gaming reality

      Розыгрыш.       Мяч. Подача. Эйс.       Аут.       Удар. Смеш. Слева. Справа. Удар. К сетке.       Омега носится по корту второй час и зубами отбирает у противника победу в полуфинале. Опять подача. Сетка. Глаза фокусируются на злосчастном квадрате. Цель — попасть. Попасть любой ценой. Счёт ровно, говоря языком людей, не знающих правил большого тенниса, 40:40. Также ведёт сейчас совсем не Юнги. Ракетка в руке. Ладонь неприятно потеет, а недавно купленная намотка небесно-голубого цвета спасительно липнет. Белые шорты чуть выше колена, напряжённые мышцы ног из-за стойки. Футболка свободно колышется, а лёгкий ветерок проникает к району горла и даёт такую спасательную прохладу. Кепка не позволяет солнцу ослепить игрока. Он готов подать вторую подачу, попасть, разыграть розыгрыш в 2-3 удара, выйти к сетке и пробить мяч по линии аута. Взять этот гейм, а в дальнейшем и сет, чтобы иметь возможность на победу.       Замах. Ракетка отзывается небольшой тяжестью в кисти. Напульсник вполне удобная вещь, в очередной раз отмечает Мин. Резаная подача летит на ура, и мяч отскакивает в совсем неудобном для соперника месте. Тот отбивает, но Юнги умело откидывает мяч, и теперь они играют по его правилам. Всё складывается именно так, как и задумывалось изначально. Ещё один розыгрыш, где теперь простое везение спасает омегу. И облегчённый выдох вырывается меж розовых, мягких и небольших, губок. Глаза, в наслаждении овациями с трибун, прикрываются. Ресницы мелко дрожат. Белая по обыкновению кожа совсем немного румянится. Он обессиленно опускается прямо посреди корта, когда специально нанятый мальчик бегает в поиске мячей. Соперник фыркает и бьёт себя по ляжке, явно психуя и успокаивая себя. Тренер противника зол. Ужасно зол. Он орёт на мальчика, краснеет и судьи уводят его с трибун.       Спустя минуту Юнги всё же поднимается на ноги и, сверкая острыми коленками, идёт к лавке с сумкой. Меняет ракетку, предварительно постучав ладонью о струны. Достаёт полотенце и бутылку воды. Но этого оказывается мало и омега решает воспользоваться правом выхода в туалет, единственного разрешённого за всю игру, и уходит. К слову, противник уже использовал свой шанс, а теперь умирает под июльским солнцем. Он выходит с корта под восторженные взгляды, движется по прохладному коридору. Заворачивает за угол и следует в сторону раздевалки и такого заветного источника воды. Холодной, освежающей. Но так и не доходит до него, так как вдруг его тянут за тонкую руку. Припечатывают к стене руками и тяжелым феромоном. Альфа. Его альфа. Только ради этого тёплого взгляда Юнги готов бегать по корту, в прямом смысле стирая ноги в кровь. Ради этих темных глаз зубами вырывать победу. Он чуял его запах с корта и тайком улыбался, но не думал, что почувствует его так близко ещё до прихода домой.       — Юнги, — тянет свой нос к шее пропитанной потом, а от того еще сильнее благоухающей. Тихонько целует. Так мягко. — Мой любимый мальчик, ты был великолепен. Я уверен в твоей победе. Его удар слева у сетки хромает, — поднимает мужчина взгляд. — Не держи с ним мяч, его выносливости можно позавидовать, бей ему налево и кидай высокие мячи. Он расстроен и сейчас ты должен взять сет. Давай, я в тебя верю.       Губы сладко ложатся на омежий нос и легонько чмокают, после оставляя поцелуй-бабочку на губах.       — Я постараюсь.       Теннисист всё же уходит и смывает жар с кожи. Он принимает рекомендации своего партнёра к сведению и выходит под палящее солнце. Соперник кажется бодрым и уверенным, но нервно перекидывает ракетку из руки в руку, чем выдает себя. Юнги лишь сухо усмехается и завязывает волосы резинкой, меняя кепку на козырёк.       — Переход, — цедит Юн.       Парни меняются сторонами и правами на подачу. Сет идет как по маслу. Рекомендации парня помогают, но не всегда работают в сторону Мина из-за излишней импульсивности. Но стоит найти среди рядов, спокойный и добрый взгляд, как силы прибывают в ослабленное тело. Спустя ещё час наступает время тай-брейка. Самая непредсказуемая вещь во время матча — это тай-брейк. О, да. В этот момент стоит запастись железными нервами и яйцами. Стоит хоть одной эмоции выйти наружу, как на тебя накинется стая гиен, в нашем случае яростных ударов, и растерзают в клочья. Трибуны затихают в ожидании зрелища. Схватка. Но уже ни физических сил, ни техники, нет. Схватка духа.       Оглушительный крик. Отчаянный. Резкий. Удар. Ракетка с силой бьётся о твердую поверхность корта и отскакивает ещё на метр вверх. Овации ручьем льются со всех углов и ещё больше душат. Вот он конец игры. Он стоит посреди корта на коленях и его слёзы обжигающе льются по коже. Тёплые капли падают на горячий корт и исчезают практически сразу.       Гейм. Сет. Матч.       Рукопожатие.       Сбор вещей.       Выговор и штрафные очки.

