Freedom of the Press

Эрен       Рёв толпы оглушает, и для меня это невероятно родной звук. Как же давно я его не слышал! И как же сильно скучал. Здесь и сейчас я осознаю, что уже жду начала следующего сезона MLS. Не терпится снова увидеть, как Ривай и Скауты снова поднимаются выше и выше в таблице фаворитов и уничтожают своих противников. Но прямо сейчас мне нужно сфокусироваться на совершенно других играх.       Команда США попала в Группу Е. Туда же определили Уругвай, Германию и Японию. Прямо сейчас играем против Уругвая, и, честно говоря, волноваться не вижу никакого смысла: до конца тайма остаётся всего несколько минут, но всем и так очевидно, что противник в пролёте. Остальные матчи в этом блоке уже сыграны, так что, скорее всего, именно США и Германия будут биться за своё место на чемпионате.       В течение всего группового этапа Ривай на полную силу не выкладывается, чтобы не перенапрягать травмированную ногу. Тем более, что нам понадобятся все его навыки, когда начнутся более сложные матчи. Во время тренировок, ещё до прибытия в Европу, лодыжка его сильно не тревожила, но сейчас, когда в такие сжатые сроки приходится играть катастрофически много, он старается себя не изматывать — впереди финал этапа. Хотя, возможно, это всё только мои догадки, но Ривай точно не отдаёт сто процентов себя этому матчу.       Ривай ведёт мяч к центру поля, а потом пасует левому нападающему. Мяч носится между ним и четырьмя другими форвардами, но прямо перед самыми воротами он кручёным манёвром возвращается к Риваю, и от этого у меня даже дыхание перехватывает. Впереди только вратарь. Я и моргнуть не успеваю, зато за это же мгновение Ривай успевает довести мяч. Левая нога на земле, правую он заносит для удара и… мяч проносится сквозь воздух и вытянутые руки голкипера прямо в сетку ворот. Стадион ликует. И я ликую так громко, как только могу. Я аплодирую своему мужу (прошло уже две недели, но это слово до сих пор заставляет моё сердце буквально трепетать) и его команде.       Мяч возвращается в игру, но играть остаётся всего каких-то сорок секунд. Счёт 4:1 в пользу Штатов. Им нужно просто не давать Уругваю забить гол до завершающего звонка. И это именно то, что они делают. Игроки сдерживают противника на его стороне поля вплоть до конца матча. Игра завершается победой США. Наша команда проходит в следующий этап.       Я прекрасно знаю, что после матча (и даже после тренировок), команде нужен как минимум час для того, чтобы собраться вместе и обсудить… что бы они там ни обсуждали. По пути в раздевалку Ривай взглядом находит меня на первом ряду. Он подмигивает и посылает воздушный поцелуй. Позади меня толпа девчонок заходится криками, и, чёрт возьми, они пугают настолько, что я подпрыгиваю. Ривай смеётся и убегает следом за своей командой.       Как только он скрывается в глубине стадиона, я подрываюсь со своего места и чуть ли не силком продираюсь сквозь толпу. Когда Ривай закончит со своими делами, он точно захочет отпраздновать победу, именно поэтому я тороплюсь вернуться в номер и подготовиться — если мой муж хочет маленький праздник, он его получит.

