за кулисами

Кай невинный, он невинный до невозможности, он хранит у себя в комнате огромное количество плюшевых игрушек, целует их перед сном, жутко смущается, когда речь заходит о слишком взрослых, по его мнению, темах разговора, уплетает за обе щеки яичные тарты и ведет себя мило перед камерами. А где-то в другой комнате сидит Субин, который до боли дрочит на него, кусая губы или кромку футболки, тихо постанывая и представляя своего макнэ. Ему стыдно, противно от самого себя, но каждый раз, когда он остается один, в голове непроизвольно они улетучиваются и он то и дело мысленно представляет обнаженного Кая, покрытый синяками на бедрах, засосами и укусами на плечах, ключицах и желанной шее. Он словно пес на цепи, который жаждет на свободу, только вот псом является его похоть, цепью — совесть или самообладание, а свобода — желание отыметь макнэ.

***

Утро началось не с самого лучшего. Кай ходит в огромной толстовке и шортах, слишком коротких, их не видно из-за той же толстовки, зато видны его ключицы, которые были открыты из-за огромной ткани, которая никак не могла усесться на нем, поэтому чутка спадала вниз… Его бедра выставлены на показ, а с новым потоком фантазий, член вдруг стал больно упираться в ткань джинсов. Бин вообразил себе, как сильно бы ухватился за, не менее желанные бедра, вдалбливая того в кровать, слушая громкие стоны и не обращая внимания на стафф и мемберов. Он много раз представлял, какими бы были его стоны, громкими? а может прерывисто-низкие? Боже. Неужели снова придется бежать, сломя голову, в ванную, чтобы опять представлять секс с Хюкой и дрочить до исступления, а потом ходить перед ним, делая вид, что это не у него пару минут назад встало на юношу? Кажется так, иначе надо будет объяснить стаффу, почему у него ни с того ни с сего выпирает член. Он еще и трется около Енджуна. Вымораживает. Они бы еще прямо на глазах у них поцеловались, а то и лучше, поебались. Хотя стоп, разве не Субин пару минут назад представлял подобное, только Кай был с ним? Неважно. Все же, Бин никогда не мог объяснить свою внезапную ревность, каковы ее причины? Это потому что Бин первый хотел лишить девственности Кая? А вдруг его уже лишил Енджун? Фу, бред. Субин одернул себя, и решил пойти в ванную комнату.

