Hell on the fifth floor.

План был готов, они готовились к его исполнению. Но невероятно странным было то, как изменился Витя. Его дикая сущность появлялась все реже, он даже к Жене стал относиться лучше, не так холодно как раньше, да и одежду купил, как обещал, не запирал их в разных комнатах, даже ключи мог Марине доверить. Марина находилась в замешательстве. К чему такие изменения? Они не вызывали никакого доверия, лишь подозрения и необходимость вести себя ещё осторожнее. Это было словно затишье перед бурей, Женя тоже понимала это. И вот, настал день, когда они наконец решились на это. —Пока, девочки, буду вечером, как всегда! —напоследок сказал Витя, после чего дверь закрылась. Марина встала на цыпочки и выглянула в глазок, в то время как Женя выглянула в одно из маленьких окон. Они обе внимательно проследили за тем, как он ушел. Девочки стали орать, стучать в окна, и делали все настолько громко, что не заметили кое чего. На пороге комнаты стоял Витя, настолько озверевший, что таким его никто и никогда не видел. Оры прорезал голос: —Что, собрались убежать?! —девочки в панике обернулись и закричали пуще прежнего. —ну все. Если тебя, Марина, спасет то, что я тебя люблю, —закричал Виктор, —то тебя, Евгения, ничего не спасет!!! А Марина, чтобы так, не расслаблялась, смотреть будет на все, что я с Женей делать буду! В живых я тебя оставлю, но поверь, девочка, ты будешь молить о смерти! —с абсолютно дикими глазами орал Витя. Увидев безумный испуг обеих девушек он расплылся в улыбке. Он дал Марине пощёчину, приблизился к её лицу и прошептал: —видимо, ты сама так захотела.), —после чего, как в первую из встречу связал ей руки и ноги, схватил Женю за волосы и стал беспощадно бить маленького ребёнка. Она кричала, а он бил её так, будто это не человек а груша для бокса. Девочка истекала кровью, и после очередного удара по затылку упала без сознания. Марина плакала, кричала, просила Витю остановиться, но он не слушал ее. Когда Женя потеряла сознание, он не стал даром терять время и прямо при Марине плохо, просто ужасно с ней поступил. Марина закрывала глаза, а он ни на секунду не останавливаясь кричал: —во всем виновата ты! Это ты помогла ей осуществить план побега, ты выбрала её, ты захотела подружку! Так вот смотри на плод своих решений, и думай, Марина! Когда Женя пришла в сознание, она была в ужасном состоянии, а Марину уже развязали, ибо Витя сделал все, что хотел, а без сознания человек не приносил столько удовольствия, ведь он не кричал, не ломался внутри. Женя открыла глаза, и лежа на холодном полу абсолютно без одежды стала затуманенным взглядом смотреть в потолок. Девочка не совсем понимала, где находится и что с ней. Каждый миллиметр тела отдавал тупой болью. Не было сил, чтобы подняться, так ещё и лежит она на холодном, практически ледяном полу. Она с трудом повернула голову вбок и увидела заплаканную рыжую девушку, которая сидела рядом с ней. И тут нахлынули воспоминания. Бесчисленные удары, крики, солёная кровь вперемешку с такими же солёными слезами и пронизывающая всё её существо боль. Раздался не крик. Это был дикий вопль отчаяния, полной безысходности. От него сердце Марины словно замерло. Всё это время она была в оцепенении и ничего не замечала, слезы просто катились по её щекам. А сейчас этот вопль вывел её из некого транса и она, как и Женя, начала медленно все осознавать. Она вспомнила всё, что произошло прямо на её глазах. —Я виновата. Это всё я, если бы не я, то всё было бы хорошо, это всё я, лишь я.—бессвязно бормотала девушка на фоне душераздирающих рыданий ребёнка. Марине стало тошно, дурно, противно от самой себя. Ну как же она не могла догадаться, что тогда Витя мог подслушать их разговор? «Дура, идиотка, безмозглая и тупорылая». Какими только словами она не крыла себя в тот момент.