Слабость шерифа

— Свали, Чонгук, и даже не смей высовываться! — альфа шипит на него, перезаряжая револьвер. В его сторону не прекращается пальба, он знал на что шёл, но никак не ожидал, что этот мелкий неугомонный альфа тоже сюда сунется. — Их слишком много, шериф, — Чонгук периодически поглядывает на старшего. — У меня есть одна идея и она вам не понравится. Он замечает растерянный взгляд старшего шерифа, но всё равно остаётся спокойным, выглядывает и стреляет навскидку, попадая преступнику в плечо. Тот болезненно кричит и валится на землю; пользуясь замешательством, Чон меняет укрытие, отвлекает внимание, от Тэхёна, на себя. Ким рычит несдержанно, выпускает клыки, но очередь выстрелов не даёт ему помочь младшему. Чонгук отстреливается на ходу, делает это весьма профессионально, ведь в академии ему равных не было, и с оружием он на «ты». Тэхён прикрывает его спину, пока помощник пытается добраться до свидетелей убийства, до беспомощных и напуганных детей. Альфа дёргается, ощущая жгучую боль в районе бедра, хоть и с заминкой, но двигается дальше, настигая двух мальчишек, которые спрятались в заброшенном баре. — По моему сигналу, вы выбегаете и бежите к тому мужчине, — Чон показывает пальцем на Тэхёна, который то и дело высовывается из-за машины. — Я вас прикрою, не бойтесь, — говорит он совершенно серьёзно, но улыбается, треплет мальчишек по макушкам. Он оборачивается, подмечая сколько мужчин, из банды Ли, открывают по ним огонь. Осталось трое, кажется. — Пора, — кивает он, и выглядывает первым. В каждой руке по револьверу, глаза быстро находят цель, при этом наблюдают, как ребята перебегают из-за одной машины к другой. Они быстро, и без лишних приключений, достигают свою цель, поэтому, Гук позволяет себе рухнуть на землю. Кажется, альфа слышит крик, а потом и голос шерифа, которой зовёт его очень настойчиво, но Чонгук пытается зажать свою рану, кровь из которой не перестаёт течь. Он знал, на что шёл, когда пришёл сюда, его предупреждали, что соваться на чужую территорию — верх безумия, но Тэхён здесь. И Чонгук не мог за ним не пойти. Он отползает к стене и облокачивается о неё, теряется во времени от боли, кровопотери, и переводит взгляд на песок обрамлённый красной жидкостью, следом, закрывая уставшие глаза. Тэхён не помня себя передаёт детей Намджуну и Сокджину, а сам мчит к тому месту, где видел падающего Чона. Следы крови ведут к полуразрушенной стене и он ускоряется, поджимая губы от разрывающего грудь страха за младшего шерифа. И вот, он здесь. Чонгук лежит на песке с закрытыми глазами, испачканной в крови ладони и раненым бедром. Он выглядит непривычно бледным и это заставляет Кима упасть перед ним на колени. Кто-то упрямо стучит по щекам, дёргает за плечи, но силы покидают так стремительно. — Давай же, Чонгук! — альфа встряхивает младшего, зажимает его пулевое ранение и снимает свой ремень, чтобы завязать его повыше раны и остановить кровотечение. — Глупый мальчишка, чтоб тебя! Открой глаза! — Ким до смерти напуган. Напуган бледностью чужого лица, которое всегда светится от счастья, а теперь, оно такое непривычно белое... Чон всё же разлепляет слипшиеся веки и приподнимает голову, устремляя уставший взгляд на старшего альфу. Тэхён навис над ним: его лицо обеспокоено, губы поджаты, а глаза блестят от подступающих слёз. — Гук, — шепчет он, — Умница, давай, тебе нужно встать, я тебе помогу, слышишь? — Дети... Они..? — Дети в порядке, их увезли Сокджин и Намджун, так что не смей здесь отдыхать, пока они работают, — рычит он и улыбается краешком пухлых губ. Чонгук усмехается его шутке, а Тэхён радуется, что рассмешил. Младший, не без чужой помощи, всё же пытается приподняться, а Ким дёргает его на себя и руку на плечо своё закидывает, чтобы удобнее было донести его