***

— Субини-хен! Погоди, — окликнули его сзади. О, конечно же он знал чей это голос, причина всех его бед, точнее, эрекций. — Субини-хен -заныл Кай, когда его просьбу проигнорировали. Бин лишь нервно выдохнул и развернулся на пятках. Той толстовки уже не было, остались черные шорты, с белыми шнурками, а также белая, почти идеального для его размера, футболка, без лишних принтов. И как реагировать на ситуацию? Он стоит со стояком, прикрывая ладонями, делая вид, мол: «мне так удобно», пока напротив него стоит Кай, который уже распахнул руки и собирается обнять лидера. — Хьюка, погоди, я скоро вернусь, дождись меня в зале. — Субини-хен, — нежно-нежно, как только можно, промурлыкал Кай, схватил руку Субина, который в тот момент покрылся мурашками, и поплелся куда-то, тащя старшего за собой. Искры прошлись по всему телу, только разум то и делал, что кричал ему, мол он находится в невыгодной ситуации, ибо его возбуждение стало очевидным. К слову, они были двумя этажами выше места съёмки вступления, людей тут было мало, поэтому понять, что тут делал Хью было трудно. Вообще соображать было тяжело, внизу больно давило, а Кай вцепился в него так, словно хотел его руку насквозь проткнуть, поэтому никак не получалось уйти. — Кай, правда, мне надо идти. — голос был строгим, но нотка нервозности его сдавала. — Хен, — спокойно выдохнув, макнэ развернулся и демонстративно посмотрел на ширинку лидера. — я просто хочу помочь. О боже… он заметил. Когда? Когда Субин рассматривал его бедра? Или когда отлучился, дабы подрочить на Кая, все также фантазируя себе всякое? Он нервно сглотнул, и постарался расслабиться, но ни черта не выходило. Бин прекрасно понял, что хотел сделать Кай, и его блядская фантазия навоображала себе всякого. Лидер представил, как Кай горячим языком облизал его головку, оттягивая кожу на члене, направился ниже, к основанию, попутно задевая каждую венку… Внизу стало ещё больнее, так хотелось впиться ногтями в его бедра и оставлять багровые засосы, медленно входить в него, слушая такие сладкие стоны… Сам того не заметив, парочка оказалась в ванной, и в следующее мгновение он заметил, как Кай закрыл дверь на замок. Бин только и смог выдавить: — Кай, я не знаю, что ты хочешь сделать, но это плохая идея. — Серьёзно? Мне оставить тебя с твои стояком, прекрасно понимая, что его причиной являюсь я? — на его лице был… азарт? Он будто наслаждался нынешним состоянием лидера Субин нервно сглотнул. — С чего это у меня на тебя встанет, что за бред? — он пытался сделать невозмутимое, или хотя-бы строгое лицо, он ведь все-таки лидер, у которого встал на своего макнэ. — С чего это, бред? — Кай специально выделил последнее слово. — Разве не ты вчера дрочил на меня, отчаянно простанывая моё имя? — вскинул бровь макнэ, и еле заметно ухмыльнулся. Чёртов Кай! Субин сорвался. Сорвался, хотя запретил себе вытворять подобное. Кай был прав, он каждую ночь представлял его образ, мысленно ставил его во все постыдные позы, мысленно имел его задницу, и тихо кончал, впиваясь зубами в нижнюю губу, дабы никто не услышал его стон от очередного оргазма. Он сорвался ещё тогда, когда второй раз дрочил на него, хотя строго на строго себе запретил. Хьюка прильнул к его губам, покусывая их, вызывая у того табун мурашек. Дыхание и сердцебиение обоих участилось, дышать вообще будто стало невозможно. они не хотели отрываться. Перед глазами огни красного цвета, а искры проходились по всему телу, залезая под кожу, и как будто назло стекали вниз. они не хотели заканчивать. Хью накрыл ладонью чужое возбуждение, отчего прервал поцелуй и Субин откинул голову, а изо рта вырвался низкий и такой возбуждающий стон. Ему хотелось больше. — Хен, трахни меня, прямо здесь. — прошептал на ухо старшего Кай. Глаза на лоб полезли, а дыхание, без того учащенное, стало ещё и прерывистым, тяжёлым. Этот макнэ заставлял разум туманиться, а Субина с головой окунули в омут дикой похоти. Хюнин Кай оказался вовсе не невинным и наивным. — Трахни меня. Долго уговаривать не пришлось, Субин снова жадно впился в чужие губы, уже сплетая их языки в чувственном танце, терся своим членом о его, и стонал прямо в поцелуй. Все это сводило с ума. Даже помещение. Тут все белое, ванна, раковина, пол, потолок, за исключением разных дополнительных вещей, полотенца, шампуни… Это все давило, но от этого становилось ещё приятнее. Стоны. Их очень много. Они не хотели отцеплять поцелуй. Субин стал тереться еще интенсивнее, Хьюка кусал нижнюю губу, лишь изредка выпуская тяжелые вздохи, пока старший тянулся к его шее, оставлял поцелуи и там, кусал кожу, ещё и оттягивал её, а после зализывал. Лидеру это не нравилось, он был обязан услышать стоны Кая, был обязан увидеть, как он будет царапать его спину и плечи, требуя быстрее и глубже. Эта мысль заводила. Вскоре Хьюка отстранился, оставив между ними ниточку слюны. — Ты хочешь, чтобы я сделал тебе минет? — младший шепчет, его голос пробивает до мурашек. — Да, сделай. — голос его был не менее пробивающим, низким и даже хрипловатым. Хью явно не ожидал такого прямого ответа, поэтому немного замялся. Лидер ослабил хватку около талии и уселся на крышку унитаза. Взгляд его был таким требовательным и это заводило младшего сильнее. — Ну же, чего ждешь, у нас скоро съемки, быстрее. Ничего не оставалось, кроме как подчиняться. Хью присел на колени и принялся расстегивать пуговицы, приспуская джинсы и боксеры. Мысли смешались в огромную пучину, в огромный клубок, который не желал развязываться. Сердце старшего чуть ли не выпрыгивало, отдавалось в ушах. Сейчас сильно подводила звукоизоляция, была ли она вообще? — Хюнин-аа… — голос был густым, низким и безумно привлекал. Кай принялся облизывать головку, как и представлял Субин, оттянул кожу, проходился языком, губами оставлял некие поцелуи, проходился по всей длине, делал мучительно медленно, отчего Су стал сам двигать