Пристанище

– Я хочу съездить к маме, — обуваясь, подытожил Тэхён. – Ты уверен, что хочешь взять мою машину? - Чонгук целует его в очаровательную родинку на кончике носа и поправляет пальто. – Боишься, что разобью? - фыркает Ким, – Я не виноват, что Чхве не умеют нормально парковаться и впечатались в мою ласточку, — дует он губки, – Как скоро ты вернёшься домой?  – Сегодня не много планов, часам к восьми буду дома. Соскучишься? – Я всегда по тебе скучаю, Чонгук. Мне мало тебя и я готов найти пристанище под твоей кожей, лишь бы всегда рядом быть. – Ты уже, — шепчет Чонгук, – Абсолютно везде. Под кожей, под рёбрами и сердце мне заменяешь. – Ты такой милый, Гуки… Я тебя люблю. – И я люблю тебя, Тэ. Но, тебе точно не нужен водитель? Я могу сам тебя довезти. – Ну да, скажи это Кимам, что придут сюда подписать договор, — Тэ закидывает сумку на плечо и обхватывает ладонями чужие щёки, – Я люблю тебя, Чонгук, но сам способен водить машину. – Не смущай меня, ты сегодня слишком милый, — бурчит Чон и притянув мужа за талию — целует в губы. – Пока, Гу, — мягко улыбается Ким и машет ручкой, прежде чем покинуть дом. *** – Спонсоры хотят, чтобы вы лично приехали в Лондон и обсудили дальнейшие поставки, — Сокджин читает с электронного блокнота, пока Чонгук, его внимательно слушая, попивает вино. – Почему им так необходимо моё личное присутствие? - нервничает Чон, постукивая пальцем по фужеру. С того времени, как Тэхён уехал к матери - Чона не покидает странное предчувствие чего-то нехорошего. Тревога не отпускает ни на секунду, погружая в себя с головой и Чонгук готов сорваться и позвонить мужу прямо сейчас. Но на пороге кабинета появляются Чимин и Юнги, оба задыхаются, видимо от бега. – Чонгук! - выкрикивает Юнги, — Слава богу, что ты здесь! – Что случилось? - все в здании прекрасно знают, что у Чона сейчас важное совещание и не смеют появляться в кабинете начальника. – Камеры зафиксировали, что за твоей машиной хвост и… и … Пазл складывается моментально. – Тэхёни... - вскакивает Чонгук и взяв сотовый, набирает мужа. "Абонент временно недоступен." – Где мне взять транспорт?! - Чонгук переводит взгляд на Чимина. Тот кидает ему ключи. – Возьми мой мотоцикл. Бизнесмен благодарно кивает и, будто пуля, вылетает из здания собственной компании.  *** На улице уже достаточно темно, чтобы горели фонари. Он петляет по, почти пустой, дороге, набирая скорость с каждым метром и обгоняя медленные машины. Навигатор показывает, что Тэхён находится на мосту, и совсем недалеко от дома.  Что бы он делал, если бы не этот кулон, что он подарил Тэ на двадцатипятилетие? В глубине души, Чон понимал, что это несправедливо - подсовывать мужу маячок, но работа и конкуренция не оставляли другого выхода. Входящий вызов: "Моя жизнь ♥️" – Гуки? Что-то случилось? — обеспокоено шепчет Тэ. – Тэхён?! – Тебя плохо слышно! – Срочно останови машину! – Ничегошеньки не слышно! Я потом перезвоню, телефон садится! Люблю тебя! - кричит в трубку Тэхён и вызов сбрасывается. Чонгук прибавляет скорости, замечая знакомые номера, и резко, со скрежетом шин, развернувшись тормозит в нескольких метрах от собственной машины. Ким давит на педаль тормоза и чудом избегает столкновения. – Чонгук…? - шепчет Тэхён удивлённо. Чон практически спрыгивает с сидения и откидывая шлем в сторону — спешит к машине, завидев ошеломлённый взгляд старшего. Всё происходит в течении нескольких секунд. Раздаётся очередь выстрелов, прямо по машине, в которой сейчас сидит Тэхён. Чон бежит вперёд, молится про себя. – Тэхён! - Чон порывается к машине, и дрожащими руками распахивает дверь. Дыхание спирает, ведь Тэхён в крови, его голова на руле, а руки безвольно висят вдоль тела. Чонгук дышит в разы чаще, но всё равно задыхается от страха и переполняющего ужаса. – Нет, боже, нет, – шепчет. Он, осторожно касается чужого запястья и улавливает едва бьющийся под кожей пульс. Чон приподнимает голову старшего, рассматривая его лицо, покрытое кровью, и переводит взгляд на грудь, которая