Хроники одного выходного

Я ожидал увидеть все, что угодно: гору расчлененных трупов, вооруженных косами сектантов во главе с Шамбалой, саммит президентов со всего Евросоюза и СНГ, демонстрацию полосатых купальников на слонах… Но к такому даже я не был готов вместе со своей извращенной фантазией. Я попросту оторопел. Хорошо, что мне присуща функция мгновенно оценивать ситуацию целиком, так что у меня довольно неплохо получилось быстро взять себя в руки. Кажется, вечер перестает быть томным! - Это что еще такое?! – рявкнул я на всю поляну, гневно описав в воздухе пируэт тушкой несчастной птицы. – Это мы так работаем, да?! Они с открытыми ртами вылупились на меня, не в силах осознать, откуда я тут такой красивый нарисовался, с гитарой и шпагой…тьфу, с пушкой и куропаткой. - С-стас? – заикнувшись, осмелился пискнуть один из них. - Это мы так за районом следим? – от души продолжал орать я, не хуже заведенной с понедельника Зиминой. – Это мы так план по раскрываемости выполняем?! Да, было на что посмотреть и чему удивиться. Куда там до цирка на колесах... Один, два, три…все мои опера (ВСЕ!), кроме летуна Антошина, удобно расселись по всей опушке в компактный кружок. Середина их кружка была красиво сервирована тоннами ядреной закуси, кучей бутылок самого разнообразного бухла, начиная от коньяка «Хеннесси» (мажоры, блин!) и заканчивая самогоном. И это не говоря уже о шашлыке, который ароматно дымился на мангале за спиной Андрея. Сочный, хорошо прожаренный, без следов каких-либо углей… Мечта поэта! Но несмотря на то, что я до сих пор был голодный и теперь уже злее стаи Церберов, запах столь вожделенного мяса не произвел на меня никакого магического действия. Факт наличия на одной поляне почти всего отдела СКМ за стаканами и шампурами вместо того, чтобы добросовестно находиться на рабочих позициях, перевешивал весь мой зверский голод и испорченное впечатление от единения с подмосковной природой. - Ну так что притихли, господа орлы-мушкетеры? – продолжал свою разъяренную тираду я, мысленно расстреливая прямо на месте всех нерадивых подчиненных, заодно и отсутствующего Антошина с Глухаревым за компанию. – За каким, спрашивается, хреном, мы решили уйти в самовольный загул? Опера, с опаской посматривая на мой боевой арсенал в обеих руках, переглянулись между собой, видимо, вычисляя крайнего, кто будет отвечать за всех. - Ну так что? Молчание как знак согласия меня совершенно не устраивает, так что потрудитесь открыть мне эту великую тайну королевы! - Королева была мужиком, - пьяно хихикнули в кружке. Остальные тоже принялись хмыкать и издавать смешки, которые грозились перейти в дружный хохот. Но я что-то не оценил их юмора. - Закрыть капот! Устроили тут посиделки! За этим, небось, и звонили, да? - Стас… - Юра, решив попытаться причесать разъяренного начальника, протянул мне налитый какой-то успокаивающей сорокаградусной бурдой стакан. – Может, по сто сообразишь с нами? - Угу, - кивнул я, убирая ствол обратно в кобуру. – По двести! - Да не вопрос, - мгновенно протянули мне второй стакан. – По двести, так по двести. Кажется, они думают, что буря с цунами и торнадо укладываются, и я, хлебнув их спиртовой настойки и закусив шашлыка, должен стать милым и безопасным, как закрытый в печке кот. Наивные! - За ваш упокой если только! – Я в сердцах метнул свою дохлую дичь, целясь сразу в оба стакана. - Ложи-и-ись! Ну да. Напугал ежа голым задом. Пономаренко, не будь дураком, ловко пригнулся от летящего в него снаряда, и птица, даже не задев его белобрысые вихры, со свистом пролетела мимо и врезалась в Воронова, который явно не ожидал такой подставы от Юрки. - О, пингвин! Ты откуда тут прилетел? – Димон, внимательно смерив несчастный трупик расползающимся взглядом, задрал голову в небо, видимо, надеясь, высмотреть в облаках заблудившихся собратьев этого плавающего пернатого. Я как-то даже обиделся за свою добычу. - С Южного моря, - с сарказмом заметил я. – Это куропатка, дубина! Мне уже давно стало понятно, что элементарным разносом я не смогу заставить их протрезветь. А значит, придется отложить лекцию на завтрашнюю летучку, если, конечно, они в состоянии будут вообще проснуться. Судя по времени, которое прошло с момента подозрительного звонка Андрея, и по тому, что Димон уже видит летающих пингвинов, а остальные поддерживают его наблюдения в экзотической орнитологии хоровым ржанием, бухают они уже достаточно долго. Как они собирались возвращаться обратно в Москву – ползком или на велосипедах, меня мало интересовало. Но если я хоть кого-то завтра не досчитаюсь… Пусть пеняют на себя! По крайней мере, вычет полугодового аванса все эти собутыльники точно заслужили. - А давайте за Стаса выпьем! – вдруг предложили тост. – За нашего наиглавнейшего начальника во всем нашем маленьком ОВД! - Наиглавнее, чем Ирина Сергеевна, - гнусавым хохотом поддержал остальной коллектив, от души чокаясь друг с другом пластиковыми стаканчиками. – Стас, за тебя! В любое другое время я, возможно, оценил бы такую преданность мне даже в пьяном угаре, но сейчас после столь опрометчивого тоста у меня нервно задергался правый глаз. Черт, я же совсем забыл про Ирку! Если она все это слышала, то сейчас всем моим операм, а заодно и мне, грозит жестокая и неминуемая расправа. Нужно попытаться успеть как-нибудь ее остановить, хоть поцелуями, хоть самосожжением, хоть массовыми расстрелами грибников. И я самоотверженно нырнул обратно в кусты, прямо навстречу Варфоломеевской ночи, в глубине души надеясь на свое искусство укрощения бешеных тигриц.