First Fiction

      Лето только вступало в свои права, настоящая жара ещё не наступила, но в помещениях среди дня уже бывало душно. Так что свободное время, с пользой проводимое над штудированием сценария и отработкой диалогов, актеры предпочитали проводить на свежем воздухе.       Шел третий месяц совместной работы. Сьемки «Неукротимого» продолжались полным ходом, все уже давно успели перезнакомиться между собой, узнать друг друга, завести приятельские отношения.       С Сюань Лу, экранной сестрой Сяо Чжаня, он сдружился, наверное, ближе, чем со всеми. Мягкая и понимающая шицзе или же бойкая, искренняя и общительная Лу-Лу – Сяо Чжань, похоже, уже привык к ней любой и в ее компании всегда чувствовал себя комфортно, частенько предпочитая ее общество обществу других. Впрочем, Сюань Лу, так же с самого начала сьемок быстро сошедшаяся характерами с Мэн Цзыи, все чаще предпочитала ее компанию. Нередко к ним присоединялись и другие актеры, тихие посиделки над сценарием скатывались в веселящийся балаган, и про заучивание реплик тогда можно было на время забыть.       Особенно, когда рядом с Чжанем появлялся Ван Ибо. Играющий вторую главную роль, безупречный и невозмутимый в роли Лань Ванцзи, в жизни он был похож на него и не похож одновременно. Веселый и энергичный, постоянно подкалывающий Чжаня, и получающий от него в ответ, ржущий над его шутками абсолютно ужасающим смехом, он казался бы воплощением хаоса на сьемочной площадке. Если бы не проглядывающая временами из-под внешней беззаботности и безалаберности серьезность, болезненная прямолинейность, временами наверняка причинявшая Ибо проблемы, и иногда, как казалось Чжаню, даже ранимость. Но это он уже списывал на свою бурную фантазию и вполне понятное участие по отношению к младшим, которых всегда хотелось наставлять и поддерживать.       Этим наивным и понятным желанием он поначалу и объяснял себе симпатию к Ван Ибо. Но очень скоро пришлось взглянуть правде в глаза – этот интерес выходил за рамки дружеского. При взгляде на друзей не начинает сильнее биться сердце, не потеют ладони, когда друзья перехватывают руки Чжаня в шутливой борьбе за деревянный меч.       И уж точно у Чжаня раньше не вставало на друзей, тем более, своего пола, при случайном созерцании их обнаженных частей тела.       Это было сюрпризом для Чжаня, не сказать, чтобы приятным. Потому что надежды на взаимность быть не могло. В самом деле, какая вероятность, что юная восходящая звезда Ван Ибо, умилительно неловко флиртующий на площадке с другими актрисами, и уже имеющий огромный легион фанаток, посчитавших бы за счастье даже толику внимания своего кумира, заинтересуется Сяо Чжанем? Мало того, что парнем, так еще и старше на шесть лет.       То, что с ним самим Ибо флиртовал и шутил гораздо чаще, Чжань списывал на близость их персонажей, вынуждающую идти на контакт, налаживая общение для большей слаженности и лучшего взаимодействия в кадре. И их общение вне сьемок действительно шло на пользу процессу – они понимали друг друга с полуслова, и даже просто взгляда бывало порой достаточно, чтобы почувствовать, что с партнером что-то не так. Никому такая близость, к счастью, странной не казалась. И уж точно она не была странной со стороны Ван Ибо, ничего особенного не видевшего в совместных переодеваниях и шутливых перепалках.       Поэтому Чжань постарался смириться и поменьше думать об этом, чтобы избежать лишней неловкости и не портить себе рабочий процесс неизвестно откуда взявшейся влюбленностью. Рассказать кому-либо он не мог, не в силах предсказать реакцию окружающих. Та же Сюань Лу, хотя и очень тепло относилась к Чжаню, вполне могла осудить и посоветовать скорее выкинуть это все из головы.       В целом, можно сказать, обмануть самого себя у Чжаня получалось. И не последнюю роль в успешном преодолении сыграл плотный график съемок, не особо оставляющий время на рефлексию и жалость к себе.       С Ибо, уже привыкшим вместе с ним корпеть над сценарием, Чжань по возможности старался пересекаться как можно реже. И Ибо, судя по всему, это почувствовал, потому что наконец перестал донимать несчастного Чжаня с утра до ночи, по большей части сократив общение почти до совместных официальных репетиций и, понятное дело, съемок. Неизбежно возникшее между ними напряжение не радовало, но как быть дальше, Чжань не знал.           В один из этих унылых дней Сяо Чжань, заучивавший свои реплики к сцене, в которой они с Ван Ибо должны были скоро сниматься, с головой ушел в ее обдумывание, Сюань Лу и Мэн Цзыи неподалеку тихо щебетали между собой о чем-то своем, изредка бросая в сторону Чжаня задумчивые взгляды, которых он, впрочем, не замечал.       Краем уха услышав фразу «…там такой потрясающий Лань Ванзци», Чжань почему-то поднял голову и, медленно моргнув, ляпнул:       – Где?       Сюань Лу и Мэн Цзыи тут же закрыли рты и синхронно развернулись к нему. На их лицах медленно проявлялось до странного одинаковое выражение, и Чжаню оно не слишком нравилось. Будто они со вкусом размышляют, что вкусного из него можно приготовить и каким образом.       – В фанфике, Чжань, – наконец отвисла и соизволила ответить Сюань Лу. – Знаешь, что это такое?       – Вы меня совсем дремучим считаете? – обиделся Чжань. То, что он фанфики не читал, считая это ниже своего достоинства, не значило, что он не знал об их существовании. – Понятию фанфикшена не одно десятилетие.       – Мы считаем тебя хорошим мальчиком, который не читает фанфики, – усмехнулась Цзыи. – Потому что бережет свою нежную психику.       – Я не читаю фанфики потому, что не хочу зря тратить время на низкосортную писанину влюбленных школьниц, – фыркнул Чжань. – Вряд ли она может угрожать моей психике.       Тут он, возможно, слегка слукавил – новелла, по которой снимали эту дораму, пусть и не была фанфиком, местами вполне себе могла угрожать его психике, причем именно в том ключе, о котором сейчас шла речь.       – Не только влюбленные школьницы пишут фанфики, Чжань, – снисходительно качая головой, протянула Цзыи. – Среди авторов фанфикшена есть вполне серьезные люди, с большим авторским опытом за плечами, и многие произведения, называемые «фанфиками», могут поспорить уровнем с известными книгами. Есть такие, что впоследствии были опубликованы и очень популярны у действительно большого количества людей.       – Возможно, такие писатели и такие произведения среди них есть, не буду спорить, – кивнул Чжань. – Но, я уверен, подавляющее большинство «писателей», – он изобразил в воздухе кавычки, чтобы не оставалось сомнений, что он имеет в виду, – ничего из себя не представляют, а их «творения», – Чжань презрительно скривился, – написаны на коленке и не стоят внимания. Уверен, что ни о нормальном построении текста, ни о проработке сюжета и характеров, ни об индивидуальном авторском стиле эти «творцы» даже понятия не имеют.       – Кто знает, кто знает, – хихикнула Сюань Лу. – Ведь такие увлечения никто не афиширует. – Человек может быть вполне взрослым и образованным, хорошо знать и уметь все то, что ты перечислил. И при этом писать фанфики. И, в то же время, обычная школьница, у которой достаточно знаний и таланта, может написать работу не хуже, вложив в нее всю себя. Понимаешь, о чем я?       – Это недоказуемо, о чем тут говорить, – закатил глаза Чжань.       – О том, что, если, допустим, ты сам напишешь фанфик, он, полагаю, будет отвечать всем твоим высоким требованиям. И, вероятно, может быть вполне интересным – не смотри на меня так, Чжань, я не знаю, насколько ты талантлив, как писатель, – засмеялась Лу-Лу. – Разумеется, ты никогда не сможешь похвастаться этим произведением широкой публике. Думаю, ты понимаешь, почему. При этом совершенно не факт, что он будет лучше фанфиков каких-нибудь умных и талантливых школьниц.       – Весьма сомневаюсь, – протянул Чжань, нахмурившись. Что-то из сказанного вселяло в него пока смутное беспокойство. – И это по-прежнему недоказуемо, так как писать фанфик я не собираюсь.       – Разумеется, – серьезно кивнула Цзыи. – Ты слишком загружен работой, того немногого свободного времени, что у тебя остается, никак не может хватить на написание «достойного тебя» произведения. Так что… Никто ничего не докажет, – вздохнула она. – А ведь очередной «потрясающий Лань Ванцзи» мог бы выйти уже из-под твоего пера, – Цзыи игриво подмигнула растерявшемуся Чжаню и отвернулась к печально улыбающейся Сюань Лу.       – Допустим, – выдохнул Чжань после затянувшейся в тяжелом молчании паузы, чувствуя, что совершает огромную ошибку, но упрямо не желая отступать, – я напишу фанфик. Как я докажу, что он лучше?       – Никак, – холодно отрезала Цзыи, внезапно серьезно посмотрев Чжаню в глаза. – Потому что ты его не напишешь.       – Почему это? – опешил Чжань, переставая вдруг понимать, что происходит.       – Из-за твоего отношения. За дело, к которому испытывают подобное пренебрежение, не берутся по доброй воле. Тем более, если это творческий процесс, – как маленькому, разъяснила Цзыи. – К тому же, как я уже сказала, это занимает много времени, которого у тебя нет.       Сюань Лу согласно кивнула, даже не посмотрев в его сторону.       – Найду, – уперся Чжань, уже понимая, что сам себя загнал в ловушку, но не желая сдаваться. Если всякие школьницы пишут, чем он хуже?       Что же до пренебрежения к делу, то они еще просто не в курсе, на какое пренебрежение к себе и своим чувствам он стал способен в последние месяцы. Все это весьма относительно. Главное – мотивация.       – Уверен? – Прищурилась Цзыи. – Это действительно может быть не так легко, как тебе кажется.       – Абсолютно. Никаких проблем, – подтвердил Чжань, подбираясь. – Итак… Лань Ванцзи и Вэй Усянь?       – Хм… Протянула Цзыи, задумываясь. – Не слишком ли просто? Прописать свое видение какого-то момента новеллы – и фанфик готов…       – Как насчет вас? – подала голос молчавшая Сюань Лу.       – Нас? – не понял Чжань. – То есть…?       – Тебя и Ван Ибо. – ласково улыбнулась Лу-Лу. – Вы ведь хорошо общаетесь. Даже вне площадки между вами такая химия и теплота. Очень легко представить, что вы друг другу на самом деле нравитесь. Разве нет? Я бы про вас почитала… – Мечтательно заулыбалась Лу-Лу, пока Чжань застыл изваянием с неловкой полуулыбкой на лице, медленно осознавая.       Цзыи согласно кивнула:       –  Если главный пейринг есть, то дальше дело за тобой, мы за тебя все продумывать не будем.       Его и... Ван Ибо?       Главный пейринг его жизни, черт возьми.       Ван Ибо, по которому Сяо Чжань тихо и скромно сох почти с самого начала съёмок? Главный герой его сердца, свет его души, жар его снов, невозможный задира и гремлин, и самый прекрасный Лань Ванцзи, обладатель незаконно шикарного пресса, который видела вся страна и один конкретный несчастный (счастливый) Сяо Чжань – Ван-И-Бо.       И вот о нем и самом Чжане он должен будет написать… фанфик? И там они должны будут… ? Или нет?       Будто подслушав его мысли, Мэн Цзыи уточнила, ехидно улыбаясь:       – Рейтинг «restricted». То есть мы ждем горячих сцен, но, так уж и быть, делая скидку на твою неопытность, можно без особых подробностей.       Чжань хотел было возразить, что для него можно скидок не делать, но, представив необходимость писать про шикарный пресс Ван Ибо, и все то, что к нему прилагается, во всех подробностях, решил не упорствовать, справедливо полагая, что даже с тем, на что он подписался сейчас, он рискует сесть в обидную позорную лужу, если вдруг все же не справится. С собой.       Так что он просто кивнул и, старательно держа невозмутимое лицо, на всякий случай уточнил:       – Должен быть именно секс или можно обойтись… – Чжань замялся, подбирая слова и значения, невольно представляя, как это будет выглядеть в его фанфике.       – Желательно. Если тебе не хватает знаний в определенной области – советую все же почитать фанфики… Ах да, ты же у нас такое не читаешь. Гей-порно, вероятно, тоже не смотришь, я права? – фыркнула Цзыи.       Чжань покачал головой, уставившись на свои колени. Фанфики фанфиками, но обсуждать с девочками перспективу просмотра гей-порно? Мама дорогая, на что он подписался?       – Ну новеллу-то ты читал? – с надеждой спросила Лу-Лу. – То, что незацензурено?       – Да, конечно, – оживился Чжань, мигом вспоминая любимый фрагмент новеллы, не вошедший в сценарий. – Например, сцена поцелуя на охоте – очень выразительна, жаль, что ее вырезали. Она приоткрывает читателю истинное отношение...       – Да-да, поцелуй был весьма горяч, – усмехнулась Цзыи. – Но я не о нем. Те, что ближе к концу.       Она уставилась на Чжаня с милой улыбкой, в которой ему почудился волчий оскал. Перед глазами Чжаня во всей красе встало то, с чем он все-таки успел ознакомиться. Сразу вдруг стало не хватать воздуха, и захотелось выйти подышать.       – Дааа... Я... читал. – щеки немного запекло, но Чжань быстро справился с собой – отвел глаза, почесал нос, медленно выдохнул.       Он ведь действительно читал. Правда, только самое начало. На первых же шокирующих подробностях Чжань поскорее все закрыл. Нет, он не был ни ханжой, ни гомофобом, что такое секс между мужчинами, в общих чертах представлял, но... Все же, чтобы любить такое, нужно было иметь весьма специфичные вкусы. Практической пользы от изучения именно этих сцен не было, а вот вред – вполне мог бы быть – в виде неловкости, излишней скованности между ним и Ван Ибо, игравшим Лань Ванзци. Глупая и несвоевременная влюбленность Чжаня и без того усложняла ему весь процесс – от ежедневного приятельского общения о работе и не только до совместных репетиций и съемок, угрожая очень серьезно испортить ему жизнь, если все станет кому-то известно.       – Ну вот и отлично, – кивнула Цзыи.       Она продолжала говорить еще что-то, а Чжань слушал ее вполуха и пытался осознать, что ему предстоит сделать. Написать о нем и Ибо. Как они будут сближаться. Пока дружеское общение не перерастет во что-то бОльшее.       Хотел ли он этого? Определенно.       Ощущая, как начинает печь щеки, Чжань решил, что детально обдумать все можно попозже в одиночестве, и сосредоточился на словах подруги.       Как только выдалось немного свободного времени в перерыве между сьемками, Чжань, решив не затягивать (быстрее начнет – быстрее закончит), уединился в своем трейлере, пока до него не добрался Ван Ибо, общество которого сейчас могло только помешать. На мгновение внутри кольнуло разочарованием – если б не эта дурацкая затея, он мог бы, ни о чем таком жутко смущающем не беспокоясь, дурачиться с Ибо, подкалывать его, соревноваться в остроумии, ржать, как ненормальный до колик в животе и (почти) безнаказанно тыкать пальцем в восхитительно твердый пресс. По губам Чжаня расползлась мечтательная улыбка. К некоторым частям тела Ван Ибо он питал особую слабость. Вероятно, стоило это использовать в тексте?       Вооружившись объемным блокнотом (Сяо Чжань, как и все новички, был полон наивных надежд и амбиций, и предпочитал заранее быть готовым к серьезным объемам своего будущего фанфика, хотя, временами возвращаясь с небес на землю, понимал, что на что-то действительно большое у него просто не хватит времени), ручкой и стаканом чудесно холодного чая, принялся активно обдумывать идею. Месяц – немаленький срок, но, если писать вот такими урывками, времени совсем мало. Так что долго обдумывать не выйдет, надо скорее начинать.       