Шёлковая лента

      Опричник с грохотом открыл дверь и судорожно посмотрел по сторонам. Отдёрнул шторы на окне, как загнанный зверь оглянулся. Взгляд метался по пространству, уничтожая последние надежды на то, что он в комнате не один. Его ожидания были напрасны. Только он и треск свечи возле кровати. Басманов гневно сдернул покрывало с кровати. Сел. Нервно начал думать куда она могла деться. Подошел к окну. Оглядел двор. Там по прежнему сновали слуги убирая последствия шумихи. Окончательно приняв случившееся, Федор не медля направился в зал.       Когда дверь отварилась, гул, стоящий в зале обрушился на Фёдора. Куча бояр на перебой доказывали что-то друг другу, Годунов рассказывал о чем-то царю, а тот гневаясь возражал. - Они украли Богдану! - Громко сказал Басманов, и гул тут же прекратился. - Вот и я о чём, Государь - начал Борис - Да с чего им красть её? - громыхнул голос Иоанна, ударяясь о каменные стены. Годунов, качая головой, посмотрел на царя. Тот резко встал. - Собрание окончено, пошли вон все! - Сказал он и направился прочь. Бояре судорожно один за другим начали продвигаться к выходу, но опричники их опередили и вслед за Иоанном покинули душный зал.                               *                              *                              * - Да быть этого не может, зачем им это? - Я не знаю, но она не возвращалась! И когда пришел Борис её тоже не было. Куда она делась? - Да, Государь, Фёдор прав. Как я вам уже рассказывал, когда поднялся шум, я сразу отправился к восточному крылу и не обнаружил там никого, кроме Феди. - А ты значит ничего не помнишь? - сощурившись на Басманова, спросил царь. - Мне пришлось выпить из бокала с отравой. Этот прихвостень хана не так глуп, как казался на первый взгляд. - Ты выпил противоядие? - Да, Борис подоспел вовремя. Иоанн с облегчением выдохнул. - И всё же. Почему они не выкрали царевича? Или еще кого. - Позвольте предположить, скорее всего у них возникли проблемы с осуществлением плана. Поэтому все важные персоны остались во дворце. - Он замолк и задумался. - На их месте я бы не стал уходить с пустыми руками. - Произнёс Фёдор. - Хан и так голову свернет, так они решили напоследок позабавиться с дивчиной? - Государь потёр подбородок. Басманов дёрнул плечом и посмотрел на Бориса. - Вполне логично получается. Только вот... Достаточно ли красива Богдана по татарским меркам? - Русские женщины красивы по любым меркам, все народы завидуют нашим красавицам. - Мечтательно сказал Царь. - Ты к чему клонишь, а? - начал злиться Басманов. - К тому, что Бакиру придется держать ответ перед ханом, не загладит ли его вину небольшой подарок, привезенный из-за границы? Насколько мне известно, Даниф-Батыр очень падок до женского внимания. Глядишь и смягчиться при виде такого гостинца. - Да что ты несёшь?! - Я, Федя, говорю то, что думаю, коли не нравится, тебя здесь никто не держит. - Ну-ка цыц, удумали грызться. Лучше подумайте, что Батыр дальше делать будет, раз ему не удалось осуществить задуманное? - А смысл думать дальше? Ах, да. Давай, Борька, придумай всё еще раз, твоя Машка следующая будет! - А ты рот свой закрой! Не смей за Марию и слово молвить, окаянный. - Аааа... Не нравится, да? Поставил себя на моё место? - Прекратите немедля! - Грозный стукнул по столу кулаком. - Мне до тебя далеко, Федора. До твоей милости мне карабкаться долго, да и до влюблённости твоей спускаться тоже не близко. Куда уж тут моей Машке до твоей крестьянки. Каждое слово Годунова, как бритва, полоснуло по сердцу. - Куда мне до тебя, с Малютой уж точно не породнился бы. - Хватит я вам сказал! - А коли породнился б, он может быть тебя уму разуму научил. Пошел бы воевать с Петром, глядишь и он бы жив остался, и в немилости отца родного не оказался бы ты. Сложилась бы Федька жизнь твоя иначе. Иоанн ахнул. Опричник ничего не ответил. Его потерянный, полный отчаяния и боли взгляд мелькнул от Царя к Годунову. - Ты прав, вот такое я ничтожество! Всё по кривой пошло, ничего в руках удержать не могу. Думал, хоть её то я удержу. И того не смог. С отчаянным воплем, пробирающим до костей, Басманов опустился на колени, вырывая себе волосы.       Борис, хотел было подойти к другу, но что-то его остановило. Он отошел к окну. Иван, не в силах что-либо сказать Годунову, наклонился к Фёдору, дабы утешить его, но тот поднялся и покинул царские покои. - Зачем ты это сделал? - Жёстко, с укором спросил Царь. - Я сказал неправду? Ты прекрасно знаешь, Государь, что я абсолютно прав. Нет смысла спорить с этим. - А ну замолчи! - Я замолчу, Государь. Не буду отвлекать Вас от раздумий. - Он неспешно вышел за дверь. Иоанн посмотрел на иконостас в углу. Лики святых начал освещать не только свет лампадок, но и пробивающийся сквозь окно первый солнечный луч.                               *                              *                              * Зашел в опустевшую комнату. Подойдя к зеркалу он посмотрел на своё отражение. Остатки грима черными ручьями стекали по его непривычно бледному лицу. Не в силах смотреть в свои глаза, он яростно скинул на пол все, что находилось на столешнице.        Послышался стук в дверь и на пороге появился Иоанн. - Фёдюш, ну чего ты так убиваешься, найдем тебе новую девку, ещё краше этой будет. Федор перевел взгляд на царя. - Мне, Государь, - начал он шепотом, от которого кровь стыла в жилах - не нужна другая девка, я хочу её! Неужели ты не понимаешь, а? Иван? Я влюбился в неё и готов идти к ней хоть за край! - Да ты чего, Фёдор? Али умом тронулся? Она обычная крестьянка, было бы зачем идти. Вразумись! Вспомни, что тебя батька с мамкой дома ждут. - Никто меня не ждет. - Печально сказал он. - Мне, Надёжа-Государь терять нечего. Разве только твою милость. - Ты в милости у меня. А потому я пытаюсь к уму здравому призвать тебя. Ну посуди, Федь, неужто я не найду тебя дворянку красивую, а? - Ты не понимаешь, мне не надо другую. Я хочу с Богданой рука об руку всю жизнь прожить. - Чтобы с ней всю жизнь без проблем прожить, тебе надо обвенчаться и перестать направо, да налево гулять. - Неужто не заметил, Государь? После того, как я Богдану привел, хоть одна девка здесь появилась? - Прав ты. - Иоанн вздохнул и присел на край кровати. - Не в силах я больше спорить с тобой. Люблю я тебя, выручаешь ты меня. Отправлю к хану войско. Пусть возвращает украденное. - Я тоже поеду, Государь. - Нет. Я запрещаю тебе. Не переживу, если с тобой что-то случится. - Государь, молю о твоём дозволении. - Сказал же нет, значит нет. - И что ты мне прикажешь делать? Ждать? Я лично спасти её хочу. Отец вечно говорил, что на всём готовом живу. Неужели ты откажешь мне в возможности доказать обратное отцу? Тем более это не а бы что, а невеста! - Ох, несносное дитя. Ладно. Федор поклонился Царю в ноги - Благодарю тебя, Государь, за помощь твою. - Раз уж ты едешь, возглавишь войско. Справишься? - Еще бы - Басманов усмехнулся. Государь улыбнулся. Встал, и возле двери обернулся. - Федь, не слушай Бориса. Он вспылил и наговорил много глупостей. - Ты знаешь, что он во всём прав. Я сам виноват во всём. Борис умен и не тратит слова попусту. Я не обижаюсь на него. Царь кивнул и закрыл за собой дверь.       Зарево разлилось по небу, уже светало. Целая ночь прошла. Никто не спал сегодня. Глаза Фёдора слипались от усталости. Его до сих пор мутило от дурмана и выпитого вина. Он оглядел покои. Давно здесь не было так пусто. За это время он так привык к тому, что Богдана всегда здесь, всегда рядом. Сейчас было так холодно и одиноко. Он подошел к окну. Солнечные лучи как и раньше осветили весь двор, растеклись по саду. Он не замечал как тут было красиво. Сейчас Басманов отдал бы что угодно, лишь бы обернуться и увидеть мирно спящую девушку на кровати. Он не оборачивался. Утренняя дымка создавала ощущение сна. Сладкого и неуловимого. Басманов не хотел, чтобы это чувство исчезало. Он уперся руками об оконную раму и его, как стрелой, пронзило воспоминание. Богдана разбудила его ночью. До смерти перепуганная, она судорожно объясняла ему, что только что видела в окне какого-то мужчину. Он не поверил ей тогда. Сказал, что это просто кошмар. Уложил в кровать, спрятал в своих объятиях.       Он обернулся. Кровать была пуста. Грудь сдавило чувство тоски. Опричник лег на кровать. Воспоминания вновь затопили его. Он вспомнил её улыбку, глаза, как он кинул её на эту кровать первый раз и кудри разметались по простыням. Испуг на её лице, а затем наслаждение. Басманов положил руку на подушку рядом. Она была холодна. Он закрыл глаза руками.       Перед ним явилась картина их ссоры. Последний раз, когда он её видел. Разлохмаченная коса, опять страх. То, как он насмехался над ее опасениями. Ярость в глазах. Пощёчина, и обжигающая щеку боль. Она не сравниться с той, которая разгорается в груди сейчас. Если бы он только мог знать, никогда бы не отпустил её. Отвел бы в покои. А теперь опять один. Жалкий, растерянный. Тяжесть усталости нахлынула с новой силой и Федор погрузился в мятежный сон. То и дело прерывающийся кошмарными видениями.