наедине с ней, он думал, что если она попросила его сопровождать ее, то для того, чтобы лучше узнать его, но, конечно, это была только его глупость. ум, убаюкивающий его иллюзиями. Гипотетически он мог бы подойти к ней, чтобы начать разговор, он предполагал, что она ответит ему, но это было бы грубо, она была Королевой, а не просто какой-то обычной дамой. Не только для любой дамы, но и для него различие становилось все более размытым. Чем больше он смотрел на нее, тем больше верил, что она на самом деле человек. Он взглянул на ее грудь, задаваясь вопросом, есть ли у нее сердце, как у людей, сердце, которое бьется и регулирует ее органы. Если она использовала человеческое тело, у нее наверняка было сердце, но даже если она так сильно походила на человека, тем не менее, она была богиней. Он на мгновение задержался на ее груди, не уверенный, были ли его мысли любопытством или желанием. У нее были тонкие женские качества, его привлекало то, на что он смотрел, но вожделение к Богу таким образом даже ему казалось совершенно аморальным. Однако, когда он вообразил, что оскверняет такое святое существо, как она, его амбиции взяли верх над его моралью. Он задавался вопросом, какова будет ее реакция, если она удивит его взглядом на свою грудь, проявит ли она скромность? Злость? Отвращение? Или она проигнорировала бы это? Будет ли она вести себя больше как человек или как Бог? Он хотел, чтобы она поймала его на месте преступления, невзирая на последствия, но все то время, что он смотрел на ее грудь, она ни разу не взглянула на него. Она всегда была такой, она никогда не давала ему того, чего он желал, он ненавидел неспособность читать ее мысли или предсказывать ее действия. Через полтора часа они прибыли в приют.В центр города почти добрались. Детский дом располагался в лесу у замерзшей реки поселка Ледяной. Архитектура дома была буржуазной, что было нормально, все приюты на Снежной принадлежали царице. Королева уделяла особое внимание благополучию детей своей страны, она сама обеспечивала надлежащее функционирование детских домов, школ и законов, касающихся детей, за что получила прозвище «Мать всех». Педролино вышел из кареты, холодный воздух заснеженного леса освежил. На этот раз он не протянул царице руку, чтобы помочь ей сойти с кареты, увидеть ее реакцию было провокацией. Неудивительно, что она не отреагировала, хуже того, она даже не стала искать его руку. Он вздохнул, осознавая ее безразличность, она была такой холодной и отстраненной.Но все же понимал, что она должна быть такой .В этот момент, его чувства к ней, словно угасли. Царица шла к воротам приюта, она как будто внимательно наблюдала за воротами, как будто хотела в чем-то удостовериться. Педролино остался рядом с ней, немного не понимая, что она ищет. Он тоже начал наблюдать за воротами, он понял, что ему нужно что-то найти, ну, он тоже не был уверен. Он со вздохом отвел взгляд, эти ворота были самыми нормальными из всех ворот Снежной, но, к своему удивлению и удовольствию, встретил бледные глаза государыни, смотревшей на него. Она отвела взгляд, как будто не хотела, чтобы ее застали на месте преступления. Он на мгновение смутился, та, которая раньше игнорировала его присутствие, всего лишь секунду назад пристально смотрела на него. На его губах лживая улыбка, он хотел еще раз привлечь ее взгляд. -Дальше вы наверное пойдете без меня.-с каким то безразличием взглянул Пьеро на нее.Почему то Царица хотела еще раз побыть с ним .Она была немного смущена от своего желания.Никогда она не чувствовала себя такой другой рядом с ним. -Пьеро — они оба остановились.Тебе ведь тоже много лет, как и мне — заговорила внезапно она.К тому же ты стал недавно моим подчинённым. Он с полным равнодушием лица опять взглянул на Царицу. За этот день он понял, что всего лишь был влюблен в ее красоту.Он как будто был околдован ею.За это он ненавидел себя. -Знаешь если…я-запнулась она. Он наконец удивленно спросил; -Вы хотели мне что то сказать, Ваше Высочество? -Пьеро, Лучшая глава моей жизни — с мгновения нашего с тобой знакомства. Лишь ты меня очень понимаешь, Лишь ты меня хорошо знаешь, Ты тот, кому чувства свои доверить я могу, Поклянись, что ты никогда не предашь меня.И Будь со мной рядом всегда, как и сейчас.Ведь ты с самого начала была со мной .- с тихим голосом произнес она ему. Педролино был изумлен от ее слов.Но все же он относился к ней как Королеве, а не как влюбленный бесмертный человек. -верно служить вам и беспрекословно выполнять распоряжения ваших приказов. И если я нарушу эту клятву, пусть мои доблести будут забыты, имя покрыто позором, и позор мой станет известен всему королевству. В этот момент Царица обняла его так тепло и нежно. Объятия, иногда, сильнее слов, они могут успокоить, вселить надежду, да и просто согреть. В любви объятия, на ее взгляд, самые сильный показатель чувств, через них мы обмениваемся теплом, нежностью, эмоциями, они огораживают нас стеной, своего род мир, где есть только он и она. Объятия это выражение чувств без слов. -Спасибо тебе Пьеро за все.-прошептала она ему в ухо и сладко поцеловала в его губы. Сердце его слабо ёкнуло.Это был первый и нежный поцелуй в их жизни.