Первую идею написать о них, как есть – двое актеров в декорациях съёмочного процесса, он быстро отмел. Во-первых, этого всего, с раннего утра и до поздней ночи, день за днём, ему и без того хватало, и если каким-нибудь школьницам все это было в новинку, то для него оно являлось работой, пусть любимой и интересной, но все же тяжёлой и выматывающей, и к романтике не сильно располагало.       Поэтому Чжань решил представить их обычными людьми, далекими от звездной жизни, и обратился к тому, что более всего имело смысл и привлекательность, на его взгляд – к любимым увлечениям. Для него это было изобразительное искусство, как общая область, в частности, в своем фанфике он мог быть дизайнером (им он мог бы быть и в жизни, если бы не сложилось с карьерой айдола), фотографом или художником, например. Ван Ибо Сяо Чжань почему-то упорно видел танцующим – айдол или нет, но танцы, однозначно, были тем, без чего Чжань его представить не мог. Вечно в движении, грациозный и энергичный, всегда готовый на любую импровизацию, Ибо для него был синонимом танца, его пластичности, красоты и чувственности. И это было одним из того, что очаровывало его в Ибо, потому что ему самому оно давалось нелегким трудом.       Закусив маячивший перед глазами колпачок ручки и шелестя страницами, Чжань обдумывал их первую встречу – место, время, атмосферу. Случайно пересекшиеся взгляды. Знакомство. Взаимный интерес. Там, в их простых «незвездных» жизнях, никто не мог запретить им любить друг друга – Чжань специально позаботился о том, чтобы Ван Ибо в его фанфике не достиг таких же высот, как в жизни, вовсе не потому, что не был достоин их там, но потому, что был достоин любви, которую не надо было прятать от всего мира.       Увлекшись, Чжань не заметил, как пролетело время и испуганно подпрыгнул от негромкого стука в дверь трейлера – перерыв был закончен. Спешно возвращаясь в съёмочный павильон, Чжань прикидывал, когда можно будет продолжить писать. Идеи роились в голове и невозможность сейчас же взяться за них отвлекала и расстраивала.       Новая тайная деятельность Чжаня забавным образом преображала его общение с Ибо, избежать которого совсем он не мог, да и не хотел.       Каждый раз, оказываясь близко к нему, Чжань невольно представлял, что это их реальность, реальность его еще не дописанного фанфика, где они вместе не как друзья, и у него есть полное право просто податься вперед и коснуться губами нежных губ Ибо, притянув его к себе за шею, а потом углубить поцелуй, заставив задыхаться, стонать и требовать бОльшего…       Или же – что Ибо осмелился бы между делом обнять его сзади, запуская вот эти самые прекрасные большие руки под футболку Чжаня, накрывая и сжимая соски, и потом медленно скользя вниз, к поясу штанов, чтобы…       Этим фантазиям не мешало даже отсутствие подобного опыта с парнем. Маячивший перед глазами Ибо с лихвой восполнял это мелкое недоразумение, по мнению Чжаня, сам по себе представляя из себя ходячий секс.       Из последних сил заставляя себя сосредоточиться и вернуть лицу более приличное выражение, Чжань надеялся, что он хотя бы не сильно палится, в первую очередь, конечно, перед самим Ибо.             В общем, если раньше Чжаню было нелегко, то теперь последние остатки мозгов и самообладания, похоже, были готовы радостно помахать ему ручкой и отчалить в неведомые дали.         Спустя пару недель работы урывками, основная часть повествования была готова. Пролистав написанное, Чжань удовлетворенно вздохнул и со вкусом потянулся, разминая затекшие от долгого сидения мышцы.       Писать было легко. Писать было приятно. Придумывать их с Ибо роман было захватывающе, волнующе, сладко. Он никогда бы не подумал, что может так чувствовать себя, пробуя писать фанфик. Повествование текло полноводной рекой, руки чесались продолжить, и Чжань уже предвкушал, как утрет нос Мэн Цзыи и Сюань Лу.       Дело оставалось за малым.       Но именно тут его поджидала серьезная проблема.       Его потрясающие – а как же иначе – герои уже успели побродить вокруг да около (Чжань), предпринять решительные шаги (Ибо), вместе спасти кошку (привет, Орешек), пережить (не)большое приключение, поцеловаться, поссориться (несерьезно) и объясниться в чувствах (пока писал про это, готов был сам пищать от наплыва чувств и лезть к кому-нибудь целоваться, но этот кто-нибудь наверняка спокойно спал в своем трейлере, не ведая о буре, которую переживал Чжань). И теперь, счастливые и свободные от глупых предубеждений, были готовы к следующему важному шагу. По правде сказать, они вообще с трудом держали руки при себе, готовы – не то слово, которым эту жажду можно было описать.       А вот Сяо Чжань к такому готов не был.       Понимая, что самостоятельно с подобным не справиться (то есть, он мог бы написать что-нибудь для вида, как получится, но так бездарно обижать уже полюбившихся ему героев не хотелось, да и Цзыи с Лу-Лу наверняка не оценят, потому что – если какие-то школьницы могут написать про их с Ибо секс, то какого черта он не может сделать это сам?), Чжань, отбросив сомнения, раскрыл неотцензуренную версию новеллы. В конце концов, это талантливый автор, прекрасное произведение, с чего, как не с него, стоило начинать познавать мир гейского секса?       Насколько он ошибался, Чжань осознал слишком поздно.       Да, он узнал много нового. Как бы теперь это все забыть обратно?       Нет, местами, стоило признать, ему все же нравилось. Во всяком случае, это было достаточно горячо. Но писать что-то подобное Чжань точно не собирался. Он сгорит от стыда на месте ещё до того, как успеет сформулировать первые предложения.       На рефлексию, однако, времени не было, до конца месяца оставалось меньше двух недель, герои его фанфика маялись без своего гейского секса, а он сам – без внятного и адекватного понимания, как этот самый секс описать.       Придя, наконец, к выводу, что на войне все средства хороши, Чжань отыскал в сети гей-порно. Пожалуй, тут никаких излишних преувеличений и фантастических извращений ждать не стоило. Да здравствует реализм.       Через полчаса такого просвещения Чжань закрыл открытые вкладки и задумался.       Ну, реализма тут было хоть отбавляй. Так что с графичностью самого процесса Чжань теперь проблем не испытывал. Но в остальном... Представить себя или Ибо на месте чересчур громко стонущего щуплого паренька, которого на протяжении двадцати минут невозмутимо имел во всех позах здоровенный мужик со стильно подстриженной бородкой, Чжань почему-то был не в состоянии. На месте этого самого мужика – тем более.       Второе просмотренное видео не сильно отличалось от первого. Искать что-то еще Чжань не стал, подозревая, что вряд ли найдется что-то ему по душе. Точнее – того, кого бы он хотел увидеть на месте этих абсолютно чужих несимпатичных ему людей, там точно быть не могло.       Чжань снова приуныл.       Его герои любили друг друга, их отношения, полные искренности и нежности, исполненных обожания и трепета взглядов и прикосновений, никак не могли вылиться в подобное бездуховное, неестественное совокупление.       В принципе, информации разного рода наверняка было достаточно, чтобы написать уже хоть что-то. Чжань в очередной раз вздохнул, взял в руки ручку и понадеялся, что по свежим впечатлениям не создаст жуткий гибрид забористых извращений новеллы и высокорейтингового реалистичного гей-порно.       