Необычный ужин

Трудовой день подошел к концу, работники мануфактуры расходились по своим домом. Фридолин, как и остальные направлялся к себе по Каретной улице, что соответствовало своему содержанию: по брусчатке регулярно проезжали кареты и повозки. Проходя мимо мясной лавки, Фридолина нагнали двое работников с той же мануфактуры – Ганс и Франц – а тот, не чураясь разговора с удовольствием вступил в беседу. Из мясной лавки вышла тучная немолодая женщина, фрау Пеш, чтобы слить какие-то нечистоты, но заметив мужчин, она оживилась и приветливо позвала их: ¬– Заходите, у нас тут мяско свежее. Работники переглянулись, тряхнули кошельками и, решив, что серебро, на небольшую радость, есть, согласились отужинать в лавке Пеш. Они зашли и заняли один из круглых столов. Фрау Пеш сразу принесла три кружки пива, дабы умилостивить гостей. – И что же за мясо вам доставили сегодня? – спросил веселый Ганс. – Фройляйн Монтанг принесла мясца, что растила. Сейчас и разделаем. Вам жаркое, господа? – Будьте любезны и поскорее, день рабочий был долог. Фрау Пеш ушла вглубь лавки, а к гостям вышел местный галантерейщик герр Моль. – Доброго вам дня, добрые труженики, – поприветствовал он. – И вам не хворать, герр Моль. Вы тут зачем? – Так дождаться гостей, чтобы шкуркой разжиться. Вот вы мясо съедите, а я остатки заберу. Перчатки будут. – Это вам работы привалило, раньше вы окромя сапог ничего и не делали. – Это правда, как свободу торговли дали, так материалов стало море, а заказы разнообразились. Вот перчатки мне заказали не кто-нибудь, а герцогиня. Да-а-а, серебра кругом развелось от продаж своих мясных детишек. Тут вернулась фрау Пеш, держа в руках пухлого розового, будто из-под плети, ребеночка. Он пищал и извивался, а хозяйка твердой рукой заколола крикуна, спустила кровь и ловко освежевала тельце. Мясо тут же отправилось на сковороду на очаг, а рядом варился рис с морковью. – Ох и сочен был. А сколько стоил такой, фрау Пеш? – спросил Фридолин. – Два золотых экю. Для фрау Монтаг это немало. Но она и выкармливала своих отлично, себестоимость детишек ведь достаточно низка, так что она получает недурную прибыль. – Верное решение, это раскрепощение торговли, – сказал Франц, – эх, жаль старики никому не сдались. А то, моя матушка уже совсем стара и пользы никакой не приносит, последняя польза могла бы быть только в паре-тройке золотых монет. – Так можно её передать в пансион аббата Керкира, – предложил Ганс, – я слыхал, там покупают не только детей. Там и старики нужны. Аббат их отвозит в замок ради убоя, на потеху дворян и богачей. – Это правда, – сказал Фридолин, – мой брат, уродившимся безногим, тоже был годен лишь для этого. И я отправил его в пансион. За такого дали лишь три золотых экю, ибо он сильно сопротивлялся, и не радовал аббата. Безумные старики и несознательные дети то даже и не подозревают о действиях, происходящих вокруг них, а этот вот такой. – Но ведь твой брат был неплохим счетоводом, – обратился к нему Ганс, – его ведь в монастыре учили. – Да, мог считать. И читать умел, нам гимны пел. Но уж понимаешь, Ганс, есть полезные люди и сопутствующие им. Вот мы с вами, герр Моль, фрау Пеш, полезные люди, работаем, продукт производим, приносим своими трудами серебро в дом, где наши семьи счастливы. – Оно верно, не поспоришь. Но все же, можно приладить разных людей к производству. – Вообразить можно все, что угодно, – продолжил Фридолин, – но не поспоришь, что такое положение дел самое рациональное. Раз не приносишь денег или денег мало, не окупаешь свое существование, то и зачем ты нужен? Возможно, от смерти и освежевания будет намного больше пользы, нежели от влачения своей бесполезной жизни? Думаю, так оно и есть. Да и пусь о нашей жизни думают парламентарии, мы ведь не можем увидеть картины всей страны. – И то верно. Нам дана возможность зарабатывать, а более и не надо. Семья сыта, мы пьяны, а что ещё нужно? Да и от этого стало меньше бедняков, дети и старики смогли озолотить своих работящих родственников. А кто не хотел работать или торговать – их выбор. Чужое дело – не наше дело. Работяги опустошили свои кружки, а фрау Пеш подала жаркое и рис. Герр Моль же ощупывал шкурку и косточки приготовленного дитя. – И действительно, кожа хороша. Хватит как раз на пару перчаток для крохотных ручек герцогини Фален. Она будет довольна. – А кости вам зачем? – Для изделий. Они хорошо продаются, если знать куда толкнуть. – Э-э-э, тогда восемь серебром. – А вы умеете, фрау Пеш, – присвистнул Моль. Они сторговались и герр Моль покинул лавку. Работяги разделались с нежным мясом, выпили ещё по пиву и на том решили закончить. За вкусный ужин они отблагодарили фрау Пеш двумя серебряными экю, покинули лавку и распрощались. Фридолин направился домой, квартиру, нанятую в доме на улице Роз. Зайдя внутрь, хозяин обнял свою жену Марту, которая осчастливила его новостью. – У нас снова будет ребенок. – Прекрасно, милая моя. Я тотчас же приступлю к расчётам. Марта улеглась на постель, а Фридолин уселся за стол и долго считал серебряные монеты из кошелька, разделяя их на столбики, затем смешивая снова. – Да-а-а-а, братец справился бы лучше. Но вроде бы, я справился. Он присел рядом с женой и положил свою ладонь на её живот. –Думаю, благодаря ему, мы возьмём пару золотых экю. Наше благосостояние укрепиться. – И хорошо, двоих сыновей нам хватит. Я спрошу у фрау Монтаг, как она достигла такой мясистости своего дитя. – Сегодня я им отужинал. Подозреваю, она перед продажей отстегала его плетью. – Умно придумано. – А кожицу и кости можно продать в галантерею. – Какой ты удалой. – Для нас и стараюсь. Теперь мы ни за что не вернемся в бедность. Будем всегда наплаву. Все есть условия. Фридолин поцеловал жену и стал готовиться ко сну. Завтра снова будет трудный день.