Опасный противник

      После такой речи Лауры Кубу, смеясь, хлопнул Джина по спине и сказал:       — Ну что ж, если этот Шушушу так крут, чего же мы ждем? Пойдем смотреть, как наш Феттелёчек опозорится!       — Что ж, на это будет занятно посмотреть, я даже готов на это потратить тысячу и двести хни за первый ряд! — воскликнул Джин, и приободренный, пошел вперед. Но тут случилось нечто неожиданное.

«Ты действительно так хочешь посмотреть на его фиаско?»

      Что это? Не его уши это услышали! Голос в голове? Он сошел с ума?! Но нет… этот голос ему не принадлежит, это что-то извне, и словно что-то знакомое…

      «Ну и дурачина же ты!»

      И вдруг он понял: взглянул на Драка, и мысль его подтвердилась: красный дракоша стоял и импозантным жестом опускал фейспалм за фейспалмом себе на покатый чешуйчатый лоб.       — Вот это дааа.! Я. я… умею читать твои мысли? Хотя погоди-ка, ты кого это болваном назвал? — Джину уже начинало казаться подозрительным, что за такой промежуток времени столько личностей так или иначе намекнули, что он дурачелло.       Стоящие рядом друзья не совсем еще понимали, что происходит с их другом, но, наученный в этом плане, были уже готовы наблюдать очередное занимательное зрелище. Кубу даже взял невесть откуда взявшийся попкорн.       Драка лишь закатил глаза.

«Джин, слушай сюда, зря ты желаешь Феттелю проигрыша. Ведь сам подумай, если Сатори победит Баскервиля, это будет означать, что он сильнее нашего старого знакомого. А если бы выиграл Феттель, то у тебя был бы шанс на победу, ведь его ты уже побеждал на Поски!»

      — Ухх-ее… Драка, а ты же прав! Что ж, ну в любом случае, ничего мы изменить уже не можем. Так что пойдемте уже смотреть гонку!

***

one hour later       — Мда, я думал, что будет эпичная гонка, но такого позора от Феттеля я не ожидал — сказал Джин с озабоченным лицом — проиграл на целых 2 круга. Хотя, кого я обманываю, я бы даже 1 круг не проехал. Ребята уже хотели отвесить парню лещей, но Драка их опередил:

«Не стоит недооценивать наши способности, Джин»

— и больно цапнул красноволосого за ногу.       — Айай! — завопил Джин. Почему?       Но ответить ему не дали. К фонтану, у которого они сидели подошел вдруг высокий парень с пепельными волосами и с повязкой на голове.       «Сатори!» — пронеслось у друзей в голове.       — Не против, я тоже присяду? — спросил парень. Сказать, что ребята были в шоке — ничего не сказать. Они не видели того презрения, что было у Феттеля, нет. Ощущение, словно они видели перед собой не грозного противника, а обычного школьника старших классов. Посмотрев на ребят и всё поняв, он спросил:       — Вы тоже слышали обо мне как о великом гонщике?       Ребята лишь кивнули.       Шу ударил с досадой ладонью по каменному бортику фонтана, на край которого он оперся.       — Из-за этих сплетен мои друзья просто испарились. Мол вот, ты уже великий гонщик, зачем мы тебе… Тьфу ты. Считают, что я зазнался и всё такое… А вместо них появляются какие-то… прихлебатели, а не друзья. Так что теперь во мне все видят либо противника, либо наживы. А в случае их победы — наставника. Ещё и Феттель этот — самонадеянный придурок, говорит мол ты точно станешь моим наставником, и моё имя будет известно всем. А сам на гонке такой невнимательный, словно мух считает. Да пошло оно всё, и гонки эти, и слава, вообще всё! — и он уставился на рябь воды.       — Твою ж мать, до чего я докатился. Жалуюсь незнакомым людям, словно они плакательная жилетка. Извините меня, просто накопилось.       — Сатори Шу, это было, конечно. неожиданно, но всё в порядке. А то что ты, как ты говоришь, «жалуешься на жизнь незнакомцам» — это вполне нормально, учитывая, что у тебя нет друзей. — сказала Лаура.       Видимо Шу понял, что его пытаются поддержать. Он снова развернулся к ребятам, и спросил:       — А хотите послушать мою историю?       — Да! Да, хотим, рассказывай! — Джин был явно заинтригован.       — Хм, это так странно… Но у меня сегодня вообще такое меланхолическое настроение, так что, раз уж вы согласны выслушать меня, то я, пожалуй, воспользуюсь щедростью ваших ушей, — на этих словах он чуть улыбнулся. — Знаете, я бы даже не решился заниматься гонками, если бы не кое-какие обстоятельства — мой отец был против того, чтобы я интересовался Монкартом. Мол, это опасно, бесполезно и бессмысленно. И так далее и так далее. Вообще, он был пьяницей, и был готов что угодно сделать за бутылку алкоголя, поэтому так по-дурацки прозвучали его слова о Монкарте. Сам хоть бы работу нашел, придурок. Да, я сказал это про своего отца. Хотя вы сейчас убедитесь, что эпитет мною подобран оправданно. Так что бы вы думали — он просто ушел. Бросил мою мать с маленьким ребёнком, моим братом. Да и моя мать… До сих пор не могу понять этого ее поступка и простить ее. Когда я подрос, она вдруг решила, что будет прекрасным решением оставить меня жить одного. А единственным средством существования для меня стал Монкарт, и так и появилась кличка «Брошенный демон». Немного пафосно, но это помогает справляться с внутренней болью о предательстве собственной семьи.       Ребята не знали, что сказать. У парня просто тяжёлая жизнь, и ему можно было только посочувствовать. Лаура осторожно приобняла парня, сказав:       — За что судьба с тобой так поступила? Если нужна будет помощь, или захочешь высказаться — мы частенько будем здесь, у фонтана. Мы живем вот в этой гостинице.       Кубу решительно подтвердил слова Лауры:       — Лаура права. Шу, если тебе потребуется помощь или нужно будет выговориться, приходи сюда.       Джин молчал. Ему теперь было не по себе от мысли, что, выслушав его, он завтра на гонке будет его противником и будет снова делать всё, чтобы его победить.

      «Что ж, либо друг, либо соперник. Либо сочувствие, либо победа»