***

Ривай       Сегодняшнее собрание заняло намного больше времени, чем предыдущие, именно поэтому я выхожу из лифта на своём этаже только через два часа после того, как завершается матч. Я догадываюсь, что Эрен уже ждёт меня в номере, и я точно не хочу заставлять его ждать ещё больше. Победный адреналин клокочет в моих венах даже после ледяного душа и двух часов пустого трёпа. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке, когда я открываю дверь.       — Малыш, прости, что задержался, тренер… — я и порога переступить не успеваю. Эрен резко разворачивается ко мне лицом, и я вижу, как испуганно распахнуты его глаза. Он слегка запрокидывает назад голову, прижимая к носу целую охапку салфеток.       — Только без паники, — гундосо от цепкой хватки на переносице говорит он мне. Я несусь к нему через всю комнату.       — Что случилось?       — Просто кровь из носа! — говорит он, поведя рукой в сторону, мол, сам справлюсь, и даже умудряется посмеяться. Посмотрим, как он будет смеяться, если ещё хоть раз попытается так от меня отмахнуться. Моя сумка приземляется на комод, и я роюсь в ней в поисках телефона.       — Я звоню врачу.       — Нет! — Эрен вскрикивает и выхватывает телефон прямо из рук. — Она началась минут пять назад и… — он убирает салфетки от лица, и мы оба задерживаем дыхание в ожидании. Пускай весь его нос в крови, но так я хотя бы понимаю, что она уже не течёт. С губ срывается облегчённый выдох. — Видишь? Не о чем переживать. Я в порядке!       Я глазею на него ещё минуту, лишний раз убеждаясь, что кровотечение действительно остановилось, и только после этого киваю и оставляю его в комнате, чтобы хотя бы влажное полотенце принести. Эрен усаживается на край кровати, и я осторожно вытираю его лицо. Я замечаю, во что он одет, лишь тогда, когда мой собственный испуг растворяется. Скажем так, никогда не считал, что у меня есть какой-то фетиш на бельё, но, рассматривая Эрена в этих кружевных трусах, которые так красиво обтягивают его член, я, кажется, передумываю.       Я осознаю, что бездумно пялюсь на него уже долгое время, в тот момент, когда Эрен убирает полотенце из моих рук. Бросаю быстрый взгляд на его лицо и вижу, что он давит широченную и крайне довольную лыбу. Полотенце оказывается на полу, я — посреди кровати, а Эрен садится мне на живот, перекидывая ноги по обе стороны.       — Нравится? Я сомневался на их счёт, но было какое-то хорошее предчувствие, — дразнится он, щекоча горячим шёпотом кожу на моей шее. — Это свадебный подарок Ханджи, так что благодарить нужно именно её. Если тебе нравится, разумеется.       Я стискиваю его талию в своих руках и переворачиваюсь. Теперь Эрен лежит на спине подо мной, его губы растягиваются в улыбке ещё сильнее, и я быстро накрываю их своими. Руки забираются под мою футболку, и я позволяю ему снимать с меня одежду. Мои пальцы чертят ровную линию по его животу, резво забираются под резинку мягкого белья и продолжают полосу ниже.       — Да, Ханджи правда нужно будет хорошенько отблагодарить, — мой голос утопает на его груди.       — Я рад, что мы не додумались открывать подарки при моих родителях, — хихикает Эрен. — В той коробке было много… провокационных штучек, думаю, мама свалилась бы в обморок.       Я легко улыбаюсь, но не останавливаю череду собственных поцелуев в его живот. Я спускаюсь ниже и губами натыкаюсь на тонкое кружево. Язык скользит по члену Эрена через ткань белья, и он рвано выдыхает, сжимая в кулаках простыни. Бёдра мелко дрожат под моими руками так, словно он изо всех сил сдерживается, чтобы не толкнуться вперёд. Я не снимаю с него этих греховных трусов даже тогда, когда беру в рот головку — хочу оставить их на нём так долго, как это вообще возможно.       Эрен громко стонет, одной рукой хватая меня за волосы. Я крепче смыкаю губы на его стволе, и стон превращается в резкий всхлип. Я дразню его, довожу до исступления, и останавливаюсь лишь в то мгновение, когда понимаю, что ещё секунда, и он кончит. Его расстроенный скулёж заглушается глубоким поцелуем. В этот же момент я шарю по прикроватной тумбочке в поисках смазки. Покрытыми ей пальцами отодвигаю тонкую полоску трусов, прикасаюсь к сжатой дырке и толкаюсь внутрь. Дыхание Эрена прерывается, а потом выдох сменяется новым стоном.       Растягиваю я его второпях, параллельно стаскиваю с себя шорты и сразу же провожу скользкой от смазки ладонью по своему горящему от предвкушения и желания члену. Эрен обхватывает меня руками, носом утыкается куда-то в изгиб плеча и выцеловывает на коже одному ему понятные узоры, пока я развожу в стороны его ноги. Член проникает внутрь медленно, и я не могу удержать собственного стона, наслаждаясь жаром тела любимого человека.       — Я люблю тебя, — Эрен чуть ли не задыхается, и я чувствую, как его пальцы впиваются в моё плечо.       — А я тебя сильнее, — отвечаю ему на выдохе.       Я глубоко толкаюсь, и Эрен всхлипывает. Всхлипы превращаются в громкие стоны тогда, когда я нахожу правильный ритм, и наши тела сталкиваются друг с другом со влажными шлепками кожи о кожу. Все эти звуки наполняют комнату. Клянусь, словно музыка для моих ушей. В своей жизни я слышал много прекрасных звуков, например, ревущий от восторга стадион, громкий звонок завершения матча и оглашение победы моей команды, свадебная песня, под которую прошёл наш с Эреном первый танец… Но удовлетворённые стоны Эрена занимают в этом списке первое место.       — Ривай! — Эрен выкрикивает моё имя и изгибается мне навстречу. — Я сейчас… я сейчас кончу!       Толчок, ещё один глубже и сильнее, и Эрен изливается, сперма ложится на его живот белёсыми разводами. Я чувствую, что сам долго не продержусь, сминаю губы Эрена своими. Движения становятся смазанными и неровными, когда мой собственный оргазм захлёстывает с головой.       Мы лежим рядом, голова Эрена покоится на моей руке, когда своими пальцами он проводит по ложбинке между кубиками на животе. Дыхание всё ещё сбитое.       — Как твоя лодыжка? — внезапно спрашивает он, и нежные поглаживания прекращаются. На меня смотрят два зелёных глаза. Я уставляюсь на него в ответ, пытаясь сообразить, откуда ноги растут у этого вопроса.       — Что?       — Ты как будто боялся её повредить, — говорит он. — Все три матча ты осторожничал. Она всё ещё болит, не так ли?       — С чего ты это взял?       Эрен приподнимается на локте и смотрит на меня, слегка приподнимая бровь.       — Я же не дурак. Я смотрел все твои матчи начиная с того самого момента, когда тебя взяли в Скауты сразу после колледжа. Твой стиль игры мне знаком как мои пять пальцев. Ты типа «я-без-раздумий-рвусь-вперёд» игрок. Никогда не сдерживаешься, оставляешь всего себя на поле. И сейчас, когда начались матчи мирового уровня, самое время для того, чтобы отдаться игре полностью. А ты этого не делаешь. Как будто стараешься беречь силы. И я начал переживать, что это может быть из-за твоей ноги. Напоминает о времени, когда ты только начал играть после травмы…       Только сейчас, когда он наконец-то озвучивает свои переживания, я задумываюсь о том, что Эрен может быть прав. Наверное, я действительно выкладывался не так сильно, как сам того ожидал. Ни разу за последнее время я не был таким уставшим, каким обычно покидаю поле после выматывающей игры. И даже сам этого не понял.       — Лодыжка никак меня не беспокоит. Честно. Она даже не болит. Поверь мне, через два дня я максимально постараюсь заставить Германию попотеть за их победу.       Эрен бьёт меня в плечо, затем окатывает недовольным взглядом, и только после этого возвращается обратно, укладывая голову мне на грудь. Я придвигаюсь к нему ближе и обвиваю его талию своей рукой.       — Да, вы играете против Германии, но это ещё не значит, что победа будет за ними. Если вы хорошенько постараетесь, тогда… может быть… у вас будет шанс, — он начинает хихикать уже в середине своей фразы, и, я ничего не могу с этим поделать, его смех заражает и меня тоже.       — Тотальная безнадёга, нам не дадут ни одной возможности даже подумать о победе. Но я выложусь на полную. Я обещаю, — бормочу я, зарываясь носом в его волосы.       — Хорошо, — он отвечает мне и продолжает водить пальцами по животу и груди. — Кстати говоря, чем сильнее ты стараешься на поле, тем более ты… безудержный потом. И тем лучше секс.              Я отстраняюсь от Эрена на секунду, чтобы заглянуть в его лицо.       — Хочешь сказать, я плохо сегодня постарался?       — Я такого не говорил, — незамедлительно отвечает мне Эрен и перекидывает одну ногу через меня. Собственной кожей я ощущаю, как дёргается его член. — Я имел ввиду, что после самых тяжёлых матчей у тебя такая… взрывная энергия. Как будто всё, что ты получил, находясь на стадионе, ты потом хочешь выплеснуть во время секса. Я не знаю, зай, тяжело объяснить.       Я обхватываю его руками, резко вздергиваю вверх так, чтобы он упёрся своей грудью в мою, и толкаюсь бёдрами вверх. Мой твердеющий член мажет по коже на его заднице.       — Чувствую себя так, словно мне срочно нужно восстановить своё преуменьшенное в твоих глазах достоинство, — рычу я в изгиб его плеча. Эрен рвано выдыхает.       — Тебе не нужно ничего восстанавливать. Но я не смею тебя останавливать.