Она вцепилась в свои волосы, выдирая волоски. Это могло продолжаться ещё долго, если бы из этого состояния её не вывела наступившая тишина. Марина обернулась — Женя опять потеряла сознание. Девушка ринулась к ней, с ужасом оглядывая бедное тело ни в чем не повинного ребёнка. Как она была виновата перед ней, как виновата! Стыдно, до боли в груди стыдно, ведь виноватой Марина считала себя. Единственное, что она могла сейчас сделать — обработать раны девочки и постараться выходить её. Если Витя, конечно, позволил бы, что навряд ли после такой их выходки. Витя запер девочку в ванной, гбе находились останки, трупы, полуживые люди. Марина кричала, плакала, она не понимала за что всё это маленькому ребенку, психика которого на вряд ли выдержит это все. Но девушка не знала, что находится в ванной. Она боялась, что Витя не будет кормить ее и Женя умрёт, вот почему оа так бурно отреагировала на действия парня. —зачем?! —кричала на Витю Марина. —она ещё маленькая! Помнишь что ты мне сказал?! «Я не буду тебя уродовать, бить и насиловать, тебе же всего шестнадцать»! Вот что ты мне сказал! А ей тринадцать, Витя, тринадцать! Почему. —прошептала девушка падая на колени. —почему ты делаешь так больно ей. Если хочешь, проворачивай все то же самое со мной! —однако Вите эта идея не понравилась. —Нет, —преспокойнейше отвечал он. —с тобой я делать ничего не буду. В любом случае, тебе будет намного больнее видеть что я делаю с Женей. —Витя улыбнулся. —пожалуйста, Витя. —сквозь рыдания шептала Марина. —не делай с ней больше ничего. —я буду смотреть на ваше. —ответ прервал истошный крик. Это была Женя. Помимо того, что она вспомнила все что с ней делали в сознании, из-за характерной боли девочка поняла что с ней делали пока она была без сознания. Но больше всего ее пугали трупы, полуживые люди, бившиеся в агониях, она стала колотить в дверь, просить чтобы ее выпустили, звать Марину. Девушка подошла к двери, и стала говорить с Женей, утешать её. И вот, на третий день девочка стала плакать от голода и просить еду. —Витя. Ты н-не мог бы дать мне еды для Жени.? —спросила Марина. Витя рассмеялся. —Мариночка, —он грубо обвил своими руками талию девушки и притянул ее к себе, встав с ней почти вплотную. —у неё и так достаточно еды, она просто вредничает, и не хочет есть то, что я даю ей я. Но я не забираю этого, вдруг все-таки пересилит свою вредность. —он опять рассмеялся, поглаживая талию Марины. Сопротивляться она не стала, было бы хуже. На пятый день он согласился пустить Марину к Жене. Условие было одно — либо они питаются тем, что есть в ванной, либо не просят еды оставшиеся два дня. Девушка конечно же согласилась. Вот он впихнул ее в ванную и Марина закричала. Не от трупов и конечностей, а от того, как выглядела Женя. Безумно худая, вся в синяках и крови, под глазами такие синяки, будто она не спала все эти пять дней, лицо заплаканное, некогда светящиеся радостью и надеждой зеленые глазки потухли, а волосы. На висках и по всей голове виделись седые кудри. Марина заплакав кинулась к девочке, и стала обнимать ее, гладить по щекам, веснушчатым плечикам, прося у нее прощения за все, что с ней происходит. Женя вцепилась в Марину, как будто она сейчас уйдет, но теперь пока не выпустит Витя она никуда не уйдёт. Через несколько часов, когда девочка более менее успокоилась, Марина взяла ее на руки и посадила на колени лицом к себе. —ты ела что нибудь.? Что он давал тебе есть? Почему ты не кушала? —спросила девушка. Женя опять заплакала. —он заставлял есть. Есть ииих, —проревела девочка, указав пальцами на трупы. Марина оцепенела. Неужели он правда хотел скормить Жене трупы? Она обняла Женю, возможно слишком крепко. Девочка же, наконец-то не боясь мертвых тел (ведь рядом была Марина), уснула беспокойным сном.