Женщина с Земли

Одна. Две. Три. Они всегда берут у него три пробирки крови еженедельно месяц подряд. СИРИ (Союз Избранных Разумных Индивидов, ее номер — 1895425мд24с) не занимается этим сама, только записывает время забора крови. Для прочих поручений есть лаборанты. У ОЛЕГа (Обладатель Лабильного Естественного Генотипа, без номера, потому что единственный в своем роде) карие глаза, темные волосы, вздернутый нос, веснушки на щеках цвета кофе, пролитого на мелованную бумагу. Когда приходят лаборанты, он всегда улыбается и отпускает дурацкие шуточки по поводу причесок и одинакового цвета волос. На СИРИ он почти не смотрит после того, как она сделала ему замечание, что это вынуждает ее нервничать. Месяц назад, когда криокапсулы в лабораториях открылись, ОЛЕГа вывели из состояния заторможенности и поместили в новые лабораторные условия, где сейчас за ним наблюдают не только команда специалистов, но и весь мир. Без камер, конечно, потому что этому противоречит закон, принятый при утверждении первой Единой Конституции, но журналисты являлись постоянно. СИРИ следила, чтобы они не слишком утомляли ОЛЕГа. — У вас глаза красивые, — вдруг говорит он, когда она протягивает ему стилус и планшет, чтобы расписался в добровольной сдаче анализов. Тут все добровольно, иначе никак — но уйти отсюда он не может, потому что это противоречит правам других людей на защиту жизни и здоровья. — У нас у всех одинаковый цвет глаз, — произносит СИРИ металлическим голосом, стараясь не смотреть в сторону навострившей ушки лаборантки, хотя, какая разница, если все равно донесет. — Цвет, может, и одинаковый. А глаза красивые не у всех. Можно уже чай пить? — Пейте. ОЛЕГ кладет левую руку на стол, чтобы не свалилась ватка, прижатая к вене, двигает к себе кружку со сладким до тошноты чаем. СИРИ осторожно оборачивается — лаборантка ушла, можно расслабить прямую, как доска, спину. Месяц назад ОЛЕГ был похож на человека, который не хотел жить, а сейчас его состояние приходит в норму. Похоже, смирился с тем, что как прежде уже не будет. Месяц назад СИРИ лично, как главный сотрудник НИИ, объясняла ему, что произошло: — Проект «Енаковы» прекратил свое действие в связи с запланированным отключением систем жизнеобеспечения. Из группы в сто двадцать два человека выжили только вы. Остальные не перенесли выход из заморозки. Теперь вы — единственный… мужчина, — произносить это слово было непривычно, — на планете. Как вы помните, контракт на участие в эксперименте вы подписали в 2063 году. Сейчас год 2533, прогнозы ученых вашего времени сбылись — мужчины действительно утратили способность к оплодотворению и вымерли. На данный момент воспроизводство человеческих единиц происходит при помощи искусственного биоматериала, технологию производства которого… — Подожди, красавица, — прервали СИРИ, и она застыла, осмысливая свои ощущения в ответ на произнесенное — до этого момента никто не давал оценку ее внешности. — Так, выходит, контакт с инопланетной формой жизни все-таки произошел? — Да, в 2065. Дружественная раса помогла справиться нам с вымиранием, теперь мы можем размножаться с помощью технологии на основе клонирования. Во главе государства РЖАВЧИНА — Ресурсно-Жизнеобеспечивающая Ассоциация Воссозданная Человекоподобным Интеллектом Нового Альянса, государство, чтобы вы понимали, одно для всех, для всей планеты. ИИСУС спас нас. — У вас есть религия? — Религия? Нет. У нас ИИСУС — искусственный интеллект строгих условий содержания. Он чист от эмоций и предвзятости, от всего, чем мог бы грешить человек. У нас нет болезней, войн, конфликтов. У нас идеальное государство. Наша планета — рай, который мы могли потерять, но нам открыли глаза те, кто видел со стороны, как мы гибнем. СИРИ откровенно не понимала, почему ОЛЕГ впал в депрессию, ведь все его жизненные показатели после пробуждения были настолько хороши, что хоть в рамку и на стену, к лучшим работникам месяца какого-нибудь завода по производству товаров широкого потребления, на которых трудилась большая часть населения. Возможно, он грустил по погибшим товарищам и его угнетала роль единственного мужчины на планете. Он не был бы здесь, если бы в прошлом, когда все уже знали, что в скором времени может не остаться ни одного мужчины с «живым» семенем, не создали проект «Енаковы» и не набрали группу добровольцев, которые согласились на криосон в капсуле. Никто не знал, почему происходило так, что мужчины теряли способность к оплодотворению, никаких причин, которые могли исследовать и исследовали, не выявили, поэтому решено было сохранить часть еще способных к этому мужчин до того времени, когда в силу прогресса в науке найдется решение проблемы. Согласно подсчетам, до полного вырождения было еще далеко, а если это и произойдет, то добровольцы смогут воссоздать род человеческий заново. Именно поэтому среди ста двадцати двух человек половина была женщинами. Но они не проснулись. СИРИ занимается тем, что исследует почему вышло так, что ОЛЕГ смог перенести заморозку, а остальные нет, и чем он может быть опасен для современного общества. Каждый день она сдает полный отчет своих исследований, относит карточку-ключ от лаборатории в пункт охраны и едет домой. Ее все устраивало до этого — вокруг были довольные, счастливые граждане единого государства без войн и болезней, где средняя продолжительность жизни составляла около ста лет, у нее был такой же, как