клюквенный морс

Денис хочет курить и клюквенный морс, но вместо этого целует Макса. ничего общего с клюквой, дохуя — с сигаретами. мокро, пошло и глубоко, они вылизывают друг другу рты, и в этом нет ни грамма романтики, симпатии, не дай бог влюблённости. даже похоти особой нет, хоть и стоит у обоих, всё что есть — желание выбросить все эмоции свои, чувства, вытолкать из себя их в поцелуи (и нахуй). забыть про каждую смерть стуком зубов, помянуть каждого вкусом железа. Денис широко лижет по заросшей щеке Макса, доходит до уголка глаза и хмыкает, отстраняясь. Максим в его слюне влажный, поплывший, но всё равно пустой. опустошённый. был ли он таким изначально? или теплилось что-то доброе, светлое, если не чистое и невинное, то хоть просто спасательно-героическое, на мотив рыцаря, что принцессу (отряд их) из башни (топей ебучих) спас бы? Денис не знает. Денису похуй. он сам героем-рыцарем не был и не хотел им быть, наоборот только о себе и думал, себя спасая. а похоронив девок себя сейчас хоронит заживо почему-то. под руками, поцелуями, взглядами Макса. они, блять, трахаются в тамбуре: Денис стонать во всю глотку хочет, выкричать из себя всю боль эту, но Макс — сука — сжимает его челюсть своей рукой, крики превращая в мычание, вой. а сам кусает Дэна в хребет, плечи, шею и куда дотянется только. дотягивается удивительно до многого, укусы наливаются красным, багряным, и напоминают закаты над топями — кричать теперь хочется уже Максу. вымученные оргазмы они отмечают одной сигаретой на двоих и это всё равно лучше, чем отмечать своё спасение. иронично вышло — от смерти спаслись, а сейчас всё равно морально дохнут. — уволюсь нахуй, как приеду — Денис выпускает дым прямо в рот Максу, тут же целуя. Макса хочется заткнуть раньше, чем он ответит, потому что говорить сейчас — всё равно что танцевать на могилах. впрочем, они уже. впрочем, Денис первый разговор начал. — ты же начальник — Макс смышлённый, тему особо не развивает. — а похуй. всё равно уволюсь. докуривают. очень удачно стоят напротив друг друга, когда мимо них спешит проводница, бормоча про прибытие в москву через полчаса. Денис даже улыбается. Макс — тоже. Макс думает о всех тех закатных отметинах на чужом теле, о ненавистном ему жёлтом цвете и хуёвой романтике — сигарета на двоих с полуоткусанным фильтром. Денис всё же сокращает расстояние между ними, упираясь лбом в шею — мокрую, потную. они позволяют друг другу друг друга обнять. позволяют себе улыбнуться и прикрыть глаза. за окном проносится знакомый, но невидимый им сейчас пейзаж близ топей — полчаса перед москвой растягиваются в вечность. а Денис снова хочет клюквенный морс.