бедрами. — а-ах, Хюнин-а… — головокружение, желание большего, и желание выебать сидящего перед ним парня властвовали над парнем, он сходил с ума. Хюнин Кай порядком устал мучать партнера, поэтому взял член в рот и начал двигаться вниз-вверх, дабы привыкнуть к размерам, делал сначала медленно, затем стал ускоряться и всасывать щеки, создавая вакуум. Втягивал наполовину, а потом пытался вытянуть, но не ослаблял его. Это было слишком хорошо, Субин непроизвольно запустил пятерню в волосы Кая и надавил, требуя его горло, сам же приглушённо и сдавленно стонал. Младший усмехнулся про себя, принялся выполнять капризы Субина. Покрасневшая, от прилившей крови, головка погрузилась в узкое горло, старший лишь дёргает того за волосы и протяжно стонет. Пальцы на ногах поджимаются, а сам он выгибается в спине. Су тяжело дышит, пока грудь ходит ходуном. Далее все пошло слишком интенсивно, он ласкал слишком интенсивно. — Малыш, где же ты так научился — с придыханием выкинул Субин, продолжая тихо стонать и кусать губы, ибо он явно был этому обучен, и не раз такое вытворял. Опять это жгучее чувство ревности в глубине души, бесит. — Был опыт. — снова его блядская ухмылка. Опыт? После Хюнин Кай работал уже руками, водил по длине, но когда почувствовал руку в волосах, снова взял член в рот, пальцем массировал уздечку и уретру кончиком языка. Лидер обеими руками впился в макушку Кая, придерживая ее, и стал двигать бедрами, трахать его рот, дышал прерывисто, громко и протяжно, он откидывал голову, а пряди волос уже прилипли к его вспотевшему лбу, темп и так был бешеным (по крайне мере так казалось Каю), а плюсом тот и двигался резко и грубо. Хьюка чуть ли не давился, но продолжал терпеть. -А-ахх… и как тебе? явно и этому обучен, да? — с тем же придыханием сказал Су, краем глаза наблюдая за Каем. Зрелище было, скажем так, сладким. Его член полностью заполнял его рот, руками тот придерживал «канал» у его основания, иногда давил, как бы говоря, чтобы тот не кончил. Субин потянулся рукой к основанию, дабы убрать руку младшего и кончить, однако Кай с хлюпаньем высвободил крайнюю плоть, откашлялся, и посмотрел на Чхве, ехидно проговаривая: — Бини-хен, ты не можешь кончить так быстро. Камал встал во весь рост, и сел на колени Субина, беря в свои ладони лицо старшего, и быстро чмокнул, начиная аккуратно ерзать на нем. Вскоре из его уст вырвался желанный, тихий, еле слышный, но очень сладкий стон. — Хе-ен, ты не можешь медлить, быстрее. — заскулил Кай, и заглянул в глаза Бина. — Ах, ты такой не терпеливый. Чутка привстав, макнэ стянул с себя шорты, но не до конца, ибо позиция не позволяла. — Бини-хен, поторопись, скоро съёмки, — буквально дразня лидера его же словами, Хюнин добавил — я себя подготовил, думаю можем сразу начать. Субин опешил, его, уже точно не невинный макнэ… он был таким возбуждающим, а из его уст «взрослые» слова звучали так грязно, но так приятно. В момент они поменялись позициями, уже Кай буквально лежал на унитазе, а Субин навис над ним, недоверчиво проверяя, точно ли он себя растянул. — Если тебя что-то смущает, то в том шкафчике есть смазка. — Лидер лишь кивнул, воспользовавшись припрятанной вещью. Два пальца свободно скользят внутри. Субин почти вплотную подставил головку члена к скользкому отверстию, пока Кай испускает подавленный стон. Одним движением парень до упора насаживается на младшего. Все теряется, звуки снаружи, ориентация, самообладание. Внутри него так обжигающе тесно. Чхве начинает двигаться медленно, прислушиваясь к стонам, при этом сам испуская их. Хюнин Кай хочет быстрее, глубже, но тот лишь мучает его. — Су.Субин.бы-стрее, — заикается макнэ, пока глаза закатываются от удовольствия, а ладони хватаются за все, что дотягиваются. Это совсем новое ощущение, нежели когда ты сам вставляешь в себя игрушки или пальцы, более колкое и острое, стало горячо, а член, твёрдый до невозможности, периодически подрагивает, когда Бин проходится по простате, а проходится он часто, из-за его размеров. — Бини-хен, т-ты, ах, б-быстрее. И кто такой Субин, чтобы не послушаться? Парень ухватывается за молочную кожу бедер сильнее, норовя оставить синяки, вдалбливая того не только быстрее, но и глубже. На черных, как смоль, глазах виднеются соленые кристалики, оставлющие за собой длинную дорожку. Хюнин Кай, совсем не жалея своего голоса, гортанно стонет, свободной рукой надрачивая себе. — Субин… Су-би-ини — формальность покинула их уже вначале потери самообладания. Старший безжалостен, ноги младшего, что улеглись на его плечах, были истеразаны багровыми отметинами, которые, с его молочной кожей, вполне себе гаромнировали. Чёрная ткань уже давно валялась на полу, вместе с боксерами. Капли пота ощутимо скатываются по лицу, медленно, чутка щекочя его. Прядки волос прилипли ко лбу, отмахнуть их не удаётся, но зацикливаться на этом Субин не хочет. Узел ощутимо сворачивается. Оба на пределе, о чем и сообщают. Дырочка вокруг плоти стала сильнее сжиматься, еще больше приближая старшего к оргазму. Большим пальцем тот размазывает лужицу предэякулята на плоском животе Кая и пронзительно стонет, кончая прямо внутрь. Кай следуя за ним кусает нижнюю губу выгибается в спине, образуя новую лужицу на животе, только из спермы. — А.ах. Оба тяжело дышат от недавнего оргазма, иногда постанывают. Субин вытаскивает уже обмякший член, и морщится от странного ощущения. Сколько они пробыли тут?

***

Наводить порядок не только в ванной, но и во внешнем виде оказалось не так долго, поэтому спустя пару минут оба выходят оттуда, ловя на себе странный взгляд Енджуна. Субин скрючивает лицо, уже думая над отговоркой. — Парни, я все понимаю, но в следующие разы ищите более подходящее место и более подходящее время. Это, между прочим, тяжело, удерживать стафф на первом этаже. — тыкая указательным пальцем в лицо Субина говорит Енджун и скрывается за дверью в ванную.