Очень приятно, сука

— Ах ты сука, сюда иди! — кричит Тэхён, притягивает мужчину к себе за ворот косухи и впечатывает кулак в чужое лицо. — Как ты вообще посмел поднять руку на моего альфу, а, сука? — Ким валит мужчину на стол, продолжает бить. Ким Тэхён — омега с запахом сирени. Приятно познакомиться! Толпа молча ахуевает и отходит в сторону, когда все бутылки с напитками падают на пол и разбиваются на осколки. Чонгук поднимается на ноги ровно в тот момент, когда альфа замахивается на красноволосого кулаком. Чон отодвигает омегу и принимает удар на себя; Тэхён от перепуга всё же взвизгивает, видя кровь на губах своего альфы. — А цыпочка у тебя с характером, — ухмыляется Шивон. — Я бы не прочь его хорошенько трах... Кулак Чонгука снова знакомится с лицом альфы, дружелюбно так. Он сплёвывает кровь и хватает мужчину за куртку. Притягивает его к себе, шипит: — Ты, мразь, посмел замахнуться на моё, — плюётся кровью в его лицо и цепко берёт за подбородок, сжимая со всей силы, — и за это поплатишься. Шивон смеётся, совершенно не воспринимая Чонгука, как потенциальную угрозу. Ведь он буквально амбал: выше и сильнее, крупнее по габаритам и вполне может размазать этого альфёнка по стенке. Но что-то никак не получается. Ведь этот самый «альфёнок» выворачивает ему запястье до хруста с совершенно дежурным видом и наносит слишком беспощадную серию ударов, не давая сопернику элементарно подняться на ноги. Но мужчина всё равно не уступает, пинает Чона в грудь и оглушает, ударив ладонью по уху; наваливается на него сверху, ядовито ухмыляясь. Теперь его черёд. Тэхён, к слову, омега Чонгука. И этот самый омега сейчас вцепляется в чужие волосы и тянет назад, скидывая амбала с Чонгука. Мужчина встаёт на ноги и перехватывает ладонь Кима, плотно её сжимает. Огненноволосый сдавленно шипит от боли, слёзы сами собой стекают по щекам, но он всё равно пинает альфу коленом в грудную клетку. Тот сгибается пополам, выпуская чужую ладонь, и Тэхён снова пинает его коленом, но на этот раз по лицу, пачкая свои светлые джинсы чужой кровью. Альфа кричит во всё горло — видимо, ломается кость, — хватается за нос ладонями, пытаясь остановить обильно текущую кровь. Ким снова берёт его за волосы, сжимая у корней, и тянет вверх, запрокидывает голову альфы и приторно-сладким шёпотом говорит: — Ещё раз я увижу тебя рядом со своим альфой — вырву глаза и прожевать заставлю, усёк? — мужчина молчит. — Я не слышу ответа! — Я же найду тебя, суку. Ты не понимаешь, во что ввязался, — кровавыми зубами улыбается — не улыбка, а оскал. Хищный. Ещё бы это кого ебало, ведь Тэхёну совершенно побоку. — Толпой на омегу? Похвально, сучёныш, только вот твои угрозы меня вообще не пугают, — Ким улыбается, смотрит ему в глаза и, подмигнув, откидывает в сторону разбитых бутылок. — Родной, как ты? — Тэ присаживается рядом и заботливо похлопывает альфу по плечу. — Боже, у тебя губа разбита... — Не переживай, кроха, — Чон опирается на омегу, и тот помогает ему встать. Костяшки старшего сбиты в кровавое месиво, даже слегка опухают. В голове всё ещё звенит, но он упрямо и влюблённо смотрит на Тэхёна, пока тот мягко улыбается. Убирает длинные смольные пряди Чонгука так заботливо и осторожно, будто бы не он только что какого-то выскочку ставил на колени. — Ты потрясающий. — Знаю, — Ким заправляет собственные огненные волосы за ухо и, дёрнув Чонгука за рубашку, впечатывается в его губы. Слизывает кровь кончиком языка и посасывает больное место, чёртов вампирёныш. — Где болит? — шепчет Чонгук ему в губы. — Правая рука, — театрально хмурится Ким. — Этот мудак так сильно сжал ладонь, что у меня аж слёзы брызнули, — Чон моментально меняется