Переборов некоторое смущение – все же писать о таком ему было в новинку – Чжань отпустил себя и позволил своим героям наконец отдаться всепоглощающей страсти. А именно – горячо поцеловаться возле едва закрывшейся за ними двери и начать раздевать друг друга. Не успел Чжань выдохнуть и дописать сцену у двери, как Ван Ибо из фанфика потащил своего Сяо Чжаня в спальню. Чжань, вместе со своим фанфиковским воплощением, задохнулся от волнующего предвкушения и поспешил дать Ван Ибо свободу действий, едва успевая записывать. Руки потели, строчки плясали перед глазами – в них Сяо Чжань уже лежал на кровати – почти раздетый, и смотрел на склоняющегося к нему Ван Ибо – все еще почти одетого. Контраст был обжигающе приятным, ситуация – горячей и многообещающей.       А вот внезапная заминка Чжаня, маленькая остановка перед важным стартом – оказалась не просто лишней. Она стала тем маленьким камушком, который подпирал укрепившуюся за последние написанные сцены стену уверенности Чжаня в собственных силах. И этот камушек внезапно выпал из этой, до поры до времени, устойчивой конструкции, пошатнув ее, заставив опасно накрениться, мгновенно теряя весь настрой и атмосферу.       Сяо Чжань из фанфика, убрав руки с плеч своего Ван Ибо, непонимающе хлопал глазами и зябко поводил обнаженными плечами.       Его Ван Ибо задумчиво взирал на него, упираясь руками в кровать по бокам от головы Сяо Чжаня. И ничего не делал.       Чжань, ответственный за этих двоих, готов был побиться лбом об стену.       Он не мог. Не мог писать дальше, не мог просто взять и описать их секс.       И даже не мог ответить сам себе – почему.       Заведя только что окрылявшее его вдохновение в унылый тупик, в полном моральном раздрае от такой сокрушительной неудачи, Чжань не услышал, как почти бесшумно открылась дверь трейлера, как не услышал и легких шагов в свою сторону. Зато от пораженного выдоха прямо над ухом взвился в своем кресле так, что влетел головой в, судя по всему, подбородок незваного гостя.       Вскочив, как ужаленный, с пытающимся выскочить из груди от испуга сердцем, Чжань воззрился на растерянно потирающего подбородок Ибо. Медленно начиная осознавать, что произошло. И все еще отчаянно надеясь, что Ибо не успел ничего разглядеть в блокноте, который Чжань сейчас нервно сжимал в трясущихся, мигом снова вспотевших ладонях, прикидывая, как и куда его можно было бы незаметно спрятать, пока Ибо не обратил на него внимание.       Ибо, тем временем, перестав потирать пострадавший подбородок, немигающим взглядом уставился в глаза Чжаню.       Секунда. Две. Три.       – Показывай.       – Что показывать? – предпринял смелую попытку перехитрить Ибо Чжань. Сердце на миг обдало холодом, а затем пустилось в такой галоп, что Чжаню показалось, что он сейчас начнет задыхаться. Показывать Ибо, что Чжань пишет фанфик с ним в одной из главных ролей, было никак нельзя.       – То, что у тебя в блокноте, – продолжал напирать Ибо, обогнув кресло и медленно оттесняя Чжаня к стене.       – Это мое личное, – не желал сдаваться без боя Чжань.       – Твое личное – это я, прижимающий тебя, голого, к кровати? – выгнул бровь Ибо, скривив угол рта в ухмылке, с, по-видимому, садистским удовольствием наблюдая, как расширяются и без того большие глаза Чжаня. – В таком случае, какие у тебя от меня могут быть тайны?       Спина Чжаня встретилась со стенкой.       А ладони Ибо – с плечами Чжаня – чтобы точно не сбежал.       Как загипнотизированный, смотря в темные бездонные глаза Ибо в сантиметрах от собственного лица, Чжань как-то растерял все разумные мысли. Кроме одной.       Вот так себя чувствовал его Сяо Чжань, глядя на склоняющегося к нему Ван Ибо.       Как перед падением в бездну. В ужасе и предвкушении ожидая своей участи.       Аккуратно вытянутый из его пальцев блокнот Чжань заметил только тогда, когда Ибо отпустил его и отступил на шаг назад. Блокнот услужливо и подло раскрылся на том самом месте, где прервалось повествование – оно было заложено закладкой-ленточкой. Чжань затаил дыхание, уставившись в лицо Ибо. Это был сокрушительный провал. Но не его спора с Цзыи и Лу-Лу, и не удручающе короткой карьеры Чжаня, как писателя.       Это был провал их с Ибо хороших взаимоотношений. Их недолгой, но так согревающей Чжаню сердце дружбы, которую он так виртуозно вывалял в грязи. Предал доверие, наплевал на все светлое и чистое, что было между ними...       – Это что? – спустя минуту внимательного изучения компрометирующей улики, медленно поднял на него забавно округлившиеся глаза Ибо. – Фанфик?       Он пару раз моргнул, а затем согнулся в приступе безудержного хохота.       Сяо Чжань стоял перед ним, ощущая себя героем какого-то идиотского розыгрыша.       У него тут, между прочим, ужасная трагедия, кризис взаимоотношений и великая депрессия.       А жертва его величайшей ошибки ржет, как бешеный осел и все никак не успокоится.       Один плюс в этой идиотской ситуации все же был. Бояться и нервничать Чжаню уже не хотелось.       Хотелось прибить Ибо, причем так сильно, что руки чесались. Ещё секунда – и он не удержится, и никакие моральные принципы и съёмочный процесс, нуждающийся в безупречном лице Лань Ванцзи, его не остановят.       – Если ты сейчас не заткнешься, я тебя убью, – прошипел Чжань.       И тот, будто и правда, почувствовав, что терпение Чжаня на грани, наконец, угомонился. Несколько раз глубоко вздохнув, приводя дыхание в норму, Ибо распрямился и поднял на Чжаня глаза, в которых тот увидел свой приговор. Догадается Ибо о его "лишних" чувствах или нет, но спокойной жизни Чжаню больше не видать.       – Не убивай меня, Сяо Чжань, я тебе ещё пригожусь, – по-лисьи прищурившись и чуть склонив голову набок, протянул Ибо.       – Это чем же, интересно? – обреченно вздохнул Сяо Чжань. В какой-то степени ему даже стало легче, ведь теперь скрывать было нечего. Почти нечего.       – Ну, ты, кажется, испытываешь трудности с написанием, я прав?       Чжань кивнул, не видя смысла скрывать. То, как он озабоченно пыхтел над недописанной постельной сценой в раскрытом сейчас на этом же месте блокноте, не заметить было сложно. Да и разыгрывать перед Ван Ибо бывалого фикрайтера ему казалось совсем уж смешным.       – Ну вот, – кивнул Ибо. – А я помогу. Одна голова – хорошо, а две – лучше.       Он завис на пару мгновений, а затем растекся в широченной ухмылке.       – О чем это ты там подумал, извращенец? – пихнул его в бок Сяо Чжань.       – О том, что вместе всяко поинтереснее, гэ. – мигом приняв абсолютно невинный и серьезный вид, ответил Ибо. – Разве ты так не считаешь?       – Эээ... – Чжань жопой чувствовал подвох, но вроде все было логично, поэтому, неопределенно пожав плечами, согласно кивнул. – Пожалуй, что так.       – Так что, раз уж ты так открыт всему новому, я не могу отказать тебе в помощи, и постараюсь войти в твое положение и помочь разобраться в ситуации изнутри. – глубокомысленно изрек Ибо и перевел взгляд на подвисшего Чжаня.       – Хм. Спасибо, Бо-ди. Мне очень приятно, что ты так рвешься помогать. – Чжань смущенно почесал затылок, искоса поглядывая на довольного друга.       – То ли еще будет, Чжань-гэ. – широко улыбнулся Ибо. – Давай рассказывай, как тебя угораздило и кого следует за это благодарить.       И, поймав удивленный взгляд Чжаня, пояснил:       – Ну уж явно не тебе самому пришла в голову эта замечательная идея написать про нас фанфик.       Чжань тихонько засмеялся, чувствуя, как становится легко и радостно от того, как Ибо по-прежнему его понимает и даже, кажется, не злится.       Как же ему, Чжаню, повезло.           Уже следующим вечером, когда внезапно отменили съемки следующей сцены из-за испортившейся погоды, представился отличный момент для мозгового штурма.       – Итак, попробуй вдохновиться чужим примером.       Они вновь были у Чжаня в трейлере. Ибо спокойно и уверенно взирал на Чжаня с его же кровати, пока сам Чжань занял стратегически нейтральное кресло и с надеждой ждал результатов.       – То есть… – Чжань не был уверен в том, что правильно понял Ибо.       – Почитай другие фанфики. – кивнул Ибо, и, видя, что Чжань уже готов возразить, добавил:       – Не первые попавшиеся. Стоит найти наиболее удачные примеры, иначе от этого будет больше вреда, чем пользы.       – И как я узнаю, что именно стоит читать? – скептично уставился на него Чжань.       – Очень легко. Не ты один ищешь достойное чтиво в этой области. Таких людей гораздо больше, чем ты думаешь, – ухмыльнулся Ибо, подтягивая к себе ноутбук и кивая Чжаню на кровать рядом с собой.       – Ползи сюда.         От количества фанфиков, найденных по ним на первом же сайте, Чжань надолго завис.       – Нет, я знал, что и здесь мы популярны. Но чтоб настолько…         Одно из «творений» на самой вершине топа фанфиков действительно поражало. Буквально всем. Объемом страниц, накалом страстей, бесконечными перипетиями сюжета. А особенно – красочно и в деталях прописанными сценами секса. От просмотренной по диагонали страницы у Сяо Чжаня встало все, что могло, включая волосы на загривке, в который вцепился зубами Ван Ибо.       В фанфике, конечно.       - Ммм… А обязательно… Секс с проникновением? – стараясь держать невозмутимое лицо, промямлил Чжань. Лицо не подвело, но внутри пробрало желанием пойти с головой окунуться во что-нибудь похолоднее. Потому что, черт возьми, все действующие лица обсуждаемого порнобестселлера присутствовали прямо здесь, разумеется, вместе со всеми занятыми в деле деталями. Не представлять, что и куда должно было проникать, после недавнего просмотра гей-порно, было попросту невыполнимой задачей. Поэтому Чжань сердито сопел, сверкал глазами в экран ноута, ощущая, как полыхают щеки и как его штаны более чем палевно оттопыриваются в самом интересном месте, и надеялся, что Ибо не будет туда смотреть. Вместо продолжения злополучного фанфика Чжань сейчас со вкусом представлял тысячу и один способ отомстить коварной Цзыи. В подобную подлость от Сюань Лу верить не хотелось, хотя он подозревал, что она тоже на такое способна.       – А ты хочешь? – серьезно взглянул на него Ибо, и, если б Чжань стоял в этот момент, то наверняка упал бы. В обморок. Просто чтобы скрыться от такого пронизывающего взгляда. Но падать из положения сидя попахивало откровенным идиотизмом, так что Чжань просто заторможенно кивнул. Увидев, как расширяются глаза Ибо, спохватился и отчаянно замотал головой, рискуя заработать головокружение.       – Нет-нет! Не хочу.       Как его кивнуть-то угораздило?       – Значит, не будем, – вздохнул Ибо.       – Не будем… что? – ощущая, как вместе с градусом неловкости растет градус идиотизма, переспросил Чжань.       – ПисАть. Что же еще? – деловито ответил Ибо. А затем обернулся к нему всем телом и прищурился. – А ты о чем подумал?       – Ван Ибо! – не выдержал Чжань.       – Сяо Чжань! – в тон ему усмехнулся Ибо.       Затем, видимо, сжалился над вконец смущенным Чжанем и решил объяснить.       – Секс с проникновением – это, конечно, здорово, – сразу перешел к сути Ибо, и, Чжань был уверен, нарочно дразня его, повторяя это чертово словосочетание, которое что-то надламывало в Чжане, рождая в нем непривычное желание подчиниться чужой воле, расплавляло все кости, а потом стекало в пах невыносимым напряжением. – Но вовсе не обязательно. Во всяком случае, на первых порах. Для начала, возможно, хватит и рук, – Ибо легко поддел своими пальцами лежащую рядом на покрывале прохладную тонкую ладонь Чжаня и, плавно скользнув грубоватой мозолистой кожей по ладони, сомкнул пальцы в кольцо, заключив в нем тонкую кисть.       Чжань замер, весь сконцентрировавшись на ощущениях от плотно сжимающей его подрагивающую руку большой горячей ладони.       – Дальше было бы неплохо перейти к губам, – хрипло продолжил Ибо, и другая его рука невесомо легла на скулу Чжаня. Большой палец медленно соскользнул к углу рта, как бы между делом мазнув по крошечной родинке, и затем мягко надавил на едва сомкнутые губы, заставляя впустить его.       Чжань, кажется, перестав дышать, перестав думать, покорно приоткрыл рот и тронул языком чужой палец, а затем и второй, уверенно занявший место рядом с первым. Взгляд Ибо держал, убеждал, соблазнял, и, наверное, повтори сейчас Ибо свой вопрос, Чжань бы не смог отказаться. Он уже был его. В плену руки Ибо, распятым ртом на его пальцах, и уже не первый месяц не пытающимся выгнать его образ из собственных мыслей.       – Но, если говорить о тебе, – прерывая зрительный контакт, Ибо подался ближе, вынимая пальцы изо рта Чжаня, обвивая освободившейся рукой его талию и оставляя обжигающий поцелуй на бешено бьющейся на шее нити пульса. – Я бы начал со всего тела. Сантиметр за сантиметром. Изучая. Присваивая его себе…       Губы Ибо медленно скользили по шее Чжаня, выдыхая на нее обжигающе-горячие слова, волной мурашек расходящиеся по телу. Чжань неконтролируемо вздрагивал от этих слов и прикосновений, поддавался, откидывал голову, давая доступ, безмолвно соглашаясь на все.       – И только тогда, когда на этом охренительном теле не осталось бы ни сантиметра, который не был бы моим… – Ибо поднял голову, вновь смотря в глаза Чжаня, который уже едва соображал, что происходит, и тихо, оглушительно тихо прошептал прямо в раскрытые ждущие губы, за мгновение перед тем, как накрыть их своими:       – …Я узнал бы его изнутри.         Весь мир для Чжаня сузился до жарких прикосновений этих мягких губ и языка. Поцелуй, поначалу нежно-неторопливый, быстро стал более напористым, глубоким, требовательным. Затем ненадолго прервался – Ибо, как голодный вампир, присосался к его шее, слегка прикусив ее, и Чжань, моментально превратившись в расплавленное желе, словно издалека, услышал собственный хриплый стон. Краем плывущего от удовольствия сознания почувствовал спиной и затылком мягкую опору – Ибо успел опрокинуть его на кровать. Обе руки Чжаня оказались свободны и в следующее мгновение уже бездумно оглаживали восхитительно гладкую горячую кожу под футболкой Ибо – бока, спина, грудь с маленькими острыми горошинами сосков. Футболка казалась лишней и была быстро устранена, руки Чжаня устремились ниже – на напрягшийся под нежной кожей пресс, который ему разве что не снился, и на пояс джинсов, сидевших слишком плотно. Просто так их было не сдвинуть, и Чжань взялся на ощупь искать трясущимися руками пуговицу и молнию, нуждаясь в том, чтобы убрать все лишнее между ними, разглядеть и потрогать всего Ибо. Будто до сих пор не веря, что все происходит на самом деле и это Ибо – потрясающий, до умопомрачения желанный Ибо, который так долго был рядом, но не был его, сейчас с ним, и Чжань, кажется, вот-вот будет принадлежать ему сам, и отнюдь не в метафорическом смысле.       Пуговица не поддавалась, и Чжань уже подумывал отстраниться, чтобы, наконец, расстегнуть ее, как Ибо сам оторвался от его губ. Он тяжело дышал, весь какой-то взъерошенный (это с ним сделал Чжань?), с пьяным, тяжелым взглядом и приоткрытыми влажными потемневшими губами, выглядевший настолько горячо и порочно, что Чжаню казалось, он сейчас умом тронется от одного этого вида. Или позорно кончит, не выдержав такого зрелища, подумал Чжань, смотря, как Ибо, будто издеваясь, облизывает губы.       А затем говорит:       – Вдохновился?       Что?       Смысл слов ускользал, как и сам Ибо, усевшийся рядом на кровати, пытающийся восстановить дыхание и безуспешно отвести от Чжаня глаза. Весь – как натянутая струна, горячий и такой очевидно возбужденный, Ибо сидел в шаге от него и это расстояние между ними звенело, дрожало, умоляло сократить его, вернуть их друг другу. Чжань, как примагниченный, качнулся навстречу, не в силах этому сопротивляться и не понимая – зачем, но жесткая ладонь Ибо уперлась в его грудь.       – Примером. Ты хотел написать фанфик.       Голос у Ибо был хриплый, вибрирующий от напряжения, и Чжань отстраненно подивился тому, как тот еще держится. Какое написать, твою мать, Ибо. Я сейчас взорвусь тут нахрен. Ты в своем уме, вообще?       – Я хотел тебя, – раздраженно выдохнул Чжань, надеясь, что повторять не придется и его поймут с первого раза. Потому что слова Ибо Чжань понимать отказывался.       – Ты сказал, что не хочешь, – Ибо сделал паузу, наконец взглянув на Чжаня какими-то больными глазами. – Секса.       Чжань подавил желание закатить глаза и просто стукнуть этого идиота, чтобы мозги на место встали.       – У тебя устаревшая информация, – видя, что Ибо по-прежнему пытается бороться с самим собой, заодно заставляя терпеть и Чжаня, он поспешно добавил:       – Я хочу.       Ибо, вздрогнув, опустил голову, и Чжань перестал понимать что-либо вообще. Плюнув на словесные реверансы, все-таки подался вперед и заключил Ибо в объятия. Погладил голую, чуть влажную спину, скользнул с нее на шею, зарывшись пальцами в волосы, оттянул их, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. Что могло случиться за несколько минут их поцелуя, что он теперь так шарахается? Чжань был настолько плох?       – Ибо, что случилось?       Ибо молчал, как партизан, упрямо смотря куда-то в сторону, а Чжаня не оставляло ощущение, что с ним явно что-то не так. И Чжань был твердо настроен разобраться, в чем дело.       – Ты ведь тоже хочешь? Я же вижу, – нахмурившись, он со всей возможной уверенностью заглянул в глаза Ибо, пытаясь понять, что тот чувствует. Веря, что сможет помочь, что бы это ни было.       Ибо отрывисто кивнул, и вдруг, подавшись к нему, обхватил Чжаня руками, вжимаясь в него всем телом, и уткнулся лицом в шею.       – Прости. Я не должен был. Я просто хотел помочь… Думал, что смогу остановиться… – отрывисто и глухо, будто с трудом выталкивая слова, бормотал Ибо, словно торопясь освободиться от груза молчания.       – Зачем останавливаться, Ибо? – комедия абсурда продолжалась, Чжань все никак не мог связать эти слова Ибо хоть с какой-нибудь логикой.       – Я не хотел тебя разочаровать, – тихо и как-то насупившись, наконец поделился Ибо, очевидно, своим главным страхом. И судорожно вздохнул, слегка расслабляясь в руках Чжаня, который все еще ничего не понимал, но был заранее готов все понять и простить.       Еще бы понять и простить себя смог сам Ибо.       – Почему ты думаешь, что смог бы меня разочаровать? – мягко поинтересовался Чжань, поглаживая взъерошенный затылок. Эх, не в таком ключе он рассчитывал продолжать прикасаться к этому человеку, полураздетому и сидящему на его кровати, в его объятиях. Но, судя по всему, эта проблема требовала обсудить ее, а не замять и отвлечься на что поинтереснее, и Чжань терпеливо ждал.       – Потому что я не умею, и боялся, что тебе не понравится, – пробурчал Ибо в его шею. Чжань подумал, что ослышался. То есть как это не умеет?        – Ты же сам мне… – Чжань припомнил, что Ибо говорил ему, фактически соблазняя, так это было горячо. Информации было мало, и, на самом деле, все это было Чжаню понятно и так, ведь не менее важны были жесты и взгляды.       – В смысле, что у меня нет опыта. Совсем. – Набрался смелости Ибо оторваться от плеча Чжаня и посмотреть ему в глаза. Упрямо и виновато одновременно.       Это выглядело так мило, что Чжань с трудом удерживался от смеха – не хватало сейчас еще и обидеть его такой реакцией, они и эту-то проблему еще не решили.       – Постой. Откуда ты тогда все знаешь… – наконец сложил два и два Чжань.       – Фанфики, Чжань-гэ, – криво усмехнулся Ибо.       Когда весь смысл наконец дошел до Чжаня, настала очередь Ибо слушать идиотское ржание и пыхтеть от возмущения. Да, он не хотел обидеть Ибо своим смехом, но просто-напросто не удержался. Облегчение постепенно разливалось по всему телу, даря глупую эйфорию от того, что ничего страшного, на самом деле, кажется, не было. Просто кое-кто, видимо, считал, что к сексу стоит быть готовым, как к экзамену.       К чести Ибо, от рукоприкладства он тоже удержался.       – То есть, ты хочешь сказать, что тоже ни разу не занимался чертовым гейским сексом, а только читал про него, – Чжань сделал усилие над собой, чтобы не скатиться опять в истеричное хихиканье. – Потом попробовал и втянулся… А потом сдал назад, потому что побоялся разочаровать своей неопытностью?       Ибо, очаровательно краснея ушами и шеей, надув губы и смущенно пыхтя, кивнул, смотря куда-то за плечо Чжаня. Прятаться в чужую шею и дальше он, видимо, посчитал совсем уж недостойным. Смеяться Чжаню уже не хотелось. Хотелось обнять покрепче этого идиота и вправить ему мозги обратно в его красивую голову. И вот кто их них двоих слишком много думает?       – И ты всерьез считал, что я посчитаю тебя, в твои зрелые двадцать с хвостиком, опытным ловеласом, спящим с парнями направо и налево, невзирая на контракт и публичность, и набравшегося подобных знаний на собственном опыте?       Кажется, Ибо наконец проняло юмором ситуации и он мелко затрясся от смеха, качая головой.       – Я вообще-то не планировал дразнить… Но ты просто себя не видел, Чжань-гэ. Я думал, ты в обморок свалишься от волнения. Я просто не смог удержаться, – наконец, вновь задорно сверкая глазами, ответил Ибо.       У Чжаня будто гора с плеч свалилась –  так он обрадовался привычному самоуверенному смешливому Ибо, трогательно прячущему неловкость за напускной бравадой.       – Потому что дело не в сексе, – Чжань опустил взгляд на пухлые, растянутые в улыбке губы Ибо и, мысленно зажмурившись, решился. – Ну, не только в нем, – поправился Чжань. – Дело в тебе.       С замиранием сердца он увидел, как Ибо вскинул голову, неверяще глядя на него. Понял, что хотел сказать ему Чжань?       – И, если ты готов наконец получить новый опыт, может, мы, наконец, продолжим? Потому что от новости, что я буду у тебя первым, я тут сейчас сгорю нахрен, если ты не…       Не успевшего договорить Чжаня снесло бронепоездом и размазало по кровати в одно мгновение, он не то что слова сказать – вздохнуть не успел.       И дышать нормально получилось очень нескоро – Ибо, будто желая наверстать упущенное, долго варварски насиловал его рот, отчего Чжань опять всерьез побоялся, что кончит только от этого, а потом, на контрасте нежно тронув губами родинку под губой, отчего у Чжаня на миг перехватило горло, спустился на шею и, кажется, отомстил за укус в собственную вдвойне или втройне, как минимум. Дальше начала мешать одежда, и Чжань приподнялся, чтобы помочь Ибо себя раздеть, отстраненно думая, что недостаток опыта тот с лихвой компенсирует горячностью и энтузиазмом.       Когда Ибо довольно болезненно куснул его сосок, Чжань начал опасаться, что одним из основных пособий начинающего гея Ибо избрал те самые сцены из новеллы, и сейчас Чжаня ждет не самый легкий и безболезненный опыт. Но дальше Ибо принялся так по-кошачьи ласково, извиняясь, зализывать укушенное место, что Чжаню от неожиданно нахлынувшей нежности и смущения одновременно захотелось закрыть лицо руками. Или опрокинуть Ибо на спину и сделать с ним то же самое. Или хотя бы просто приподняться и посмотреть.       И через какое-то время, вконец залюбленный, взмокший, измученный ласками, Чжань наконец смог собрать себя в кучу, приподняться и оценить происходящее.       