Майское солнце

Райдэн Мэй чувствовала себя просто отвратительно. Голова гудела так, словно её пару раз ударили чем-то очень тяжёлым, металлическим. Глаза слипались, и будь её воля, она упала бы прямо здесь, распластавшись на барной стойке. Даже было бы всё равно на ошарашенные взгляды других людей, таких же посетителей бара. В глазах всё расплывалось, и то-ли это было от алкоголя, остатки которого тихо плескались в стакане, то-ли же от переизбытка мыслей. Наверное, мозг Мэй уже не выдерживал такого большого количества чувств, размышлений и воспоминаний в одном флаконе. И ей правда стоило бы немного отвлечься, например на лепечущую рядом Рэйвен, которая, казалось даже, не замечала столь несчастного и унылого состояния Мэй. Девушка рассказывала что-то столь увлечённо и одушевленно, что будь Мэй не так плохо как в физическом, так и в моральном плане, она обязательно бы её выслушала, поддержала бы разговор на интересующую Рэйвен тему. Но не сейчас. Сейчас девушке хотелось лишь тишины, а желательно оказаться где-нибудь далеко от всех проблем и забот. Там где очень умиротворённо, где нет никакого Хонкая. А ещё сильнее хотелось оказаться рядом с Кианой. Стиснуть в крепких объятиях и прошептать о том, что всё будет хорошо, все будет как раньше. Они будут такими же счастливыми, беззаботными, волнуясь лишь о глупых пустяках, которые тогда казались катастрофой. Сегодня на Мэй напала странная меланхолия в купе с раздирающей душу настольгией. Один из тех редких дней когда мысли протекали в своём направлении, неконтролируемые самой девушкой. Самые разные мысли, от милых воспоминаний с Кианой и Броней, до надрывающих душу и сердце внутри, воспоминаний пробуждения Херршера Пустоты и смерти Химеко. Сознание, будто издеваясь над девушкой ещё больше, подкинуло жуткий и такой болезненный для самой Мэй момент, и вспомнив то что казалось было не так и давно, девушке захотелось упасть в обморок, лишь бы не видеть один из самых тёмных воспоминаний, которые хотелось стереть из памяти… Дышать становилось всё труднее, в глазах начинали плясать тёмные пятна, и Мэй которая всеми силами цеплялась руками за уходящую куда то в пустоту возможность мыслить, громко молилась про себя не отключится прямо в данный момент. Нет, нельзя, сейчас нельзя потерять сознание. Нельзя показать себя такой слабой под пристальным взглядом янтарных глаз, таких жестоких, бездушных. Еле шевелясь, Мэй переводит взгляд на Херршера Пустоты. Это не Киана, нет… Единственное что напоминает о любимой подруге, лишь белоснежные волосы напоминающие первый снег и черты такого родного сердцу лица. В душе не было такого нужного сейчас адреналина и прилива сил, не было боевого духа и желания рвать и метать, лишь бы спасти Киану. Она ничего не может. И только осознав это, Мэй захотелось заскулить раненым зверем. В груди заскребла своими противными и гнилыми когтями обречённость. А вместе с ней и мерзотная слабость шепчущая на ухо Мэй, о том что пора здаваться. Она не сможет тягаться силами с Херршером Пустоты. Всё, что девушка может в данный момент, лишь хриплым голосом прошептать имя Кианы. Тянет её имя с такой надеждой, будто Киана сейчас и вправду очнётся, а дарящий смерть и желающий уничтожать всё на своём пути янтарь, снова станет небесной синевой. Будто бы летнее небо, чистое и такое чудесное… Мэй протягивает руку всю в садинах и мелких ранках прямо к её лицу, в глупом порыве погладить щёку, как она делала много раз до этого, когда они вместе с Кианой и Броней учились в академии Святой Фрейи. Киане всегда нравились такие прикосновение от Мэй. Они всегда умиляли и заставляли смущённо рассмеяться. Прикосновения Мэй всегда успокаивали, заполняли пустующую душу теплотой и радостью. И на секунду перед Мэй снова предстаёт то самое раскрасневшееся лицо и довольный хохот Кианы, после которого девушка всегда подкалывала Мэй за излишнюю тактильность. «Это наваждение или реальность? » — первая