в лице и, отодвигая старшего, направляется к Шивону. Атмосфера в клубе заметно меняется: воздух становится напряжённым, накаляется с каждой секундой, а из глаз альфы пропадают блики. — Чонгук, не надо! — кричит омега, отдёргивает своего любимого. Он сумасшедший, когда злой — его феромоны и убить могут, достаточно просто его разозлить. — С него хватит, — презрительно фыркает Тэ. Даже не оборачивается, сразу же ведёт Чона в сторону выхода. — Как скажешь, мой мальчик, — младший моментально успокаивается, целует Тэхена в щеку и кладёт руку на его плечо, топая к выходу. И, блять, надо же этому идиоту поднять свой зад и потянуть Чонгука за руку. Терпение лопается. Омега закатывает глаза. Отстранившись от старшего, с разворота бьёт Шивона по лицу, прямо подошвой любимых кед, моментально отправляя в нокаут. Чонгук улыбается — учил его этому приёму именно он. — Не сильно ударился? — альфа притягивает его к себе за талию, слегка поглаживая, и снова целует в щёку. — Не-а, всё хорошо, — Тэхён счастливо улыбается от чужой нежности. — Тогда надевай шлем и поехали, кроха, — Чон смачно шлёпает омегу по заднице и подмигивает, натягивая шлем. — Извращенец, — смеётся Ким и присаживается на байк, обхватывая Чонгука за талию. Прижимается к нему всем телом. Ночная прохлада освежает. Отдаваясь ощущениям, Тэхён прикрывает глаза, чуть сильнее сжимает ладони на чужой талии. Чонгук улыбается, вдыхая аромат такой любимой и привычной сирени. Огни города не слепят, лишь восхищают множеством разноцветных бликов. Альфа никогда не гоняет, когда позади сидит его омега — человек, которого он собирается беречь всю свою жизнь. Тот, от кого он хочет детей, и тот, кого он любит до безумия, до бесконечности и всего, что с ней связано. Чон хочет быть связан с ним на долгое время, для этого он будет стараться, хотя, без сомнений, сердце своё Тэхён давно добровольно отдаёт в чоновы ладони, зная, что тот сбережёт. Окутает теплом, согреет в самый нужный момент и охладит пыл. Ким с детства такой взбалмошный: ищет приключения на свою задницу, горой стоит за себя и за своих друзей. Этому омеге палец в рот не клади — откусит по локоть, ни капельки не брезгуя. Ещё учась в школе, он умудряется драться с альфами больше себя самого по габаритам. Ради забавы даже дерётся с бо́льшим количеством человек. Чонгука он встречает уже после окончания школы. Тэхён, как обычно, влипает в неприятности: кто-то, не пережив отказа, решает поступить иначе — подбрасывает в напиток какую-то дрянь, после которой у Кима конкретно сносит башку. Чон, как истинный джентльмен, просто спиздил старшего, притворяется парнем Тэхёна, закидывает его, уже ничего не соображающего, на плечо, и увозит на такси к себе; омега к тому моменту успевает вырубиться прямо на чужом плече и сблёвывает на косуху. Ким тогда хорошенько треплет ему нервы наутро, даже в драку, малявка, лезет. Чонгук, однако, чистокровный альфа (оба его родителя одного гендера), более того, достаточно сдержанный, поэтому просто крутит омегу и разъясняет ему всё по пальцам, даже видео показывает. Ким долго извиняется и благодарит его; между делом делится, что ещё девственник — хранит себя для того самого. А уже через год, учась в одном университете, они становятся самой пришибленной парой. И, блин, даже тут Тэхён признаётся первым; впервые за всю свою жизнь чувствует что-то настолько сильное, определённого рода тягу. Плюсом ко всему ощущает запах Чонгука, невзирая на подавители и нейтрализаторы. Поэтому посреди пары забирает Чона из аудитории, даже не обращая внимание на лекцию и препирательства преподавателя. А Чонгук? Чонгук давно привыкает к выходкам старшего. *** — У