***

      В раздевалке больше никого нет. Тело прислоняется к холодной плитке. Белая поверхность стен отражает холодный свет, иногда раздражающе мигающей, лампы. Зябко. Неприятная влажность задевает полуголое тело, особенно чувствительные соски.       — Ты слишком эмоционален.       — Знаю.       — Тебе мешает только это.       Полотенце, державшееся всё это время на бедрах, стягивают и надевают чистое бельё, брюки. С волос капает вода. Другой же не может найти в себе сил, чтобы банально обтереть пот, что так же мочит волосы, полотенцем.       — Я завершаю карьеру. Это мой последний турнир.       — Выбор твой, — голова подвергается сушке, а после пшику духов.       — Не мой.       — Мы давно не друзья. Ты надеялся на то, что я тебя пожалею или спрошу «почему?». Мне не интересно почему ты бросаешь то, из-за чего стал таким. Удачи.       На тело натягивают свежий лонгслив и, громко хлопнув дверью, выходят. Сопернику остаётся лишь съёжиться и сильнее подтянуть правую ногу. Лодыжка отзывается адской болью. Всё же придется сделать операцию, опять.

***

      Сухой воздух опаляет кожу и игриво перебирает волосы. Глаза устало закрываются и открываются, анализируя людей, толпами выходивших из дверей теннисного клуба. Активные обсуждения. Громкие голоса.       С погодой в этом году повезло. Тепло. Юнги такую любит. Любит гулять с возлюбленным по парку или скверу. Или просто сидеть на балконе двадцать первого этажа и обсуждать планы.       Глаза накрывают тёплые ладони. Мягкая кожа и родные пальцы. Мин берет чужие руки в свои и, улыбаясь легонько, поворачивается. Обвивая крепкое тело, омега прижимается к груди и не может надышаться феромоном. Аромат заполняет легкие. Чужие губы аккуратно касаются макушки.       — У тебя новый парфюм.       — Ты подарил мне его на наши два года отношений.       Еле слышное угуканье звучит сверху, а позже крепкие руки подхватывают за талию и прижимают ближе. Теннисная сумка стоит на полу.       — Поехали домой?       — Да, я устал. Сходим вечером куда-нибудь перекусить. Не хочу сегодня готовить, можем поесть уличной дряни?       — Посмотрим.       Пальцы переплетаются, а сумку с инвентарём несёт альфа. Он щелкает по ключу и тот пиликает. Тяжёлая дверь открывается и на заднее сиденье укладывают вещи. Обходя массивную машину, парень открывает дверь паре, а затем садится за водительское сиденье.       Автомобиль мягко трогается и выезжает с парковки на автомагистраль. Дорога свободная, стекло затонировано. Руки всё еще в крепком замке, всё навевает спокойствие и комфорт. В отношениях давно прошел период необдуманных решений и ярости в действиях. Оба взрослые люди, ценящие друг друга, но и не теряющие голову. Партнёры полностью уважающие друг друга. Любовь проверенная временем и ссорами.       — Чимин…       — М? — отзывается парень не отводя глаз от дороги. — Ты хорошо сегодня играл, но очень импульсивно, знаешь?       — Да, да. Знаю, — секундная заминка. — Тэхён хочет завершить карьеру.       — Ничего удивительного. У него не было результатов. К тому же, его нога не в лучшем состоянии. Чонгук уже не раз упоминал об операции.       — Мини, — крепче сжимая чужую ладонь, лепечет Юнги. — Я ведь правильно поступил тогда?       — Юнги, не важно что тогда ты сказал и какое решение принял, но Тэхён сам выбрал такой путь, — Чимин накрывает их замок губами и легонько целует в кисть омеги. — Хочешь чего-нибудь? У нас молоко закончилось, нужно в магазин заехать.       Автомобиль паркуется у супермаркета. Пара выходит и направляется внутрь продуктового. Двери с лёгкостью разъезжаются в стороны, выпуская воздух, который остужают кондиционеры. Чимин берёт корзинку в одну руку, а другой подхватывает под локоть Юнги. Молоко куплено. Так же, как и пачка мороженного, шоколад и немного бутилированной воды.       