Крапива

Габриэль всегда ассоциировал людей с чем-то еще, помимо воспоминаний, цветов, событий или чувств. Он ассоциировал людей с запахами и вкусами. И конкретно Вару всегда был чем-то кислым, жгучим, разъедающим кожу. Но почему-то к нему так тянуло. Почему-то с ним было так сладко. Когда ешь лимон с сахаром, он разъедает тебе губы и рот, но ты продолжаешь есть. И с Вару было также. Его поцелуи обжигали, он кусался и тут же зализывал свежие укусы, жегся как крапива, а все равно хотелось еще. Вару любит издеваться даже целуя. Даже сейчас он насмешливо блеснув глазами, прикусил и оттянул нижнюю губу Габриэля. Разочарованно выдохнув через нос, Габриэль попытался вернуть Вару в поцелуй, но тот лишь едко улыбнулся уголками губ. Габриэль изогнул левую бровь в немом недоумении. Он смотрел на Вару секунды две, а после бесстыдно запустил руку под чужую футболку и стал оглаживать теплую, сухую кожу. Он огладил живот, ребра и добравшись до груди, резко ущипнул. Вару опешил, отпустил губу и хотел инстинктивно отпрянуть, но Габриэль второй рукой придержал его за плечо. Габриэль ласково огладил саднящий участок кожи, приблизился к самому уху Вару и горячо прошептал: «Извини». Вару усмехнулся. Он накинулся на чужие плечи. Сначала целовал одно место, постепенно начиная царапать зубами, будто упырь, а потом проводил горячим языком, из-за чего свежие ссадины жгло. Совсем как ожоги от крапивы. Он оставлял такие ожоги с начала плеч до яремной впадины и обратно. Габриэль отзывался неровным вдохом на каждое действие. Через пару минут он стал ласковее, он шел вверх, оставляя влажную дорожку из поцелуев от яремной впадины по всей шее, пока не дошел выше, до подбородка и не остановился. Он ухмыльнулся уголками губ и уткнулся в плечо Габриэля, вдыхая запах чужой кожи. Габриэль, до этого способный только быстро дышать, опьяненный чужими ласками, наконец приоткрыл веки. Рука с плеча Вару переместилась на подбородок. Габриэль потянул чужое лицо на себя, желая накрыть чужие губы своими. Вару успел сделать это первым. Он жадно сминал чужие мягкие губы своими, горячими и влажными. Вару расстегнул и бесстыдно запустил обе руки под рубашку Габриэля. Его руки бесстыже гуляли по чужим ребрам, оглаживали спину и в конце концов сильнее прижали Габриэля к себе. Габриэль таял словно сахар в лимонной кислоте. Он закинул руки на чужие плечи и просто позволил себе растворится в этих ощущениях. В этих горько-сладких ласках. Габриэль на утро будет рассматривать новые ожоги от таких ласк. Эти ожоги вместе с саднящими от долгих поцелуев губами будут еще долго напоминать о вечере в объятиях это жгучей крапивы.