меня мало времени, Чонгук, — торопливо шепчет омега, прижав его к шкафчикам. — Я даже не буду спрашивать, какого хуя ты за руку вытянул меня посреди занятий, — альфа старается по мере возможности дышать меньше. — Что такого произошло, что ты такой взвинченный? — Я тебя люблю, — фыркает Тэхён. — А так, ничего такого. Фигня. Чон замирает, смотря на него. И хотя по тому не скажешь, альфа знает, что блондинчик смущается. — Это всё, что я хотел сказать, — Ким отходит, спеша ретироваться, пока щёки не успевают предательски раскраснеться, но брюнет перехватывает его за плечи и прижимает к шкафчикам. — Какого хуя, Чонгук?! — И всё? — А что ещё, а? — Тэхён скрещивает руки на груди, отворачивается. — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, — практически рычит Чон; поворачивается, и Ким замечает его клыки. — Допустим, — фырчит омега, чуть съёжившись под напором голоса альфы. — Я тоже тебя люблю, — кажется, Тэхён прекращает дышать. Заворожённо смотрит в голубые глаза младшего. — Это ты хотел услышать? — Пошёл ты, Чонгук, — блондин пытается отпихнуть его от себя, но альфа лишь теснее прижимает его своим телом. — Я просто сказал тебе то, что хотел. Я ни на что не рассчитывал и не рассчитываю, ясно? — Какой же ты у меня строптивый, — Чон облизывает губы, утыкается носом в чужую шею и жадно, звучно вдыхает носом аромат омеги. — Мне нравится твой запах. — Чо вякнул? У тебя? — ерепенится Ким. Стоп. Загрузка системы... Тэхён на подавителях... Анализ завершён. — Ты тоже чуял мой запах всё это время?! — Тэ кусает его за мочку уха, срывая с уст младшего приглушённый стон. — Ч-чонгук?.. — Хочешь мне гон спровоцировать? Ким почти прокусывает губу в момент, когда чужие зубы смыкаются на его шее. Горячее прикосновение языка уменьшает боль — альфа старательно зализывает свой укус, оставляет на чувствительном месте поцелуи. — Эта метка — моё обещание заботиться о тебе и оберегать, омега, — Чон целует обескураженного юношу в кончик носа. — Омега, которого я люблю. — Любишь? — щурится Ким. — Мог бы, блин, и понежнее, балбес. — Давай сбежим? — шепчет Чонгук, не в силах оторвать взгляда от алых губ. Альфа подаётся вперёд, накрывает чужие губы своими и берёт верхнюю губу в плен. Ощущение их общего тепла кажется чем-то нереальным, более приятным, чем он представляет себе до этого. Особенно когда Тэхён моментально отвечает на поцелуй. Омега прикрывает глаза; руки блуждают по чужому телу, то сжимая блузку, то поднимаясь выше к желанному лицу, оглаживают черты. Чон прижимает его ближе, устраивает ладони на талии; углубляет поцелуй, вторгаясь языком меж приоткрытых губ. Скользит по ровным зубам, ласкает нёбо и сплетает язык с тэхёновым. Ким точно плавится в чужих руках, растворяется в них без остатка; прижимается ближе некуда — так, что воздуха между ними не остаётся, что будто становятся единым целым. Губы омеги сладкие, на вкус как карамель, и невероятно мягкие. Они лениво целуются, переплетя пальцы, и рвано дышат через нос. Кажется, что воздух накаляется, становится более тяжёлым и ощущаемым. — Правда любишь? — шепчет Тэхён в поцелуй. — Так сильно, что сейчас взорвусь, — отвечает Чонгук. Поглаживает его щёки и снова целует так, что у старшего колени дрожат от его напора. > Их тянет друг к другу, как магнитом; желание элементарно касаться возрастает в геометрической прогрессии. На зависть всем они постоянно держатся за руки и не стесняются проявлять нежность в отношении друг друга. Первая ночь их проходит в квартире младшего: он просит Тэхёна не приезжать, намекая на гон. Но нет, разумеется, Ким его не слушает: заявляется в самый неподходящий момент и переворачивает всё с ног на