Добрый злой

«Меня никогда не подводила моя чуйка». Как и на большинстве инструментальных концертов, воздух был пропитан пафосом и напыщенностью. Нарочитая интеллигентность выедала глаза, а навязчивая жеманность, щедро сдобренная духотой помещения без намёка на окна, липла к коже. Чонгук ощущал себя то ли постояльцем, то ли заслуженным работником борделя. Искушенные ценители наверняка бы сказали, что стены и шторы в арочных проходах были цвета «от Valentino». Но мы люди более-менее приземлённые, поэтому - красный. Много красного. Даже слишком. Но, по-видимому, именно этот красный умиротворяюще действовал на быков высшего общества. Но, стоит отметить, что юный противник la bourgeoisie вполне неплохо смотрелся в классическом костюме, пусть даже с открыто презирающим и явно недовольным лицом. Да, нарядиться в костюм его заставил тоже Намджун. Неоспоримым плюсом было то, что столик, забронированный его компанией находился на балконе, в аккурат над левым краем сцены. Тут тебе и воздуха чуть больше, и близко к музыкантам, и обзор панорамный. Грех жаловаться на самом-то деле. Гул, наверняка, возвышенных и неспешных бесед пронзили резкий удар по клавишам фортепиано, небрежное касание струн инструментов и вмиг наполнившейся экспрессией саксофон. Концерт начался. И вполне бодро. Чонгук ожидал заунывные, склоняющие в дремоту мотивы. Он счёл мелодию довольно недурной. Конечно, не до такой степени, чтобы, как один из тех официантов в толпе у VIP-мест у самой сцены, начать выстукивать блестящим носком туфли ритм в унисон с барабанщиком, и неприметно щёлкать в такт пальцами. Но, в целом, было неплохо. Следующая песня была совершенно другого настроения. Знай ещё Чонгук английский язык, то обязательно бы понял, о чем так вдохновенно и эмоционально поведывал солист. Наверное опять о любви. Процентов эдак 70% (если не больше) от всех когда-либо написанных песен - как раз про любовь. Будто больше тем нет и закончилось всё и все на этом свете. - Не желаете чего-нибудь выпить? - Яду. - Прошу прощения? - Хорошо, тогда Бéйлис. И яблочный штрудель с корицей. С шариком ванильного мороженого. «Гулять так гулять.» – подумал Чонгук, уже довольный тем, что лакомство обойдётся ему в ровным счетом ничего, так как вся еда и напитки были включены в стоимость брони столика. К счастью, следующая песня была поэнергичней и уже предпринимала попытки растормошить своим потоком, казалось бы, все ещё холодного к этому жанру, парня. Теперь ножкой притопывал уже он. - Ваш заказ. - Премного благодарю. Краем глаза Чонгук успел ухватить картинку: карамельного цвета руки, стараясь не произвести ни децибела лишнего шума, поставили бутылку кофейного ликера на стол из темного дерева, стеклянный стакан похожий на бочонок и, как принято во всяких навороченных заведениях, огромную, кремового цвета, тарелку, на которой где-то в серединке ютился присыпанный пудрой штрудель на пáру с украшенным листочком мяты шариком джелато, чуть подтаявшего от теплоты сладкой выпечки. А джаз не так уж и плох, да, Чонгук? С таким-то аппетитным аккомпанементом. С доброй частью бутылки ликера ушло и презрение к окружающим (а-ля) аристократичным силуэтам, а руки сами пускались в пляс то выстукивая ритм по дереву, то звеня только закончившими трапезу приборами, то щёлкая пальцами в такт музыкантам, когда тот карамельный официант наиболее аккуратным образом из возможных выхватил нож с вилкой из уже чересчур активной хватки Чона. Прошло чуть больше часа, как концерт закончился. Но парень шёл по пустым, освещенным тусклым светом фонарей, улицам уже третий квартал, насвистывая заевшие в голове мотивы. Но топографический кретинизм диктует свои правила, поэтому в какой-то момент Чонгук понял, что заблудился. По счастливой случайности на телефоне оставалось 4% заряда, и этого хватило на то, чтобы мусьё смог заказать себе карету, ориентируясь лишь на табличку, прикрученную к углу ближайшего дома. К слову, чтобы найти табличку, он обошёл дом несколько раз, все это время оставаясь на связи с заметно уставшим оператором. 1%. Уже почти протрезвевший, но все так же культурно обогащённый молодой человек рухнул на кровать в шортах и, пришедшей на смену костюму, растянутой, но такой любимой, футболке. Не будем тревожить его сон. Этим уж есть кому заняться.