и у всех, маленький уютный домик с розами под окном, она любила свою семью — маму и двух сестер, которые занимали престижные должности в департаменте туризма, где обеспечивали прибывающим отдыхать на Землю комфортные условия, она сама занимала престижную должность и вся ее жизнь была в работе. Конечно, она могла с кем-то поссориться или поспорить, но это был пустяк. Такой глубокой печали, как на лице ОЛЕГа, она прежде ни у кого не видела. Даже когда он улыбался. И это беспокоило ее. Она даже стала думать об этом вне стен НИИ, дома, пока готовила, или когда выходила на пробежку, или по пути в магазин. ОЛЕГ вызывал в ней какие-то тревожные, незнакомые чувства, и, чтобы избавиться от них, утром понедельника, явившись первой на рабочее место, она входит в комнату, где он завтракает, и спрашивает: — Что тебя беспокоит? ОЛЕГ смотрит на нее темными глазами, — у них у всех, что живут сейчас на планете, глаза голубые и волосы русые, а у него как бездна, в которой теряется свет. — Ты знаешь, что значит это слово? — усмехается он. — Беспокойство — отсутствие покоя. — Верно. Это если в грубом смысле. Но меня ничего не беспокоит. Я чувствую только свою… напрасность. Бессмысленное существование. Не понимаешь, да? СИРИ качает головой, он вздыхает и указывает на стул напротив. Она садится. — Вот у тебя есть мечта? СИРИ щурится, как от яркого света. Он снова вздыхает: — Ну, мечта. Есть у тебя мечта? — У меня есть мечта — чтобы наше государство процветало и на планете был мир во все времена. Его бровь поднимается с очередной незнакомой ей эмоцией: — Нет, это не то. Это не твоя мечта. Это — не настоящая. У тебя самой есть мечта? СИРИ смотрит на него и испытывает еще одно ощущение впервые, от которого в носоглотке свербит и сердце словно сжимается — в его глазах одна досада на то, что его не могут понять. Хотят, но не могут. Словно он пытается объяснить что-то собаке или кошке, которые чувствуют интонации, но слов не распознают. — У меня была мечта — я хотел жить для чего-то. Потому что эта жизнь мне досталась в подарок — я был одним из первых, кому сделали операцию и у кого прижилось искусственное сердце. У меня вот тут, — ОЛЕГ сжимает пальцы в кулак и касается им груди, — кусок биопластика. Но чувствую я им больше, чем вы все. А теперь получается, что это все напрасно, потому что из этой комнаты я выйду только вперед ногами. Меня скорее вскроют, чем отпустят. СИРИ ходит задумчивая долго. Очень долго. Потому что теперь понятно, почему ОЛЕГ выжил — искусственное сердце спасло, потому что сказал, что теперь его мечта — это чтобы было как раньше, чтобы он был обычным человеком в мире, где можно купить дом и завести семью, с которой можно будет ездить на море и ходить гулять в лес. Чтобы друзья были живы и родители, чтобы люди были как люди, а не зомбированные куски мяса. Но это неисполнимая мечта, ведь принятый закон обратной силы не имеет. Она ловит себя на мысли, что слишком много думает теперь. Вернее, она всегда думала много, задумывалась мало. А теперь у нее тоже вроде как есть мечта — чтобы все было как раньше, чтобы никогда не существовало проекта «Енаковы», ОЛЕГа, который смотрит темными глазами, и чтобы не было так больно от осознания того, что его всю жизнь продержат в лаборатории с еженедельной сдачей анализов. Пока не отведут на усыпление, как тех бракованных клонированных собачек. Но, в отличие от него, она может исполнить часть своей мечты. — Да боже ж мой, девочка, ты правда веришь в этот бред с массовым исчезновением мужчин, способных заделать ребенка? — хрипловато, как мама, смеется ИВАС (Индивид Ведущий Аморальное Существование, номер 45786578755пр), которую она нашла с огромным трудом — для этого пришлось лезть в базу с ДНК, а потом ехать в район-гетто, где живут несознательные граждане, которые не работают на благо всех, а прожигают свою жизнь с помощью запрещенных физиологических контактов сексуального рода и подпольно изготовленного алкоголя. Гетто — как клапан, спускающий отходы, его не трогают, лишь иногда наведываются АНГЕЛы (Агенты Нравственности Государства Единой Личности) с плановой проверкой — чтоб никаких фокусов. — Всем давно известно, что мужчин истребили специально, чтобы построить новый мир. Нет мужчин, а значит нет войн, разрушенных семей, конкуренции между нами, девочками, убийств, измен. Они же, кто принес сюда, на нашу землю, искусственную кончу, это и сделали. Начали почти полтыщи лет назад. — Зачем? — спрашивает СИРИ. — Чтобы сосать ресурсы с нашей планеты. Чтобы мы не испортили ее ядерным оружием и войнами. Они же сюда прилетают отдыхать и добывать ископаемые. Мы для них — курорт и кормушка. На предплечье ИВАС, которая обещала помочь «если чо», даже с радостью, — и понятно, почему, — рисунок, хотя запрещено осквернять тело изображениями: анатомически правильное сердце с растущими из него цветами. Раньше бы СИРИ подумала, что это больно — растение, вырастающее на живом органе, но сейчас она подумала, что это — красиво. Когда она, обманом получив разрешение на вывоз оборудования из лаборатории с целью доставки его в другую, полевую лабораторию, вывозит за город в багажнике ОЛЕГа, живого и почти свободного, она не думает, что это неправильно. Она думает, что это сумасшедший, но совершенно не бессмысленный поступок. Потому что не страшно жить без мечты, когда ее нет. Страшно жить, когда не остается права на свою личную мечту.