голову, в том числе и выдержку альфы. Чон тогда от него в ванной запирается до тех пор, пока не чует отчётливый запах сирени. Не он один страдает от второстепенного гендера — омега сам к нему в предтечном состоянии умудряется приехать. Ох, как же Чонгук на него ругается, оставляя метки на желанном теле. Кусается, покрывает поцелуями каждый доступный участок кожи старшего, пока тот выстанывает имя альфы. Тэхён в перерывах между поцелуями шепчет, как безумно любит Чона; водит ладонями по спине, оставляя царапины от аккуратных ногтей. Прижимается ближе телом, душой и сердцем, хнычет и просит не останавливаться. Несмотря на желание, Чонгук постоянно проверяет, комфортно ли омеге, не причиняет ли он ему боль. Растягивает его долго и осторожно, отвлекает поцелуями и похвалой; горячо шепчет, что Тэхён самый лучший омега, самый красивый и нежный. И, в конце концов, Ким чуть ли не вырубается почти сразу, как Чон кончает в него. Альфа моет, одевает и укладывает уставшего любовника спать. На следующее утро извиняется за боль в пояснице, невозможность встать и следы от своих ладоней на чужих бёдрах. Старший лишь посмеивается хриплым от криков голосом и тянется за поцелуями, нуждаясь в нежности. *** — Тэ? Ты же не уснул? Ким снимает шлем, обращая взгляд на чужой, взволнованный. — Всё хорошо? — хмурится Чонгук, проводя пальцами по его щеке. — Да, просто задумался, — улыбается омега. Целует любимого в губы. — Даже не заметил, как мы приехали. — Ты уверен, что всё нормально? — Чон достаёт ключи от квартиры и осторожно берёт Тэхёна за руку, смотря на его реакцию. — Ой! — шипит красноволосый. Отдёргивает ладонь и прижимает её к груди. — Так, стоп. Поехали в больницу, мне это не нравится. — Всё в порядке, — Ким протягивает младшему руку. — Она просто немного болит, даже не опухла. И я могу ей пошевелить! — Тэ, я беспокоюсь за тебя, ты же понимаешь? — Глупый альфа, и это мне ты говоришь? А кто в драку полез, а? — Если бы он не шлёпнул тебя по заднице, то я бы не полез! — глаза на мгновение теряют блики. — Надо было убить его прямо там. — Мой защитник, — воркует омега, щиплет альфу за щёки и очаровательно хмурит носик. — Может, мы уже зайдём? Я очень устал и хочу лечь в кроватку! — Не дуйся, кроха, — Чонгук щёлкает его по носу и наконец открывает входную дверь, сразу же пропуская старшего вперёд. Разувшись и сняв верхнюю одежду, Тэхён моментально отправляется в ванную комнату выуживать из шкафчика аптечку. Альфа разваливается на диване, расслабленно прикрывает глаза от усталости и, блин, почти засыпает, как его сбитых в кровь костяшек касается ватный диск, смоченный перекисью. Ким садится на колени у дивана и, держа чужую ладонь в своей, увлечённо обрабатывает последствия драки. Чонгук приоткрывает глаза и поворачивает голову в сторону омеги, наблюдая за его сосредоточенным лицом. Красноволосый заботливо дует на каждую ранку и промакивает перекисью, пока кровь не останавливается. Забинтовав всё это дело, он усаживается на бёдра младшего и приступает к лицу: обрабатывает бровь и уголок губы. Не в силах удержаться, Чон дёргает его к себе за талию, валит сверху и целует в макушку, обнимая. — Гу-у-у... — возмущённо мычит Ким, но выпутываться из объятий не спешит. — Ммм? — Если ты действительно так сильно устал, то пошли в кроватку, — дует губы старший, заглядывая в антрацитовые глаза. — А пошли, — он привстаёт. Усаживает омегу к себе на колени и поднимает на руки, держа курс в спальню. — Сколько раз я тебя просил не таскать меня на руках? — гундит Тэхён, обхватывая чужую шею руками. — Сколько раз я отвечал, что буду делать это всю свою жизнь? — Ким лишь фырчит в ответ. Чонгук укладывает