Неизбежность..

Кожу обдувал прохладный ноябрьский ветерок. На улице было уже достаточно темно. Среди темной небесной гущи можно было рассмотреть полную луну, такую величественную и прекрасную, она, словно белоснежная королева ночного неба, смотрела на своих подданных. По крайней мере так думал Кейя. Луна всегда притягивала его внимание, окутывая своими чарами и захватывая в космический плен. — 30 ноября — задрав голову, томно вздохнул парень, — интересно, помнит ли Дилюк?— отпив немного из бокала терпкой жидкости, в пол голоса сказал Олберич, — определённо нет, — сухо закончив фразу, он вылил остатки вина в открытое окно. Часы тихо тикали, стрелками показывая чуть больше двенадцати часов ночи. Кейя собирался в одного напиться и весь следующий день проспать. Выходной на работе он уже взял, так что беспокоиться было не о чем. Устраивать большое празднование собственного дня рождения он совершенно не хотел. Дела в последнее время и так плохо идут, так что весь день держать эту тупую, фальшивую улыбку не хотелось от слова "совсем". Кто бы мог подумать, что любимчик всего Моншдата не может в полной мере разделить с ними здешнюю политику свободы, которая вроде бы, как никому другому была близка парню, но эта была лишь красивая обложка. В душе Кейя чувствовал себя предателем и считал, что он не имеет права здесь находиться. Поэтому в этот знаменательный день он желал раствориться в алкоголе, залить им душевные раны, которые он, как мазохист, постоянно открывал и ковырял ножом, загоняя его по самую рукоять и проворачивая. Вроде бы все так легко..."просто не вспоминай прошлого", "живи настоящим", " не загоняйся " — понятные для Кейи вещи, но он попросту не мог последовать за ветром свободы. Что-то очень тяжелое держало его на холодной земле, приковывая крепким льдом руки и ноги. Вина. На душе было тяжело, а сердце так и ныло от боли, покрываясь все новыми и новыми синяками, словно жертва абьюзтвных отношений. Недавно, как на зло, вернулся один из его детских кошмаров. Кейя всегда задавался вопросом — "Как вообще ребенку может сниться что-то на столько жуткое?!". *** Отовсюду доносились лишь крики и вопли. Их было так много, что создавалось впечатление, что принадлежат они далеко не людям. Но маленький Кейя был в этом уверен, ведь на его собственных глазах разворачивались людские муки и страдания. Вон там, около камня, заживо сгорала женщина, заваленная железными балками. По какой-то неизвестной причине она продолжала кричать, даже когда от нее остались лишь кости. Жуткое зрелище. Вокруг царило то, что принято называть хаос: повсюду разруха, огонь и крики, природа словно вымерла, примеряя на себя темные и бледные оттенки, будто призрак в ночи. Небо же было белым. На землю лился божественный свет, но вместо спасения он нес лишь разрушение, еще больше наливая кровавую картину красками. "Зачем?.." Но потом все замирало. С неба переставали лететь ослепляющие лучи смерти, переставали падать башни, переставали бегать и кричать люди. Все покрывалось неким блюром, размывая в себя жуткие очертания города. На заднем плане были слышны какие-то хилличурлские фразочки, значение которых он не понимал. После этого его с ног до головы окутывал лёд, все глубже пробираясь к самому сердцу, перекрывая дыхание и пронзая органы своим холодом. Каждый раз Кейя просыпался в холодном поту со слезами на глазах. Ужас. Дикий ужас. Совершенно не хватало дыхания, будто горло заткнули тряпкой. Рядом сидел красноволосый парнишка, тихо плача и сжимая руку своего брата. Его голова была опущена вниз, из-за чего волосы легонько щекотали руку. Кейя часто кричал во сне, поэтому Дилюк просыпался, но ничего кроме этих поглажтваний и сжиманий он сделать не мог. Попросту не знал как. Он пытался расспросить брата, на что получал лишь расплывчатые ответы. "Просто небольшой кошмар приснился, все впорядке". Но Кейи хватало и этого, хоть и было тяжело видеть брата в слезах. Так что он просто обнимал его, зарываясь носом в густые волосы. Он чувствовал вину за то, что заставляет брата волноваться. Отцу Кейя просил не рассказывать, не хотел обременять еще и его этим. Он ведь и сам может справиться с каким-то там кошмаром. *** Со временем этот сон перестал ему являться, но память о нем никогда не угасала, уж слишком плотно он засел в детской памяти. Но самое ужасное, что когда этот жуткий сон повторно начал сниться Кейе, он уже понимал, что говорили те голоса хилличурлов... "Это несправедливо.." "Мы умрем.." "Это конец.." "Падение нации.." "Больно..