до машины. — Я отвезу тебя в больницу, нужно только добраться до моей машины, слышишь? — Тэ говорит торопливо, не сводит взгляд с лица младшего. — Хорошо, шериф, — кивает Чон. Чонгук смотрит по сторонам, он ощущает запах крови, пороха и что-то ещё... Что-то странное и незнакомое, что-то, чего на этом поле боя на было раньше. Альфа поворачивает голову и смотрит, через плечо, назад, наконец, замечая. Это подросток. Подросток, который сидит у трупа одного из бандитов и растерянно смотрит на рядом лежащий пистолет, он берёт его в дрожащие руки. И ровно в этот момент, сердце начинает биться в три раза быстрее, ведь пацан целится в старшего. Он целится в Тэхёна. Чонгук разворачивается и валит Кима за землю, закрывает собой и падает на него сверху, всем своим весом. Растерянный шериф мычит болезненно от столкновения затылка с землёй и поднимает голову, не понимая, что происходит. Он видит, видит мальчишку, который выпускает пистолет из рук и ревёт навзрыд. Был выстрел. — Чон? — взглядом, альфа натыкается на рваную, от пули, куртку младшего, касается этого места пальцами и те омываются кровью. — Твою мать, Чон! Тэхён выбирается из-под помощника и приподнимает его, укладывая себе на колени в сидячее положение, бьёт по щекам, пытаясь привести в чувство. Чонгук открывает глаза почти сразу, кашляет болезненно, а по губам течёт кровь. — Шериф, рану нужно зажать, вы меня слышите? — Чимин, неожиданно оказавшийся рядом, трясёт старшего за плечо. — Давайте дотащим его до машины, ему нужна помощь. — Д-да, конечно, — заторможенно кивает альфа. Чонгук же не сводит взгляда со старшего, смотрит так глупо... Влюблённо. Тэхён всегда замечал этот взгляд, но старался не переходить грань. Из слабостей ему хватает и дочки. — Не смей здесь помирать! — рычит Ким обозлённо, когда Чонгук вновь отключается на несколько секунд, но снова приходит в себя. — Никакого повышения не будет, ясно? Чон усмехается. Кивает. Чимин и Тэхён поднимают его с земли, погружают на заднее сиденье и шериф садится за руль. Он гонит по дороге, периодически смотрит в зеркало на младшего и со всех сил сжимает руль. — Я не жалею, — на выдохе шепчет Чонгук, смотря на лицо Пака. — Я знаю, Гуки, — поджимает губы Чимин. — Наверное... Ему просто, — хрипит от крови во рту, — ему плевать. Тэхён сжимает зубы и на секунду жмурится, едва не теряет управление, но восстанавливает его почти сразу. — Гук, ты дыши медленно, ладно? Сейчас всё будет хорошо, мы отдадим тебя врачам и всё будет в порядке. Чонгук Чимину не отвечает, поэтому, Ким поворачивает голову, лишь на несколько секунд, но успевает увидеть чужие закрытые глаза. После этого, Тэхён, кажется, отключается от реальности. Всё остальное проходит будто в тумане, ведь они всё же доезжают до пункта назначения, Чона забирают врачи и закрывают дверь перед носом шерифа. Чимин видит, что старший переживает, как бы тот не пытался это скрыть, ведь тот для него открытая книга. Тэхён садится на лавочку, сжимает руки в кулаки и склоняет голову; его запах становится сильнее — виски слишком горький. А вот мята чонгукова — почти не ощущается, и это заставляет беспокоиться. Проходит, кажется, час? Или больше? Ким не считает, но всё это время он ходит из стороны в сторону, выкуривает всю пачку сигарет и даже у Чимина просит парочку. — Где Чонгук?! — Намджун находит взглядом шерифа, дёргает его на себя за рубашку, смотрит в глаза, уставшие, и шипит: — Что произошло с моим братом, Ким?! — Джун, успокойся, — Сокджин кладёт свою ладонь на ладонь младшего и смотрит на него со слабой улыбкой. — Тэхён и без этого всё расскажет. — В него стреляли, — Ким опускает взгляд и закусывает нижнюю губу. — В бедро и в спину, отключился в машине, забрали врачи. Мы ждём почти час, но никаких результатов нет. — Если бы не