его на кровать и присаживается на колени. Неторопливо расстёгивает пуговицы тэхёновой блузки. Красноволосый молча следит за манипуляциями младшего, и улыбка сама собой появляется на его лице. Если честно, он любит, когда Чон поднимает его на руки и так открыто о нём заботится, несмотря на собственную очевидную усталость. — Оставь, — шепчет он тихо, останавливая альфу. — Дальше я сам, иди переодеваться. Чон кивает, очаровательно-сонно потирая уставшие глаза. Пока старший переодевается в домашнюю одежду (чонгукова длинная белая майка и шорты), Чон успевает переодеться и разобрать кровать, даже кидает свои вещи и вещи омеги в корзину для белья. Тэхён ложится в постель, укрывается одеялом, целиком пропахшим мятой и лаймом — запахом его альфы. Запах Чонгука успокаивает и дарит ощущение защиты, и Ким не может прекратить жадно вдыхать любимый аромат, желая наполнить им лёгкие до отказа. И лишь когда брюнет ложится рядышком, красноволосый позволяет себе положить голову ему на грудь, обнимает за талию. Чон нежно прижимает его к себе, целует в макушку и так же, как старший, глубоко вдыхает родную сирень с нотками ели. — Я тебя люблю, — первым прерывает тишину омега. — И я тебя люблю, сокровище, — Чонгук клонит голову вбок, утыкается носом в алые мягкие волосы. — Засыпай, кроха. — Мы вместе уже четыре года, может, поженимся? — как бы невзначай спрашивает Ким, ведя пальцем по чужой груди. — Если хочешь, то поженимся. Кольцо нашёл уже? — В инструментах спрятал, знаешь же, я туда не суюсь, — усмехается Тэ. — Хитрюга, — Чонгук прижимает его к себе. — Значит, поедем подавать заявление, ладно? Омега вскакивает на кровати и щурится. Брюнет этот взгляд знает: однозначно что-то задумывает. — А давай втихаря? — заговорчески шепчет Тэхён, будто кто-то посторонний может их услышать. — И уедем куда-нибудь? Просто пропадём из поля зрения, отдохнём... Только ты и я, никого больше. — Всё, что ты захочешь, детка. Но я должен сказать отцу, что беру отпуск, иначе он в буквальном смысле меня сожрёт. — Мистер Чон любит меня, просто скажи, что внуки на подходе, и всё, — красноволосый садится на бёдра младшего и пристально смотрит в глаза. — Зачем я буду ему врать? Или ты хочешь завести детей? — Ну-у... Мы не будем врать... Детка, не тупи, — улыбается Тэхён, укладывая руки альфы на свой уже плотный животик. — Ты уже?.. — Чонгук бледнеет, резко осознавая, что за посторонний запах ощущает на протяжении последних двух месяцев. Запах... его малыша. — Тэ, ты в положении? — Тринадцать недель, Чонгук. Неужели принюхался? Было так смешно наблюдать, как ты жадно меня нюхаешь и хмуришь брови, — смеётся старший. — Слезай давай, засранец, — брюнет осторожно снимает любимого со своих бёдер, берёт с тумбочки сотовый, кому-то набирает и выходит на балкон. — Гук? Ты куда? — Тэхён поднимается следом, но альфа захлопывает дверь прямо перед его носом. — Эй! Что ты там делаешь, кому звонишь? — он стучит кулаками по стеклу и хмурит брови. — Не пугай меня, глупый альфа! Чон показывает ему знак «тсс», приложив указательный палец к губам, и продолжает разговор. По движению губ Ким распознаёт несколько слов: «Тэхён», «ухожу», «надоело». Омега хитро щурится. Нервно топает ногой и скрещивает руки на поясе — ничего, он подождёт этого засранца и обо всём у него спросит. Тэхён взрослый человек. Ему двадцать пять лет, он пережил второй пубертат и не станет идти на поводу у своих эмоций! Не станет же? Вот блин... Чонгук вылетает с балкона, как в жопу ужаленный, когда ловит взгляд слезящихся и покрасневших глаз омеги, смотрящих прямо на него. Ким прикрывает глаза и закусывает нижнюю губу в попытке совладать с бурными эмоциями