Новелла мигом была забыта, а вид склонившегося над его членом (где-то в процессе они наконец-то избавились от раздражающих шмоток) Ибо с лихорадочно блестящими глазами и потемневшими припухшими губами, только что почти отправившими Чжаня за грань, сделал с ним что-то странное. Чжань сломался, перестал нормально дышать, думать, и даже, кажется, слышать, потому что свой вопрос Ибо повторил уже явно не в первый раз.       Есть ли у него что-нибудь. Надо полагать, речь шла о презервативах.       Чжань нахмурился, пытаясь собрать в кучу растекшиеся от удовольствия мозги. Мозги отсутствовали. Презервативы, судя по всему, тоже.       Хотя нет. Пошатываясь, Чжань сел на кровати, растерянно оглядываясь, будто был не в своем трейлере, а где-нибудь на луне, как минимум. В поле зрения наконец попал рюкзак, в одном из отделений которого, кажется, должны были быть презервативы, просто забытые там за ненадобностью, и Чжань обрадованно вскочил за ним, чуть не навернувшись на ослабевших ногах. Ибо подхватил его, не давая упасть, и толкнул обратно.       – Сядь уже, пока вместо секса не заработал сотрясение, – ласково усмехнулся Ибо и указал на рюкзак. – Там?       Чжань кивнул, не доверяя голосу, и проследил за тем, как восхитительно обнаженный Ибо, плавно соскочив с кровати, нагибается за рюкзаком, демонстрируя подтянутые ягодицы и крепкие бедра. Он же не специально, да? Потому что Чжань вообще-то не железный. И пусть сейчас он, вроде как, был готов на растерзание голодным неопытным юнцом, но вот готов ли был к подобному сам Ибо, Чжань не знал. И настаивать не собирался. Однако это не значило, что он не хотел.       О том, что нужны были не только презервативы – спасибо, Ибо, что ты читал не только новеллу – Чжань узнал, когда несколько шуршащих квадратиков были высыпаны на постель, а Ибо все продолжал вопросительно взирать на него, чем-то, кажется, недовольный.       – Ты… – кажется, у них опять были проблемы. Точнее, у Ибо, который грозился вот-вот снова впасть в модус девственника.       Ибо погладил Чжаня по бедру, теребя в другой хрустящий пакетик и избегая смотреть Чжаню в глаза. Чертова заминка с презервативами явно не пошла на пользу его уверенности. А ведь как хорошо все шло. Просто сногсшибательно. Буквально.       – Ты хочешь… чтобы я… – Решился все-таки высказать свои мысли Ибо.       – Я хочу, чтобы ты меня трахнул, Ибо, – тихо, но четко, глядя ему в глаза, сказал Чжань. Потому что – вообще-то – он с ума сходит по этому человеку, он уже, подобно героям своего фанфика, жаждет ощутить его в себе, понять, каково это вообще и каково это – с ним. Он хочет, в конце концов, заняться с ним любовью, и черта с два его что-либо сейчас остановит. Явно не то, что из них двоих, вероятно, принимать взрослые решения придется ему. Иначе он не выдержит и сделает что-нибудь сам. Но, к сожалению, достаточными знаниями в нужной области из них двоих обладал только Ибо, так как ни новелла, ни гей-порно, как впоследствии оказалось, не были в этом надежным подспорьем.       Ибо со стоном уткнулся лбом в колено Чжаня и несколько раз глубоко вздохнул – Чжань видел, как вздымались его плечи – а затем уже более решительно спросил, подняв голову и обжигая темным тяжелым взглядом, пробирающим до костей:       – У тебя есть смазка?       У Чжаня не было смазки. Но было знание, что терять время не стоило. Он качнул головой, очень надеясь, что это не проблема, потому что – как дать задний ход сейчас, он не представлял совершенно.       – Что-то другое может подойти?       Ибо нахмурился, обвел взглядом небольшое пространство спальни и метнулся в ванную. Чжань, напрягшись, прислушивался к копошению и перестуку на полках, безучастно гадая, что выберет Ибо. Не то чтобы ему было принципиально, главное, что дело не стояло на месте. Только сейчас он начал понимать, что заминка могла выйти боком не только Ибо. Чжаня, оставленного одного, покорно ждать и предвкушать, внезапно начало мелко потряхивать.       Ибо принес массажное масло. Пойдет, Чжаню уже было откровенно плевать. Ибо приземлился на кровать, бросив у ног Чжаня розовый флакончик, тут же подтягиваясь выше и целуя, словно извиняясь за задержку, и Чжань с охотой отвлекся на это, стараясь расслабиться и унять дрожь, пока ее не почувствовал Ибо. Тот и так волновался, всеми силами стремясь сделать так, чтобы Чжаню было хорошо, и лишние нервы ему бы точно не помогли.       Похоже, Ибо все-таки понял, что что-то не так. Потому что темноту и тяжесть возбуждения в его глазах разбавила тревога, он выжидательно уставился в глаза Чжаня, будто тот мог вдруг передумать, и мягко и бережно – слишком бережно – погладил живот Чжаня, словно пытаясь успокоить.       – Ибо, – вздохнул Чжань, откидывая голову на подушки, потому что сил внезапно совсем не осталось. – Если ты сейчас же не пошевелишься, за дело возьмусь я. А тебе придется мне по ходу все подробно объяснять. Ты этого хочешь сейчас?       Чжань чуть приподнял голову, чтобы видеть реакцию Ибо. Которая его несколько озадачила. Потому что Ибо идея, кажется, понравилась.       Впрочем, менять ближайшие планы Ибо, кажется, все же не собирался.       Чжань не успел оглянуться, как его член снова окутал влажный жар и все мысли тут же вылетели из головы. Кажется, Ибо учился реально не по дням, и даже не по часам, потому что дилетантством тут уже и не пахло. Хотя менее получаса назад он едва не оцарапал тонкую кожу зубами и так горячо и жалостливо давился слезами от усердия, что Чжань не смог терпеть такого издевательства Ибо над собой и над ним самим заодно, и просто прервал его, поторопив с продолжением банкета.       Теперь же у Ибо получалось значительно лучше, и то, что Чжань не кончил в первые же минуты, объяснялось, видимо, только нервозностью. А потом еще и проникшим в него пальцем, резко изменившими картину ощущений в не самую приятную сторону, заставляя дернуться и сжаться в отторжении. Быстро сообразив, что, напрягаясь, он никому лучше не сделает, Чжань постарался расслабиться. Выходило это пока с трудом, но Ибо, с удвоенной энергией взявшись за его член, не вынимая пальца, сотворил чудо, и Чжань не только расслабился, но и, в лучших традициях пошлых анекдотов, стал получать удовольствие. Причем как-то незаметно это удовольствие пересилило нервирующее напряжение и дискомфорт, а на очередном движении уже нескольких пальцев внутрь Чжаня подбросило на кровати от прошившей внутренности судороги удовольствия с таким неожиданно громким вскриком, что на секунду даже Ибо поднял голову. В его глазах был такой неприкрытый детский восторг, что Чжаню, несмотря на уплывающую от противоречивых ощущений голову, захотелось смеяться.       Но смеяться, как и вообще думать о чем-либо, быстро расхотелось.       Ощущение медленно поддающихся натяжению мышц, томного ритмичного раскачивания пальцев внутри, и расходящееся от них же острой вспышкой удовольствие мешались с восхитительным ощущением вернувшегося на член рта. Чжань непрерывно постанывал от удовольствия, то и дело норовящего перехлестнуть через край, пытаясь зажимать рот ладонью, уже задыхаясь и закатывая глаза, и торопил Ибо, кажется, вошедшего во вкус и решившего умотать Чжаня до смерти раньше, чем тот дождется основного блюда.       То, что Ибо не прикасается к нему, Чжань, только и успевший выдохнуть, прочувствовав непривычную пустоту внутри и прохладу снаружи, заметил не сразу – ровно в тот момент, когда пальцы на миг вернулись, холодно погладив чувствительные сжимающиеся мышцы, а потом снова исчезли и Ибо склонился над ним, подхватив под коленом, почти сложив пополам. Чжань, невольно напрягаясь, попытался сосредоточиться на красивом лице Ибо – с распухшими искусанными губами, нахмуренными бровями и наконец проступившими красными пятнами на щеках. Он совратил Лань Ванцзи – подумал Чжань. И непроизвольно вздрогнул от острой распирающей боли, задохнулся и сжался, кажется, всем телом, вдруг резко всплывая из дурмана удовольствия, в котором плавал до сих пор.       – Чжань? Чжань, блять, дыши, дыши…  – паникующий хриплый голос Ибо заставил раскрыть зажмуренные глаза. – Нужно расслабиться, давай.              Усилием воли заставляя себя перестать напрягаться, Чжань сосредоточился на огромных испуганных глазах Ибо и на его подрагивающей руке, гладящей его мокрую щеку. Если он сейчас не расслабится, Ибо решит, что сделал что-то не так и, чего ради, сбежит, испортив им обоим их уже крышесносный первый раз.       Ибо нашел руку Чжаня, которой тот до побелевших костяшек вцепился в простыню, и, отняв ее, на удивление бережно переплел их пальцы, спрятав узкую ладонь в своей – широкой и крепкой, и при этом с такой нежностью посмотрев на Чжаня, чуть сведя брови, что у того защемило сердце.         Спустя несколько минут, что Чжань провел, весь взмокнув от напряжения, в бесполезных попытках расслабиться и убедить Ибо, что он жив и даже не особо пострадал, у него – о чудо, да неужели – наконец это получилось. И расслабиться, и убедить Ибо, что Чжань уже почти в порядке и можно, наконец, продолжить, иначе они тут просто заснут, Ибо, ты время видел вообще?       Выдавленные через силу кособокие шутки, как ни странно, убедили Ибо, и Чжань, поначалу еще дергаясь на первых движениях, ожидая резкой боли, понял, что все не так уж плохо. А когда Ибо еще немного сдвинулся, сильнее прижав ноги Чжаня к его груди, на очередном толчке вскрикнул, вскинувшись всем телом, от неожиданной вспышки удовольствия, и стукнувшись запрокинутой головой об изголовье. Снова испугав этим Ибо, который, вместо того, чтобы закрепить результат, полез к нему убеждаться, что Чжань в порядке.       Успокаивающе притянув Ибо к себе и получив короткий нежный поцелуй, Чжань улыбнулся дрожащими искусанными губами:       – Будешь трахать – не буди.       Наверное, это было слегка чересчур. Или нет.       Потому что сходящий с ума от возбуждения, наконец отпустивший себя Ибо сорвался в совсем не нежный сумасшедший темп, железной хваткой вцепившись в бедро Чжаня, удерживая на месте. А сам Чжань между стонами и криками не успевал даже вздохнуть, не то что запротестовать.       Не то чтобы он хотел.       Кажется, Чжань разбудил зверя.       Уже после, выплыв из полного блаженной неги беспамятства, Чжань подумал, что о таком Ибо не мог и мечтать, не говоря уж о том, чтобы получить.       А еще – что, наконец, понял, отчего так кайфовал Вэй Усянь.   ***       – Ниже, Чжань-гэ, ниже, – шепнул Ибо, заглянув Чжаню через плечо прямо посреди постельной сцены. – Там тоже есть прекрасные места, жаждущие внимания.       – Блять, Ибо! – Тот вздрогнул, неожиданно прерванный на самом интересном месте. – Зачем так подкрадываться?       – Я вообще-то уже полчаса тут с тобой сижу, если ты не заметил, – гремлински заржал Ибо. – А они у тебя все никак не потрахаются.       – Я заметил, что ты собирался учить свои реплики, а не лезть в мой фанфик. – закатил глаза Чжань, проигнорировав окончание фразы.       – То есть, лао Сяо уже не нуждается в помощи этого скромного почитателя его таланта?       – Лао Сяо, в кои-то веки, пытается сам проконтролировать столь ответственный и деликатный процесс, – нахмурился Чжань.       – О, лао Сяо созрел для роли Лань Ванцзи? – оживился Ибо и, присев перед ним на корточки на ступеньках, обхватил его колени, сложив на них подбородок и хитро уставившись бесстыжим взглядом прямо в глаза Чжаня, сразу почуявшего подвох. – Я с удовольствием побуду для тебя твоим Вэй Усянем…       Чжань ощутил, как щеки неконтролируемо и стремительно запекло от смущения. То, что он, наконец, смог преодолеть себя и начать писать чертову постельную сцену, не значило, что он волшебным образом приобрел умение с невозмутимым видом обсуждать такие вещи. Для кое-кого, судя по всему, врожденное, потому что этот несносный ребенок – на шесть лет младше Чжаня (!), на секундочку – своим грязным ртом мог говорить такое, что хотелось по страусиному прятать лицо под одеялом от этого взгляда и голоса.       – Не трогай моего Вэй Усяня, лао Ван, у него и так жизнь нелегкая сложилась, – Чжань сурово выставил палец в сторону Ибо, старательно не думая о не желающих уходить из мыслей образах распростертого под ним Ибо с алой лентой Вэй Усяня в почему-то длинных темных волосах, разметавшихся по подушкам. Только лента. И больше ничего лишнего.       – Тогда, вероятно, лао Сяо сейчас фантазирует не о Вэй Усяне? – выгнул бровь Ибо и внутренности Чжаня опалило жаром понимания, что его прочли, как раскрытую книгу. Увидели насквозь. – Раз уж в центре твоего внимания сейчас мы… – Ибо коротко стрельнул глазами в сторону все еще раскрытого на коленях Чжаня блокнота. – То в следующей сцене им придется поменяться ролями.       – Я, вообще-то, не планировал продолжать, – хрипло ответил зависший Чжань.       – Зато я планировал. – коварно ухмыльнулся Ибо, и вдруг как-то странно посерьезнел и с ноткой неуверенности в голосе уточнил:       – Ведь Чжань-гэ не думает так легко отвязаться от своего диди?       Чжань удивленно моргнул на неожиданную метаморфозу. С таким Ибо он не знал ни как говорить, ни что делать. Темные глубокие глаза Ибо напряженно смотрели на него, спрашивали, просили, и Чжаню вдруг показалось, что он видит в них отражение себя месяц назад – измученного не находящими выход чувствами, сходящего с ума от напрасно подавляемых желаний, запертого в клетке собственной убежденности в том, что его чувство невзаимно. С неровно забившимся сердцем Чжань чуть подался вперед, решаясь, и выдыхая почти в удивленно приоткрывающиеся соблазнительные губы:       – О, нет, этот диди может не рассчитывать на это. Гэгэ осознал, что он ему просто необходим, и теперь у него очень большие планы на него. И гэгэ не потерпит отказа.       И с облегчением выдохнул, увидев, как заискрились восторгом глаза Ибо, а губы растянулись в широченной улыбке.       – Какой коварный гэгэ…. Он наверняка замышляет… – рука Ибо под прикрытием блокнота и свободной футболки скользнула между колен Чжаня. – … сделать со своим диди что-то нехорошее.       – Непременно. Если этот диди даст своему гэгэ пару уроков, – с невиданным наслаждением кивнул Чжань, чувствуя себя невероятно счастливым и всемогущим в этот момент.       У них были их невероятные чувства, о которых они могли сказать друг другу. И они сами были друг у друга. И ничего более прекрасного и окрыляющего Чжань себе и представить не мог.       Хотя нет. Мог.       Он отложил блокнот и встал, подавая руку Ибо. До начала сьемок следующей сцены еще оставалось время – как удачно.       Зачем представлять, если можно ощутить по-настоящему?           – Смотри-смотри! – Сюань Лу пихнула Мэн Цзыи в бок, кивая на показавшуюся из-за дальнего павильона парочку. – Какие они миииилыеееее!       Цзыи фыркнула и хлопнула Лу-Лу по плечу.       – Какие мы молодцы! А то мучиться бы им еще хрен знает сколько…       Сяо Чжань и Ван Ибо выглядели просто бесстыдно счастливыми. Чжань слепил улыбкой похлеще полуденного солнца, Ибо не отрывал от него горящего пронизывающего взгляда, обласкивая им с ног до головы, и этот почти секс на публику, похоже, не смущал никого, включая их самих.       Цзыи потянулась за бутылкой холодного чая, чтобы запить весь этот сахар, провожая глазами сладкую парочку, исчезнувшую в направлении трейлеров. Передумав пить, приложила восхитительно ледяную бутылку ко лбу – ручные вентиляторы должны были привезти только на следующей неделе, а обмахивания сценарием уже не помогали.       Лето обещало быть жарким.