Дома они оказываются довольно скоро. Пока Юнги отлучается, дабы переодеться в домашнюю одежду и расчесать мятные волосы, Чимин возится с сумками. Выкидывает полотенце и кроссовки в грязные вещи. Складывает продукты по местам и заваривает полезный зеленый чай.       — Юни, идем.       Омега появляется довольно быстро, даже не смущая своим видом. Тело украшает лишь безразмерная серая кофта с длинным рукавом, достающая до середины бедра. Волосы разбросаны по лицу, а губы в неизменной, любимой, улыбке.       — Чай готов. Ты хочешь спать? Мне потом полежать с тобой?       То, что Юнги перестал засыпать без объятий Пака не вызывает удивления. Привязка к аромату и физической близости теперь не покидает омегу. Да и Чимин не против наслаждаться компанией любимого. Часто такие вот разговоры в постели приводят к ленивому сексу.       — Угу.       Обжигающий напиток оседает приятной оскоминой на языке. После Чимин ставит чашки в раковину, обещая помыть их после того, как уложит спать своего маленького мальчика. Юн уже копошится в ворохе одеял и ищет удобную позу. Матрас привычно прогибается под весом второго тела. Тяжелая рука оседает на талии омеги. Кожа к коже. Пак без футболки, лишь в брюках. Он привычно просовывает свою ногу меж худых юновских. Тело к телу. Мин блаженно закрывает глаза. Такое приятное трение там, внизу. В животе завязывает узел. А дыхание альфы остро ощущается у затылка, у уха, у ключиц.       Губы несдержанно касаются шеи, язык накрывает венку, что дергается и источает яркий запах. В следующий момент мочка оказывается в плену острых зубов. Нога Пака бессовестно елозит меж ляжек. Слабый скулеж вырывается из уст Юнги. Но в следующий момент ушную раковину обжигает шёпот.       — Мой очаровательный малыш решил не надевать бельё?       Юнги не отзывается какое-то время, лишь ворочится. Его настроение, с которым он шёл на кухню, а после в кровать почему-то пропадает. Желание близости моментально сходит на нет. И всё, что может из себя выдавить Юнги, жалобное:       — Чими, — устало шепчет. — Можешь похвалить меня? Скажи, что любишь. Что я все делаю правильно?       — Малыш, что случилось? — запал в глазах пропадает. Теперь Чимин уже не думает о соблазнительности пары. Его мальчик чем-то расстроен.       — Я очень устаю в последнее время. Профессиональная игра никогда не напрягала меня так. Мы много добились вместе. Но сейчас я слишком устал. Мне странно от того, что я так поступил с Тэ. Я потерял страсть с которой играл, заметил? Не слишком ли все изменилось? Стоили ли мои жертвы всего этого?       — Я поговорю с тренером. Ты должен отдохнуть. Возьмёшь перерыв, сейчас ты истощён. У меня скоро турнир в Париже, там сможем задержаться. Насладиться временем вместе, расслабимся. Ты хорошо постарался в последнее время. Мой самый замечательный. Такой любимый.       — Чимин, — поворачиваясь лицом к альфе, лепечет сонно. — Обними меня.       Рука без лишних слов двигает тельце ближе. Прижимая голову к груди и тихо мурча, Мин вскоре засыпает. Любимый аромат окутывает и куполом защищает от внешнего мира. Чимин гладит спину легонько, не прерывая хрупкий сон. Мягкие ягодицы также подвергаются осторожным прикосновениям. Гладкая кожа так приятно ощущается под пальцами. Пак обеими руками обвивает тонкую талию и упирается носом в макушку. Волосы раздуваются от размеренного дыхания. Чимин так счастлив. Юнги — его единственная и всем сердцем любимая омега, рядом. Мин вышел в финал, что было вполне ожидаемо, но Чимин всё равно рад за пару. Он души не чает в своём мальчике. В Юнги, который может огрызаться на корте и казаться холодным, но потом приходит домой и тихонько плачет под боком, пока его с ложечки кормят мороженым. Жалуется на то, какие удары сегодня не получались или на тренера, который накричал. Чимин гладит голову, сильнее выпускает феромон и целует.