больно" "Спасите.." "Мы не заслужили такой судьбы.." "Постигните наши муки.." "Никому не спастись.." "Проклятие Каэнриа'ах настигнет всех.." "Бедное дитя.." На самом деле фраз было в разы больше, но Кейя смог разобрать только эти. Их голоса хрипели, ныли, кричали, этом отдавались со всех сторон. Это было действительно ужасающе, даже не понимая значения большей половины. Все слова и звуки сливались в одну сплошную тягучую кашу, глотать которую приходилось через силу. Другого варианта здесь не давали. По правде, говоря обладатель необычных глаз практически ничего не помнил о своём детстве до того, как его приютил Крепус. Со временем какие-то кусочки всплывали в памяти, но они были совершенно не связаны друг с другом! Невозможно было выстроить их в какую-то связную цепочку. Кейя просто ходил по дому, в котором так и чувствовался бездонный холод, животным здесь не нравилось, как правило они сбегали. Поэтому в доме парня всегда царила пустота, которую могли нарушить лишь его шаги. И от этого на душе становилось еще тяжелее. Одиночество. Оно словно приследовало Кейю. Вроде он в компании, но он так делеко.. Спустя какое-то время пара бутылок "Полуденной смерти" была благополучно опустошена, но опьянение приходило достаточно медленно, хоть напиток и был крепким. Изменник же просто продолжал наливать в бокал алкоголь, после отправляя в бездну собственного организма. И вот в очередной раз Кейя подошел к распахнутому окну, взгяд привычно устремился на Луну. Его зрачки резко сузились, в глазах потемнело. Бокал упал на пол и с дребезгом разбился, высвобождая из своих объятий спиртное. Кейя тоже упал на пол, но уже от боли, от жгучей боли в правом глазу. Парень содрал повязку и подбежал к зеркалу. В отражении он увидел то, от чего по телу пустился табун мурашек. Ужас неизвестности захлестнул его, прочно въедаясь куда-то в глубину. Правый глаз и до этого не выглядел, как левый, который все таки больше походил на обыяный — вместо привычной белой оболочки глаза, она была черная, радужка глаза блестела золотом, у второго же глаза она была сине-сиреневая. Но теперь вокруг глаза появились темно-синие, а местами и черные разветвления, который походили на вены. Некоторые из них горели голубым светом. А из самого глаза текла кровь, чёрная кровь. — так точно не должно быть! — мысленно прокричал Кейя, в мыслях сплошная путаница. "ЧТО ПРОИСХОДИТ?!" Спустя пару секунд зеркало разлетелось на кусочки, осколки посыпались на пол, задевая самого парня. В ушах жутко пищало, Кейя оперся руками на небольшой сторик, раздерая ладони в кровь. Внутри разливалось что-то холодное, такое пустое, но в тот же момент ощутимое. На коже вокруг глаза стали появляться мелкие льдинки, облавая кожу холодом, от рук по мебели пошла ледяная корка. Стекло с кровью уже стали частью стола, обхватив руки парня. Еще секунда, и вокруг Кейи появились мощные ледяные глыбы, они врезались в стены, сшибая вещи с полок и пробивая шкафы. Холод начал распространяться по рукам, проникая под кожу, прям в капилляры, правый глаз превратился в кусочек льда, такой красивый. Кейя совершенно не понимал, что происходит, да и не было в него на это ни сил, ни времени. Все тело окутывал лютый мороз, проникая в еще теплое тело. В горле встала ледяная перегородка, которая продолжала распространяться, проникая вглубь организма. Глотку пронзил кусок льда, прорывая кожу и наполняя закрытое горло кровью. Кейя ощущал, как холод разрывает его органы, проникая до самых костей. Кровь не хлестала, она была заперта в ледяной оболочке. Боль была невыносимая, но кричать совершенно не получалось, кусок льда в горле этому препятствовал. Кейя уже просто хотел, чтобы это поскорее кончилось, он больше не мог вынести этих мук. И страдания наконец-то прекратились. Из сердца парня проросла огромная льдина, что доходила аж до пола, не позволяя уже мёртвому телу упасть на пол. Лед окончательно окутал своего хозяйства, правда по большей части он все же оставался под ледяной кожей, изредка пробираясь на поверхность. На лице застыла гримаса ужаса и отчаяния, с волос свисали мелки сосульки. На поясе Кейи повис глаз бога, треснувший глаз бога. Он больше не мерцал голубыми цветами, а был серым, таким бездушным. Стрелки на остановившихся часах показывали ровно три часа ночи. *** На самом деле мало кто в городе знал, что у Кейи сегодня день рождения, да и те, кто знал, были слишком заняты своими обязанностями. Дилюк был одним из таких. Конечно же он помнил о дне рождения человека, которого он когда-то называл братом и, если честно, был удивлён его сегодняшним отсутствием, потому что обычно он словно бельмо на глазу. Так что он решил проведать Кейю после работы, просто чтобы хотя бы поздравить. Подойдя к дому было довольно тихо, но красноглазый не придал этому никакого значения. Он постучал в дверь один раз, второй, третий. Никто не отвечал и не спешил открывать дверь, что было крайне странно. Возможно, конечно, хозяина по-просту не было дома, но почему-то Рагнвиндр даже не рассматривал подобный вариант. — неужто набухался и дрыхнет?! — подумал Дилюк. Недолго думая, он достал из неработающего фонаря запасной ключ и открыл дверь. В доме было до жути холодно. Пройдя пару шагов и заглянув в соседнюю комнату, красноволосый замер в дверях. Его сердце сжалось, словно на пару секунд останавливались. Перед его глазами предстало бездыханное тело хозяина дома, окутанное льдом. Дилюк кинулся к Кейи. Лед совершенно не поддавался огню! Он вообще не таял! Впрочем, и не ломался, он был крепче камня. Жуткая и одновременно чарующая скульптура: грациозное тело парня, захваченное льдом. А ещё муками, болью, ужасном и отчаянием. Картина изуродованного тела навсегда останется в памяти Дилюка. Как и треснутый крио глаз бога, который он сохранит. Обязательно сохранит.