ваша истинность, — шипит он в чужое лицо, — то я бы давно выбил из тебя всё дерьмо, только вот Чонгуку это не поможет. — Так что тебя останавливает? — Тэхён ему треснуто улыбается и смотрит прямо в глаза. — То, что он влюблён в такого придурка, как ты, — выплёвывает ему в лицо Джун и толкает от себя. — Лучше бы судьба распорядилась иначе: дала Чонгуку более достойного истинного, чем того, кому на него наплевать! — рычит, прежде чем сесть на лавочку. Приложившись спиной о стену, Ким не находит в себе сил встать. А спустя некоторое время, громкий всхлип выводит всех из равновесия, но никто не понимает, откуда доносится звук. Тэхён, сидящий на полу, двигается к стене и прячет лицо в ладони, прижимает колени к груди. Его плечи дрожат, а дыхание становится более звучным. Он... Плачет? Тот самый Ким Тэхён, который в последний раз плакал прилюдно три года назад, когда погибла его супруга? — Хённим? — Чимин садится рядом и касается ладоней альфы. — Что с вами такое? Что-то болит? — Тэ? Что случилось? — Сокджин тоже срывается к шерифу, утягивает в свои объятия и с укором смотрит на мужа. — З-зачем он з-закрыл м-меня? — Ким всхлипывает и поднимает взгляд, он дрожит, — Ид-диот! — кричит, срываясь. — Лучше б-бы он... Он п-продолжал шутить и язвить, нежели... Н-нежели лежать т-так... В крови... — Тише-тише, всё будет хорошо, — Джин обнимает его крепче, и в это время из операционной всё же выходит врач. Намджун первым подрывается, смотрит с нескрываемой надеждой и страхом. — Жив ваш младший шериф, — выносит врач вердикт. Тэхён выдыхает с облегчением и позволяет себе расслабиться, вытирает позорные слёзы с лица. — И жить он тоже будет... Мистер Ким, у вас кровь, — мужчина подходит ближе. — Это не моя, — слабо шепчет Тэ. — Боюсь, что ваша, — врач садится на корточки и задирает чужой рукав; Тэхён шипит и жмурится от боли, а затем, замечает, что ему всё же прилетело. Должно быть, он настолько напугался за Чона, что не заметил боли. — Сможете встать? — Д-да, — кивает Ким и позволяет увести себя в кабинет, успевая увидеть, как бледного Чонгука вывозят из операционной. *** — Папа, а где Чони-хён? — Йеджи дёргает отца за рубашку и смотрит большими глазами, словно щеночек. — Он отдыхает, милая, — спустя некоторое время, отвечает альфа и целует дочь в щёку. — Я по нему соскучилась, — дует губы малышка. — Давай заберём Чонгуки-хёна из больницы? Ему там одиноко, мне его жалко! — Ему там хорошо, детка, о нём заботятся врачи и медсестры, — отрицательно мотает головой альфа. Он пытается сосредоточиться на очередном деле, как дочка выпаливает то, от чего волосы встают дыбом. — Нет, Чонгуки сказал, что ему одиноко и он скоро уезжает, пап! Я его больше не увижу? — Когда он тебе это сказал? — мужчина выпрямляется и вопросительно смотрит на дочь. — Он звонил мне вчера, — улыбается Йеджи. — А... А почему мне трубку не дала? — Тэхён гладит дочку по спине, стараясь выглядеть спокойнее, чем есть. — Он сказал, что не хочет с тобой говорить, ведь ты сам не хочешь его видеть и слышать. — Не... Не хочу..? — Ким хмурит аккуратные тёмные брови и закусывает нижнюю губу. Всего одна ночь понадобилась ему на раздумья, ведь, вечером следующего дня, Тэхён оставляет дочку с сестрой и едет в больницу, впервые за неделю, чтобы расставить все точки над и. Медсестра провожает его до палаты, рассказывает правила поведения и мило улыбается. Точно заинтересована в альфе, но его это не волнует. Он дёргает ручку двери на себя и распахивает её тихо; Чонгук лежит на постели спиной ко входу, его плечи медленно вздымаются и опускаются. Ким сокращает расстояние между ними и садится на стул рядышком с младшим. И именно в этот момент, Чон поворачивается к нему лицом, его глаза закрыты, очевидно, он спит. Старший позволяет себе мягкую