***

      Я встряхиваю руками и вожу головой по кругу, пытаясь размять шею, пока стою в затемнённом проходе, разделяющим раздевалку и поле. Дикторы в микрофоны объявляют начало нового этапа и оглашают участников сегодняшнего матча. Прямо сейчас на поле выходит Германия, я вижу, как ребята в чёрно-белой форме разбегаются по зелёному газону. Сразу после этого объявляют и нас. Команда выходит из темноты узкого перехода под свет ярких софитов.       Когда завершается череда приветствий и другой муторной официальщины, нас распределяют по позициям, и только после этого я позволяю себе поднять взгляд и найти в толпе Эрена. Он сидит на своём обычном месте в первом ряду, крепко прижимая к себе камеру одной рукой, а второй рукой он машет мне. Я улыбаюсь ему и сразу же стараюсь вернуть всё своё внимание матчу.       С минуты на минуту нам предстоит встретиться с ужасающей силой немецкой команды. Если выбросить из таблицы Бразилию, тогда именно Германия будет лидировать по количеству завоёванных титулов. А у США пока что ни одного. Штаты пока что ни разу даже до финального этапа не добирались. Это осознаёт каждый в моей команде, каждый понимает, что шанс с треском провалиться в этом матче тяжёлым грузом лежит на наших плечах, и даже так мы готовы оставить на поле всё, что у нас есть. Мы выйдем из этой битвы на щите или со щитом, но ни у кого не останется ни единого сожаления. Никто в конце не подумает «А что если?», потому что мы выложимся на все сто. Даже если поражение будет неизбежно.       Тем не менее, немецкая команда в поддавки играть не собирается. Немцы невероятно сильны, личные навыки всех игроков и общая сплочённость и вовсе кажутся невозможными. Каждый раз, когда мне кажется, что я вот-вот прорву их защиту, меня останавливают в самый последний момент, прежде чем я успеваю совершить голевой момент или принять пас. Отсчитанные девяносто минут матча иссякают на глазах, но я наконец-то получаю возможность хотя бы попытаться забить единственный гол для команды США. И моя попытка завершается ничем. Счёт всё ещё 3:0 в пользу Германии. И теперь становится совершенно очевидно, что мы не выиграем. Было понятно с самого начала, но никто не намерен сдаваться. Мы до сих пор рвёмся вперёд с утроенной силой, со стопроцентной решимостью и даже больше. И перед самым завершающим звонком отлично рассчитанный пас от правого нападающего позволяет мне подгадать идеальный момент для гола. Моя нога соприкасается с мячом. Он летит так, словно им выстрелили из пушки. Летит и упирается в самую сетку, проскальзывая мимо растопыренных рук вратаря.       Радостные крики моей команды можно запросто спутать с феерией победителей всего матча. Даже несмотря на разгромное поражение со счётом 3:1, который без сожалений выкидывает нас из турнирной таблицы, и предстоящую дорогу домой с пустыми руками, мы счастливы и тому, что нам удалось заставить Германию побегать за их победу. По крайней мере никто из нас не жалеет, никто не сомневается и никто не задаётся постылым вопросом «Что если?», потому что на том поле мы все отдали наши сердца. И мы знаем это. За нами даже остался один гол, и этого оказывается вполне достаточно.       Команда собирается на боковой линии, и тренер отчего-то не торопится перенести все обсуждения в раздевалку. Ни одной слезы не скатывается по щеке, на наших лицах расцветают довольные улыбки. Мы старались, как только могли. Разве есть ли хоть одна причина для расстройств?       — Я горжусь вами, — с этой фразы тренер начинает свою речь. — Горжусь каждым из вас. Вы показали себя лучше, чем можно было мечтать.       Стоящие вокруг игроки согласно кивают ему в подтверждение. Он готов было снова открыть рот и продолжить свою мысль, но заминается и удерживает всё, что он хотел бы сказать, качая головой из стороны в сторону.       — Давайте всё же переместимся в раздевалку. В этом шуме даже мысли путаются.       