Отражение

Тэхён закрывает лицо руками и ревёт навзрыд, поджимает колени к груди, прячется и сжимается от переполняющей печали. Он пытается вздохнуть, но всхлипы этого сделать не дают – сжимают грудь в тиски, перекрывают кислород. Ему хочется что-то сломать, разбить или сделать себе больно. Истерика накрывает волной, прячет бессилие и боль под своими волнами, топит и топит. Так привычно, ощущать эту боль, но сегодня — река вышла из берегов. Терпение лопнуло, как и внутренний стержень, силы иссякли окончательно. Он устал, Господи, как он сильно устал сдерживать этот шторм. Ким сметает своё со стола: посуду, косметику и что-то ещё, что разбивается так же звонко, как и его сердце пару минут назад. Он не кричит, не может, поэтому воет, словно обречённый на погибель зверь. Вокруг только слёзы и слёзы, и слёзы, блять, когда уже счастье? Ненависть попивает красное вино, сидит рядом и гладит его по плечу, но молчит. Пока не созрела, чтобы сказать своё слово. Сейчас очередь Несправедливости, она дама задушевная, но бьющая прямо в цель, а ещё она обзавелась друзьями: Отчаяние и Сомнение. Они рука об руку с Тэхёном, ведь отчаяние порождает сомнения, а сомнения рождают отчаяние. Всё это — чёртова карусель, и билет у неё в один конец. Ким вновь громко всхлипывает и редко поднимает заплаканный взгляд, рассматривает себя, такого привычно разбитого и хмурится. Ненависть поднимается с насиженного места и обе руки ему на плечи кладёт, она на них давит. — Ты не умеешь любить, слышишь? — Ким злостно вытирает слёзы с лица и срывается на крик: — Ты уничтожаешь всё то, к чему прикасаешься! Ненавижу, слышишь? Терпеть тебя не могу! Ты всё сломал, всё разрушил! И бьёт по стеклу обнажённой рукой. Осколки разлетаются в разные стороны, впиваются в бледную ладонь основательно, цепляются за неё. Кажется, счётчик ломается тоже, бьёт рекордные удары и пределы.

«Не отпускай, не смей, слышишь?»

— Так будет лучше.

«Нельзя этого делать, неужели, ты не чувствуешь?»

— Нам необходимо расстаться, Чонгуки, — шепотом затмевая безмолвный крик собственного сердца.

«Ты будешь страдать, ему тоже будет больно»

— Я не могу так, прости меня, — сжимает зубы упрямо, борется с собой.

«Пожалуйста, не делай этого!»

— Я тебя больше не люблю, — на слух, уверенно, но так ли на самом деле? Он не понимает, запутался. Ему больно и тяжело, но лучше отпустить, пока Чонгуку не стало больнее. — Я тебе не верю, — вердикт из самых родных уст, звучит, как приговор. Он тэхёнов палач, и Тэ самостоятельно готов идти на эшафот. Нет, правда, он действительно готов. Так будет проще, так будет лучше и... Почему бы просто не исчезнуть, если решение проблемы так и не нашлось? — Отпусти меня, — Ким не смотрит в глаза, боится, что Чон всё увидит. А он обязательно увидит и поймёт, что Тэхён не хочет такого исхода событий. Но нет других вариантов, а плыть по течению — уже не выход. — Отпускаю. Тэхён слышит треск, шепчет тихое, пропитанное болью: — Спасибо, — и уходит первым.

«Сколько можно лгать?»

Бесконечно. Все мы тонем во лжи "на благо". Не хотим беспокоить, не хотим быть/казаться слабыми, не хотим, чтобы другие думали, что мы нытики. Причин может быть множество, но ложь всегда остаётся ложью. Пока ты сам не начинаешь в неё верить, пока ты не превращаешь это в привычку. — Я сам всё испортил, я всё потерял, — шепчет Ким, поглаживая фото любимого на экране телефона. — Но я никогда не смогу тебя забыть. *** — Время смерти? «23:25»