улыбку, тянется к его лицу, чтобы убрать мешающие пряди волос с глаз. Однако, когда он наклоняется – сотовый выпадает из кармана с громким грохотом, от которого Гук вздрагивает и шепчет сонно: — Намджун, неужели нельзя ничего не крушить хоть один раз? — а затем, распахивает глаза. Хмурит брови, щурится и присматривается. Лицо у Тэхёна виноватое. Стоп. — Шериф Ким? — шепчет он обескураженно. Не Хён, не хённи и даже не хёнушка. Лишь холод и официальность. В груди что-то болезненно сжимается, но Тэхён изо всех сил старается это скрыть. — Извини, что разбудил тебя, Чонгук, — кланяется Ким. — Что ты здесь делаешь? Намджун сказал? — Чонгук выглядит раздраженным, а запах мяты становится едким и режет нос. — Я приехал навестить тебя и... А что Намджун должен был мне сказать? — Тэ замечает перемены в его лице, ведь оно становится испуганным, и старший заведомо пугается тоже. — Ничего, — бурчит Чон. — Не заставляй меня звонить Намджуну и скажи правду. — Меня переводят в другой штат, — пожимает плечами Чонгук и отворачивается. — Скорее всего, мы больше не увидимся. Должно быть, ты рад? — Ты... Ты согласился? — шепчет Тэхён сипло и младший впервые слышит его таким. — Да, а почему нет? Наверное, так будет лучше и проще, — младший старается улыбнуться, но получается крайне фальшиво. — Ты и сам знаешь, Тэ, что я бегаю за тобой уже год, но никаких результатов нет и в помине. Разумеется, я тебе благодарен, спасибо большое, что спас мою жизнь и не бросил там, но... — он заглядывает в чужие растерянные глаза и уверенно проговаривает: — Я больше не хочу быть твоей помехой, наверное, должен был отступить сразу, но всё ещё надеялся, что тебе нравлюсь. Жаль, что это не так, — альфа грустно улыбается и переводит взгляд в окно. — Я не хотел с тобой прощаться, но, теперь, будет больнее. Прости меня. — Останься со мной, пожалуйста, — Тэхён к нему дрожащими руками тянется. Младший поворачивается и огромным непониманием смотрит на чужое лицо. — Пожалуйста, останься со мной, не уходи, — Ким позволяет себе взять обескураженного младшего за руку. — Хёни, ты плачешь? — Чон обращает внимание на слезы, которые текут по чужим щекам, и чувствует, как в груди всё начинает болеть. — Джун прав, он во всём прав! — он слишком неожиданно повышает голос и смаргивает слёзы. — Я отвратительный истинный, я... Я не достоин такого человека к-как ты и... Чонгук перехватывает его ладонь и тянет на себя, обхватывает за затылок и целует в губы пухлые, запуская пальцы в тёмные волосы. Тэхён в его руках оторопело замирает, распахнув глаза, он находится в полнейшем шоке и беспорядке, пока чонгуковы пальцы нежно массируют его затылок. Опомнившись, Ким двигается ближе, едва не падает с этого проклятого стула, поэтому садится на край кровати и отвечает на поцелуй. Младший улыбается, скользит руками по чужой спине и тянет к себе за талию, усаживая хёна на свои колени. Они целуются жадно, до тех пор, пока не закончится кислород, поэтому даже на вдох не прерываются. Тэхён старается быть осторожным, не задеть больные места, но при этом, он умудряется отдаваться альфе целиком, как давно, и тайком, мечтал. Чонгук отстраняется первым и обхватывает его лицо в ладони, смотрит в затуманенные похотью глаза и губы инстинктивно облизывает. — Ты для меня самый лучший, Хён. Прости, что подставил тебя под пули, не послушал и выбежал тогда из укрытия, — шепчет Чон аккуратно, чтобы не спугнуть. А сам этой близостью наслаждается, ей дышит и живёт этот момент. — Ты закрыл меня собой, — отрицательно мотает головой Ким, не открывая глаз, и пальцами скользит по чужому лицу. Он боится, что всё это – очередной сон. — Но это из-за меня тебе пришлось выбираться одному и тащить мой же зад в больницу, — хмыкает младший, чужую щёку поглаживая. — Чонгуки~ — совсем