***

      Юнги просыпается ближе к вечеру, сонно потирая глаза и обнаруживая на ногах белые носочки. Пальчики, которые не видны из-за длинных рукавов кофты ерошат длинные волосы. Ноги появляются из одеяла, неприятный холод пробирается под кожу. Озноб ощущается остро. Шторы задернуты наглухо, нет лучика, который бы пробивался сквозь. Дверь скрипуче открывается, оповещая Чимина, сидящего на диване и расслабленно смотрящего теннисный матч по телевизору. Перед Паком открывается прекрасная картина: заспанный омега, полуприкрытый лишь одной вещью гардероба, потирает глаза и зевает. Переминается с одной ноги на другую и опирается плечом о косяк.       — Иди ко мне, — манит Чимин.       Омега плетётся устало, приземляется на диван и прислоняется к груди. Рука Пака обвивает талию и по-хозяйски залезает под ткань.       —Выспался? — гладя свободной рукой по шелковым волосам, интересуется альфа. — У тебя завтра игра в три часа дня. Нужно будет прийти пораньше, размять мышцы. Сегодня можем сходить на массаж, у тебя ноги деревянные.       — М-м-м, — припадая носом к шее, мурлычет Юн. — Давай сегодня вечером просто примем вместе ванну с маслами?       — Сегодня мы можем позволить себе время для отдыха, — устало складывая голову на остром плече Чимин, всё ещё соглашается с предложениями пассии. — У меня завтра игра шестым запуском. Не раньше пяти, в это время у тебя встреча с болельщиками, но если освободишься — приходи, билет я дам.