мысль которая пронеслась ярым вихрем в ещё больше ослабевшей Мэй. Воздух почти перестал поступать, и в свои холодные объятия её уже готовился ловить обморок. Мэй прикрывает глаза, покорно смиряясь с будущей участью которая её ожидает. Уже было все равно, сильно хотелось спать, а в голове всё ещё слабыми колокольчиками переливался смех Кианы Каслана. Отдаваясь тягучей темноте, Мэй не думала о том очнётся ли вообще. Думать вообще сейчас она не была способна. Лишь безвольной куклой все дальше погружалась в темень и таку ненавистную ей пустоту. Но долгожданный сон так и не настал. Мэй падает прямиком на ледяной бетон и, кажется, сдирает локти в кровь, судя с резкой боли которая мелкими импульсами прошлась по телу девушки, отрезвляя её от круживших в голове пустоты и сонливости. Горло начало ужасно жечь, будто её начали душить ещё раз. Она хрипло откашливается, блаженно ловя ртом так нехватающего воздуха и наконец переводит взгляд на Херршера стоящую возле неё и визжащую что-то нечленораздельное. «Так всё-таки это была реальность?..» Стало ещё хуже, головная боль только усилилась, а глаза заслезились. Теперь же и вовсе хотелось сильно плакать. Плакать, как маленькому брошенному ребёнку, мир к которому так несправедлив. Киана была в относительной безопасности, но волнение всё равно каждый раз кружило в сердце Райдэн Мэй и назойливо лепетало о том что она бросила Киану. Бросила совсем одну, несчастную, утопающую в своей вине и горе. — Так правильно, я должна была так поступить, — шепчет сама себе Мэй, пытаясь заглушить назойливый голос в голове который злостно рокочет о предательстве девушки. Ещё чуть, и она расплачется прямо перед Рэйвен, всё ещё ничего не подозревающую. Стыдливо всхлипнув, девушка пытается унять так не вовремя атаковавшую её настольгию, закусывая губу до крови, и молясь что бы Рэйвен ничего не заметила. — Мэй? — послышался взволнованный голос подруги. — Всё в порядке? — Рэйвен наклоняется чуть поближе к лицу девушки. Её напрягало такое нагнетающее молчание в совокупности с истеричными шептаниями Мэй. — Да, да. Всё в порядке, прости Рэйвен, меня сегодня сильно пробило на чёртовы воспоминания, — Устало выдохнула она и отстранённо начала изучать взглядом хрупкий стакан, который всё ещё находился у неё в руках, лишь бы не смотреть на сидящую близь девушку. Ей не обязательно было знать, насколько Мэй сейчас плохо. Рэйвен понимающе улыбается и остраняется от неё. — Ничего, я понимаю, — вдруг она неожиданно и мягко кладёт свою руку на плечо Мэй и в ободряющем жесте слабо сжимает его. — Возможно, я сейчас прозвучу до ужаса банально и ничуть не смогу облегчить твоё душевное состояние, но все твои болезненные моменты в жизни — лишь твоё прошлое, которое стоит отпустить. Нужно жить дальше, Мэй. Хотя бы ради тех, кто тебе дорог, — договаривает она и убирая руку с плеча девушки, залпом допивает свой алкогольный напиток и поднимается со своего насиженного места. — Думаю, нам уже пора, — Рэйвен кивает на часы, висящие на стене и мирно тикающие. Отпустить. А разве возможно всё вот так просто отпустить? Нет, невозможно. Только лишь стерев себе память. Хотя девушка и прекрасно понимала — Рэйвен была права. Надо научиться отпускать. — Ты права, — мягко улыбается Мэй и тоже встаёт вслед за девушкой. Правда и в том и в том. Уже пора домой, и про прошлое… Прошлое не стоит забывать, но стоит относиться к нему чуть попроще. Воспоминания все ещё будут её преследовать, начиная от свободных деньков в академии Святой Фрейи и заканчивая смертью Химеко. Они — часть самой Райдэн Мэй, но их стоит воспринимать чуть легче. С задумчивым лицом, девушка выходит из бара, и слышит где то вдалеке беззаботный смех Кианы. Воображения решило напоследок поиграться с ней? Хорошо, пусть так. Все равно, слышать её смех когда она сама так далеко, намного лучше, даже если это все равно просто глупое воспоминание. На душе становится чуть легче.