Уже в раздевалке мы садимся вкруг него и готовимся слушать дальше. Звучит множество благодарностей, льются восторженные речи, и каждый раз тернер непременно напоминает нам, как же сильно он горд, и какой честью для него было с нами работать. А ещё он говорит, что лучше команды было не собрать. И надеется, что увидит всех нас на чемпионате и в следующем году. Проходит ещё несколько кругов дружеских объятий и дразнящих подколов на грядущий сезон MLS, и лишь после этого мы наконец-то успокаиваемся достаточно для того, чтобы начать приводить себя в порядок и собирать вещи.       Наши с Майком шкафчики находятся рядом, и мы собираемся в полной тишине, прежде чем Майк эту тишину нарушает.       — Сразу поедешь домой? — спрашивает он.       — Нет. Мы с Эреном собираемся ещё побыть здесь. Недельку или две, смотря на сколько нас хватит. У нас до сих пор не было возможности чтобы хотя бы посмотреть достопримечательности, и я знаю, что Эрену бы очень хотелось, — следующая моя мысль заставляет меня рассмеяться. — Наше путешествие вообще тяжело назвать настоящим медовым месяцем, так что мне срочно нужно что-то придумать, чтобы это исправить, пока мы не вернулись домой.       — Даже не знаю, Ривай, — начинает спорить Майк и на мгновение прекращает собираться. — Ты же помнишь, как вы двое встретились? На игре Скаутов. И на тот момент он твой огромный фанат. Не кажется ли тебе, что он в восторге с того, что его медовый месяц — несколько недель на Чемпионате Мира?       Теперь останавливаюсь уже я, раздумывая над словами Майка. Раньше у меня об этом и мысли не проскакивало, но что-то мне подсказывает, что он совершенно прав. Я знаю, что Эрен безумно фанатеет от футбола, и он наверняка невероятно счастлив иметь возможность наблюдать за всеми этими матчами с трибун первого ряда.       — Думаю, ты прав… — бормочу я.       — Конечно, да. Ни вашей свадьбы, ни отношений, ни даже вашей встречи не случилось бы, если бы не футбол. С него всё это началось. И, мне кажется, медовый месяц в самой гуще событий из мира большого футбола — это то, что Эрен будет радостно вспоминать остаток ваших жизней, которые вы проведёте вместе, — Майк закрывает шкафчик и поворачивается ко мне с улыбкой на лице. — Я не пытаюсь уговорить тебя поскорее вернуться домой, я наоборот считаю, что хорошо посмотреть что-то новое, но я не хочу, чтобы ты недооценивал то, что ты на самом деле подарил своему мужу, привезя его с собой на Кубок Мира на ваш медовый месяц.       Я возвращаю Майку такую же улыбку и киваю, выражая искреннюю благодарность за все его слова. Он перекидывает ремешок своей сумки и разворачивается к выходу из раздевалки.       — Увидимся на родине, Ривай. На стадионе в Тросте, в полной готовности, чтобы надрать задницы противникам и принести команде ещё один титул, — говорит он напоследок через плечо.       Я ухмыляюсь, когда меня захлёстывает бодрым духом соревнования. Но до этого ещё куча времени. Сезон не начнётся в ближайшие пару месяцев, а до тех пор у меня есть дела поважнее. Например, прошедшая свадьба, открывшая передо мной новые горизонты, которые ещё только предстоит исследовать. И именно на этом мне нужно сосредоточиться. Когда я заканчиваю со сборами, мои губы едва ли не болят от того, насколько широкая улыбка на них отпечатывается.       Эрен ждёт меня снаружи, в пустоте оставленного людьми стадиона. И он тоже улыбается, когда я тороплюсь навстречу ему. Он вытягивает вперёд руку, и я крепко сжимаю её в своей. Слова Майка до сих пор звучат в моей голове, и я бросаю взгляд на опустевшее поле. Когда я впервые взял в руки футбольный мяч, я и представить не мог, что однажды он приведёт меня сюда. Не только на мировую арену, но именно в эту точку, где я держу за руку человека, которого люблю больше жизни. Этот мяч подарил мне не только невероятную карьеру и мировую славу. Он подарил мне намного больше. Я мягко стискиваю ладонь Эрена в своей и чувствую металлическое прикосновение его обручального кольца — символа моей к нему бесконечной любви.       — Ты готов? — спрашивает он меня и расплывается в самой яркой из всех улыбок.       Я киваю и делаю шаг вперёд. Шаг с поля и навстречу нашему будущему. Будущему, в котором мы вместе.       — Погнали.