едва вздымается. Лиловая блузка в дырах от пуль и багряной жидкости. Чонгук подхватывает его аккуратно, удерживая за талию и под коленями, а руки сразу же тонут в тёплой крови. Сердце леденеет от страха и паники, он относит его подальше и укладывает на асфальт, дрожащими пальцами вызывая скорую помощь. Старший чрезвычайно бледен, истекает кровью. – Тэ, л-любимый, – шепчет Чон, укладывая старшего к себе на колени, он пытается зажать его раны, ладони его полностью в крови, и некоторые раны настолько глубокие, что она и не спешит останавливаться. – П-прошу т-тебя, н-не ум-мирай, ум-моляю... Не умирай, открой глаза! Чонгук держит его, едва ли, не безжизненного, в своих руках бережно, наблюдает за слабым дыханием и рыдает в голос, не в силах даже вздохнуть. Так невыносимо смотреть на него, такого слабого и израненного. Чон отдал бы всё на свете, лишь бы оказаться на его месте. Тэхён неожиданно хрипит и из его рта струйкой стекает кровь, он чуть хмурит брови и совсем слабо приоткрывает глаза. Хочет что-то сказать, кажется, но снова издаёт болезненный хрип, который Чонгука на части разрывает. Это так больно видеть, больно от бессилия и беспомощности. – Гу, – звук выходит очень тихим, но Чонгук слышит. – Тише-тише, – младший гладит его по лицу и не перестаёт плакать, целует в лоб, в щёки и в губы синевой отдающие. – Я-я... Я с т-тобой, хёни, т-ты т-только н-не трать с-силы... – Живи, – тихо, совсем невесомо, словно касание бабочки, но так одновременно громко и звучно, что закладывает уши. – И ты жить б-будешь, – сипит Чонгук, и снова наклоняется за поцелуем. Тэхён на него смотрит упрямо, дышит тяжело, но упёрто не отводит взгляд, запоминает. Младший что-то судорожно говорит, но Ким ощущает себя так, будто бы он находится под водой. Ничего не слышит. Глаза его так и норовят закрыться навсегда, и, всё же, он с адским трудом касается чужой руки, пачкая её в крови. Одними губами шепчет: «Люблю». И становится ощутимо тяжелее, застывает во взгляде, но обмякает, словно безвольная кукла, лишь игрушка, роль которой уже сыграна. Чонгук не сразу понимает, что происходит, но у его Тэхёна взгляд – стеклянный, неживой совсем. Из глаз всё же срывается пара слезинок. А младшего накрывает с головой осознание произошедшего, накрывает скоротечно и чрезвычайно сильно, словно лавиной или камнепадом. Он прижимает Тэ к себе, обнимает за плечи, из-за чего безвольные ладони падают на асфальт. Тело в его руках совсем ослабло, больше не таит в себе дух. — Нет, прошу тебя, не надо! — Чонгук срывается на крик, гладит возлюбленного по щёке и встряхивает в своих руках, в надежде, что тот обнимет, как всегда, ласково, и прижмётся ближе. Разумеется, этого не происходит. Голова его откинута назад, а глаза всё ещё смотрят в пустоту. Взгляд холодный и, однозначно, ненастоящий. В нём больше нет этих живых бликов, нет самой жизни и счастья, которое вечно плескалось на глубине. Чонгук жмёт ещё тёплое тело к себе, рыдает без остановки, гладит красивое, безмятежное лицо и целует куда дотянется. Господи, как же это больно... Истерика накрывает волной, а слёзы безостановочно текут по щекам, так хочется рвать на себе волосы, кричать от бессилия, но, вопреки всему, он обнимает Тэхёна, рыдает взахлёб и сжимает зубы, от боли нескончаемой. Дрожащими пальцами, он закрывает чужие глаза, для себя, признавая происходящее. Признавая, что Тэхён, оставшись с ним — погиб. — П-прости м-меня, прошу, прости, — шепчет он сбито, расцеловывая чужое окровавленное лицо. Вместе с Тэхёном, погибло его сердце, ведь только ради него Чонгук жил и существовал. Чон укладывает его к себе на колени: гладит по волосам, щекам и целует бледные губы. Его одежда и руки испачканы в крови, которую не смыть вовек. Солнце заходит за горизонт, оставляя их там, на холодном окровавленном асфальте. Последний раз вдвоём. «Я останусь с тобой до самого конца, слышишь? Я люблю тебя, Чонгук.» — Слышу, я тоже тебя люблю. Но это наш конец, встретимся в следующей жизни, моя любовь.