***

      Горячая вода омывает два расслабленных тела. Широкая ванная позволяет раскинуть руки по бортам. Маленький комочек доверчиво жмётся ближе, мышцы действительно расслабляются, но не только из-за полезных солей и благоухающих масел, а также этому способствуют пальцы, растягивающие тугую дырочку. Шёпот у уха с похвалами и томными вздохами так привычен.       Вторая рука альфы оглаживает тонкую талию. Омега тихо скулит, но покорно принимает в себе пальцы, которые быстро нашли особенно чувствительную точку и с усердием разрабатывают её. Мысли плывут, а переживания отходят на второй план. Юнги всеми силами пытается сконцентрироваться лишь на ощущении пальцев внутри и удовольствии. Напряжённые стенки подвергаются осторожным поглаживаниям. Смазка текла бы по бёдрам небольшой каплей, если бы не то, где они находятся.       Чимин, не говоря ни слова, вытаскивает пальцы, получая на это разочарованный скулёж. Руки сжимают талию до побелевших костяшек, ладони ползут вверх и останавливаются на раскрасневшихся сосках, сжимая сначала один, а затем другой.       Губы припадают к грудной клетке, умело втягивают кожу и с таким наслаждением, не то целуя, не то кусая. Кожа Юнги белая, а сам он практически сахарный. И Пак не может отказать себе в удовольствии наслаждаться ахуенным телом, пробовать его, мять. Мин, с согнутыми в коленях ногами, сидит на бёдрах альфы. Спина вновь прогибается от новой порции укусов, ягодицами проезжаясь по напряжению Чимина. Половинки огибают налившейся кровью, возбужденный орган. Пак имитирует толчок больше по инерции, получая долгий стон в самое ухо. Шея омеги неприлично открыта, так и хочется поставить метку. Укусить и обозначить принадлежность, но здравый смысл берет верх над инстинктами и внутренний зверь сдерживается.       — Такой замечательный. Такой мой.       Ладони хозяйски ложатся на ягодицы. Чимин обожает свою пару, но задница того является отдельным пунктом особо обожаемых вещей. Он с наслаждением мнёт и тянет, фалангами пальцев специально задевает напряжённое колечко, но нарочно не проникает глубже. Юнги скулит, жмётся ближе, губами мажет чужое лицо в поисках губ альфы. И наконец находит.       Мин примыкает быстро и требовательно, сразу же обозначая свой настрой. Пак лишь усмехается и послушно приоткрывает рот. Языки заводят смертельный танец. Омега обводит нёбо и пересчитывает зубы партнера, пока тот пропускает низкий стон. Юнги невероятно близко. Кожа к коже. Сердце к сердцу. Чимин лениво трётся об упругие половинки, сильнее сжимая соски партнера руками.       — Пошли… П-пошли в спальню, — стонет Юн.       Пак слышит просьбу даже через пелену возбуждения и легко снимает с бёдер разнеженного и помятого парня. Вылезает первым, а уже потом вынимает пассию. Юнги извивается на руках всю дорогу до спальни. Дотягивается носом, а затем и всем лицом до шеи и нетерпеливо тянет аромат. Поспешно начинает лизать бьющуюся венку шершавым языком и выпускает маленькие зубы, готовясь пометить. Но тело укладывают в мягкие подушки. Юнги фокусирует взгляд, видит родное лицо и в непонимании хлопает ресницами. Тёмные глаза, лисий разрез и длинные чёрные ресницы. Выглядит невероятно.       — Маленький, — продолжает зацеловывать живот омеги. — Ты хотел пометить меня?       — Чими, — вскакивает Мин. — П-прости, не знаю, что на меня нашло.       Лучше слов срабатывает тёплая улыбка и горячий поцелуй в раскрытые, припухшие губки. Садится, спиной облокачиваясь об изголовье кровати, а руки фиксируя на ягодицах, тянет на себя. Маленькие пальчики быстро раскрывают пакетик и раскатывают латекс по колом стоящему органу.       — Юни, сам справишься?       Омега послушно кивает и, помогая себе рукой, постепенно вводит член в горячее нутро. Под таким углом головка упирается точно в простату и удовольствие усиливается в два, а то и в три раза. Пак, гладит угловатое тело, целует острый подбородок и уголки губ. Языком ласкает шею и соски.       Процесс полностью передан в руки Юнги. Тот умело привстает и вновь опускается сталкиваясь с тяжелыми яйцами. Феромоны смешиваются и заполняют пространство. Мин тихо стонет, руками упирается в грудь и теряется в ощущениях, когда понимает, что его почти полностью поднимают, а затем резко насаживают, тем самым создавая невероятное давление. Стенки сжимают член внутри сильнее, предупреждая партнера о скорой разрядке. Альфа подмахивает бедрами в такт. Похвала действует на приближение оргазма Юнги просто чудесно, чем и решает воспользоваться Пак, дабы больше не мучить мальчика.       — Какой же ты красивый. Как чудесно принимаешь меня, такой талантливый и невероятный. Юни, — прерываясь и целуя, оставляет багровые засосы, что расцветут на утро. — Как можно быть таким, блять, ахуенным, а?       И правда, сперма толчками выходит из омежьего члена, пачкая животы обоих. Чимин меняется местами с изнеможенным и затраханным Мином, нависая сверху и покрывая лицо мягкими поцелуями. Удобнее укладывает голову того на подушки и, придерживая под поясницей, толкается особенно резко. Яйца глухими шлепками бьются о ягодицы. Чимин изливается внутрь, узел набухает медленно, натягивая стеночки плотно и создавая ужасную узость. Спина Юнги находится в невозможном изгибе. Брови надломлены, глаза широко раскрыты. Грудь тяжело вздымается, а рот то открывается, то закрывается, как у рыбы. Узел быстро спадает и Чимин выскальзывает из омеги. Завязывает и выбрасывает использованный презерватив в мусор.       Юнги растекается по кровати, наслаждается не сильной, тянущей болью в мышцах. Парень слышит звук включающейся воды в ванной, а затем в дверях появляется силуэт. Мина, как куколку, подхватывают подмышки и удобнее пересаживают ближе к изголовью. Мокрое полотенце приятно обтирает кожу.       — Чимин, ты меня любишь?       — Я люблю тебя больше, чем жизнь. Больше, чем теннисист новую ракетку и качественные кроссовки, — заканчивает шуткой Пак.       Омега довольно улыбается и крепко обнимает торс парня. В свою очередь альфа перебирает пряди волос. Немного выгоревшие из-за постоянного нахождения под палящим солнцем. Ладони неспешно поглаживают макушку, а лицо обоих трогает улыбка.       — Не волнуйся слишком сильно.       — Не понимаю, как ты угадал? Я немного переживаю из-за завтрашней игры. Ты подскажешь мне?       — Я проанализировал игру Йонхана, — бросает полотенце на пол и присаживается рядом Чимин. — Исходя из частых ошибок на его прошлых играх, могу сделать вывод, что вторая подача не уверенная, но резанная. Частые двойные. Его тактика не атака, а удержание меча, свечками качает отлично. Играет, как стенка, на высоких скоростях. Выходи к сетке и играй слета. Старайся пробивать, не упускай возможности драйва или смеша. Главное, держи эмоции под замком.       — Его удар слева?       — Стабильный. Я буду там, смотри на меня и сохраняй спокойствие. Игра будет долгой. Возможно три сета. Терпи.       — Я выиграю. Я уверен. Пусть этот кубок в твою честь?       Юнги седлает бёдра Пака вновь, тепло прижимается губами, не раскрывая их и не пропуская язык. Делится нежностью и высказывает благодарность. Руки покоятся на щеках альфы, оглаживая скулы большими пальцами.       — Ты будешь мной гордится.