и необъяснимой тревогой. Садится на постель и склоняет голову, стирая слёзы с щёк. — Солнышко, ты чего плачешь? — Чон присаживается на корточки и обхватывает лицо старшего ладонями, возвращая взгляд на себя. — Ты хочешь ребёнка? Да или нет? — шепчет он, не открывая глаз. — Конечно, хочу, маленький. Я только боюсь, что придётся делать кесарево сечение, ведь это несёт за собой определённые риски. Но мы найдём лучшего врача, чтобы всё было хорошо. Отец сказал, что сам этим займётся. — Да? — Тэхён приоткрывает глаза. — Ты с ним об этом говорил? — Разумеется, об этом, о чём ещё? — Я слышал слова «ухожу», «надоело»... — Детка, я ухожу в отпуск и мне надоело, что я мало времени уделяю своему омеге, ведь даже не заметил его беременность... Боже, — Чонгук стискивает зубы. — И ты в положении напал на того альфу? Дело пахнет жареным. — Ну, да? — Тэхён, больше никаких разборок, ясно? Ты носишь нашего ребёнка под сердцем. А что, если бы он тебя ударил? — Я об этом не подумал... — осторожно шепчет Ким. — Тэ... — альфа вцепляется в собственные волосы, склоняет голову. — Прости меня, что рисковал нашим малышом... — тихо тараторит красноволосый. — Клянусь, я больше не подвергну его опасности! У меня тогда просто крышу сорвало, когда я увидел, что Шивон тебя об стену ударил... Я просто беспокоился, но впредь буду аккуратнее. — Маленький... — альфа берёт его ладони в свои и заглядывает в глаза. — Дело не только в малыше, ведь я за тебя переживаю. Ты — всё для меня, и я, и мой волк без тебя погибнем. Никогда в жизни не прощу себя, если тебя потеряю... — Чонгуки-и, ты никогда меня не потеряешь, слышишь? — взволнованно мотает головой старший. — У нас будут дети: мальчики и девочки, беты, альфы и омеги, — он целует ладонь младшего и кладёт её на выпирающий животик. — И я буду с тобой до самого конца. — Спасибо, Тэ. За всё, что ты принёс в мою жизнь, за всё счастье, за радость, за малыша... Чон наклоняется к Тэ и осторожно касается губами его живота, устраивает голову на чужих коленях. Тэхён молча гладит его по голове, перебирая волосы меж пальцев. Приятная тишина окутывает их, и никто не решается её нарушать, пока Чонгук не говорит: — Время почти три, а ЗАГС работает с девяти. Утром мы поедем подавать заявление, отец обо всем договорится. — Он знает о?.. — Да, и он очень рад, что наконец-то станет дедушкой. Мама вне себя от счастья, и они ждут нас на ужин в любое удобное для нас время. — Подожди, ты хочешь завтра подать заявление? — Да, а что тянуть? — Иди ко мне, — Тэ тянет руки, намекая Чону обнять его и сесть рядом. Чонгук послушно выполняет просьбу, присаживается напротив омеги и заключает его в свои объятия. Теперь Ким, будущий Чон, для него кажется ещё более хрупким, ведь надо оберегать не только его, но и малыша. Он любит его так сильно, что не выразить словами, и, боже, как же он ему благодарен. Теперь придётся усиленно следить за его питанием, сном и режимом дня. Кстати, время уже позднее. — Ложись в кроватку, маленький. Тебе нужно отдохнуть после тяжёлого дня, — альфа заботливо укладывает Тэхёна в постель и укрывает одеялом, гладит по мягким алым волосам. Выключает свет и ложится рядышком с любимым, обнимая его за талию и прижимая ближе. — Ты ходил к врачу? — Да, мистер Чхве сказал, что беременность протекает хорошо и нельзя нервничать, чтобы не спровоцировать угрозу выкидыша на раннем сроке. Малыш в это время очень уязвим. — И мы будем его беречь, солнышко, — Чонгук целует его в кончик носа и втягивает носом сирень с нотками ели — теми самыми, проявляющими запах их ребёнка. — Я так сильно тебя люблю. — И я тебя люблю. Спокойной ночи, мой альфа. — Сладких снов, мой омега.