тихо шепчет и лбом к чужому прислоняется, — Глупый, ты спас тех малышей, поступил очень смело и спас меня, — поджимает губы Тэ, вспоминая младшего в крови, такого бледного и слабого. — Я слышал твои слова в машине и... — он открывает глаза, отстраняется только для того, чтобы заглянуть в чужие глаза. — Мне не плевать, слышишь? Мне не всё равно... Если честно, то я очень сильно испугался за тебя, боялся, что ты погибнешь на моих руках и... — Тише, всё хорошо, хёни, — перебивает его Чон. — Я лишь рад, что ты не пострадал в той стычке и лучше это буду я, нежели ты, Тэхён. — Так нельзя, понимаешь? Мне тоже больно, я так испугался за тебя! — Ким вновь губы поджимает и сжимает чужие плечи, — Не смей больше так делать, понял меня?! — Всегда буду, глупый, — усмехается Чонгук и снова утягивает старшего в поцелуй, но на этот раз, он получается более нежным и медленным, с небольшими перерывами, сладкими вздохами и стонами. — Ты мне небезразличен, Гук, — загнанно шепчет Тэхён ему в губы. — Намджун рассказал мне, что ты... Плакал, — целует ещё настойчивее и гладит по волосам. — Мне очень жаль, правда, за то, что он довёл тебя до слёз, прости пожалуйста, — в ответ, шепчет Чонгук. — Он был прав, я не должен был игнорировать твои чувства ко мне, но... Ах! — стонет, когда младший кусается за подбородок и снова утягивает в томный поцелуй. — У меня есть дочь, жена погибла из-за наркокартеля, а сам я рискую своей жизнью каждый божий день. Но ты ещё молод, Чонгу... Я не мог испортить твою жизнь в одночасье, просто сказав, что люблю. У альфы от тэхёнова «люблю» всё внутри переворачивается и танцует, там всё кипит, горит. Это ощущается так сильно, так тепло и счастливо. — А что изменилось сейчас? — уточняет Чон и всё же немного отстраняется, чтобы дать старшему время на передышку. — Это из-за моего состояния? — В совокупности... — часто дышит, прикрывая глаза. — Йеджи сказала, что вы общались по телефону и то, что ты думаешь, что я не хочу с тобой разговаривать, от того и ты не хочешь... Знаешь, я хотел... Собирался с силами каждый день, хотел извиниться, обнять тебя и просто поговорить, но вина захлестнула меня, — он голову опускает, стыдится. — Я думал, что ты винишь меня и не захочешь видеть, думал, что уже потерял. Но, осознал, после её слов, каким выгляжу со стороны, поэтому, я здесь. Потому, что перестал накручивать всё это, устал, и просто хочу быть счастливым с тобой, если... Если ты, разумеется, позволишь мне быть рядом, после всего, что я натво— Чон смеётся и впивается в мягкие губы. Он роняет старшего на постель спиной и нависает сверху, целует едва настойчиво, вжимает в себя, свободной рукой сжимая чужую талию, и не может прекратить улыбаться. Осознаёт, что Тэхёну он действительно нравился, просто последним управляли страхи и все они лишь в его голове. Ким пришёл к нему, признался в чувствах, дал ответ на чонгуковы, а сейчас блуждает ладонями по телу младшего и хрипло стонет. Чонгук от него отстраняется, чтобы насладиться видом того, как его шериф выглядит под ним: растрёпанные шоколадные волосы разметались по подушке ореолом, губы опухли после долгих поцелуев, а в глазах слишком много огней и Чоново отражение. Грудь часто вздымается и опускается, а пальцы всё ещё скользят по прессу Чонгука. Всё так, как должно быть. Они разговаривают ещё долгое время, делятся сокровенным: страхами и желаниями, тем, что было тщательно сокрыто от чужих глаз. В конце концов, Тэхён засыпает рядом, очевидно, бессонные ночи измотали его морально и физически; Чонгук наблюдает за его спокойным лицом, гладит по щекам и целует каждый миллиметр красивого лица. Вспоминает, как Намджун говорил, что ошибся в Тэхёне. Теперь, Чон точно останется. Исключительно ради своего неприступного и чертовски любимого шерифа.