Их глупое соревнование

Дверь мужского туалета открылась, заставляя находившегося внутри парня прислушаться. После уроков ему пришлось немного задержаться, в основном из-за школьного вайфая. Не имея бесконечных гигабайт порой пользоваться преимуществами подобной системы было довольно удобно. Конечно на многие сайты распространялась блокировка, на то же скачивание игр или сайты не совсем невинных содержаний. Но ему просто нужно было скачать пару фильмов. Пару десятков фильмов, если быть точнее. Благо память телефона позволяла. За дверью кабинки послышался знакомый голос, бормочущий что-то слишком холодной воде. Ну да, есть такое, горячей здесь не было, особенно поздней весной. То есть сейчас. Выключив телефон и спрятав его в карман, ведь таймер все еще показывал полчаса, Джонни поднялся и так и оставив унитаз закрытым. Тихо приоткрыв дверь он попытался незаметно подойти к другу, но тот слишком не вовремя поднял голову, ловя его отражение в зеркале. — Ватс ап, Ром. Ты сегодня пораньше решил прийти? — невинно сложив руки на груди, Джонни сделал вид что это не он хотел только что схватить парня куда-нибудь за ляжки, хорошенько его напугав. Просто из дружбы, — вечерняя школа в пять начинается, а сейчас даже четырех нет. — Да лучше бы она в четыре и начиналась. Опять сидеть до половины одиннадцатого с одной переменой, — вздохнул Рома, вытирая руки и пропуская парня к раковине. Сам он все же не стал уходить, прислонившись к стене рядом и просто наблюдая. — Я напомню что это ты выбрал перевестись на вечернее обучение, умник, — фыркнул Колбая, включая воду. На это Рома промолчал. Пожал плечами, как бы говоря что иногда можно и высказать пару жалоб на жизнь-жестянку, которая почему-то не хочет делать из него всесильного главного героя и снова замер. Хотя через пару минут, когда Джонни уже вытирал руки, он аккуратно переместился к брюнету за спину и ненавязчиво расположил руки на чужих боках, заставляя вздрогнуть от неожиданности и холода. — Я должен был догадаться, — снова фыркнул Колбая, метко закидывая бумажное полотенце в мусорку, — как будто это не заканчивается каждый раз одинаково. Да, он не шутил. Они действительно были просто друзьями, но по какой-то причине если их пути соприкасались в школе, то в итоге это заканчивалось сексом на ближайшей пригодной поверхности. Уже как семь месяцев, с самого начала учебного года, когда Рома перевелся в эту школу. На первой же большой перемене они сначала подрались на футбольном поле, просто из интереса, а после, в кабинете медсестры, когда та вышла, спор перешел в несколько иную плоскость. В тот раз Джонни проиграл более ловким пальцам, но далее это превратилось в традицию. Звучит дико, если честно, но так оно и было. Они просто согласились, потому что «А почему бы и нет?». Холодные пальцы уже прошлись по его животу и сейчас мяли вставшие соски, заставляя Колбая фыркнуть и тоже присоединиться. Запустив руки назад, он слегка сжал чужие ягодицы, заодно прижимая парня вплотную к себе. Вставший член теперь явственно ощущался нужным местом и словно бы дразня Рому более активными действиями, Джонни качнулся вперед-назад, выбивая тихое мычание. — Ты знаешь, мы сейчас в школе почти одни, учителя обычно в это время в столовой, — выдохнул Фильченков, продвигаясь одной рукой еще выше под чужую футболку и слегка натягивая тонкий ошейник на смуглой шее. Колбая всегда носил его, аргументируя это тем, что это часть его стиля. А Рома всегда с трудом сдерживая обильное слюноотделение, представляя как это можно использовать. Но для этого нужны более нормальные условия, чем могла предоставить им школа, а вне нее они общались как обычные люди. — Но тут где-то ходят уборщики, так что…нх… — не договорив, Фильченков прикусил губу, сдерживая стон от нового шуточного толчка. Выругавшись, он окончательно убрал руку от сосков и спустил ее вниз, через ткань джинсов сжимая чужое достоинство и одновременно вжимая Джонни в раковину. Наличие одежды уже безумно давило на член. — Ты хоть иногда затыкаешься или у тебя при трахе сразу включается мод на разговоры?! — раздраженно прошипел Колбая, вынужденно убирая руки, чтобы упереться ими в стену. Рома сильнее потянул вниз ошейник и подался вперед, теперь самостоятельно вжимаясь членом между чужих ягодиц. — Сам, блять, заткнись и желательно займи свой рот моим членом! — застонал Фильченков, едва сдерживая стон. Как же близко они находятся, он почти что готов стащить джинсы и вбиваться в чужую дырочку пока в глазах не помутнеет, а Джонни не охрипнет, издавая свои пиздец какие возбуждающие стоны, чтобы их услышала вся школа и всем бы было завидно до одури. Колбая только фыркает на чужие вздохи и отодвигает парня, послушно становясь перед ним на колени. Штаны аккуратно сползают вниз, чтобы не испортить свой вид и Джонни высвобождает стоящий член из трусов, словно бы на пробу слизывая смазку. Семи месяцев оказалось достаточно чтобы пройти все стадии приватности. Рома снова тихо мычит, стоит только заглотить головку и тут же хватает брюнета за волосы, натягивая до конца. Джонни видит как у него подрагивает ноги и обхватывает парня за тугие бедра, сразу же беря быстрый старт и ловя новые мычания. Они все еще не хотят быть застуканными, несмотря на все пошлые фантазии, поэтому приходится сдерживать стоны. Тщательно облизывая чужой член, Колбая медленно скользит пальцами под ткань трусов и касается знакомой дырочки, тут же натыкаясь на гладкую пробку. — Ты что, каждый день ее в себя пихаешь, в надежде быть оттраханным? — не сдерживает он смешка и на секунду отстраняясь. Рома шипит что-то саркастическое и снова тянет его голову вниз, уже за ошейник, заставляя вернуться к минету. Но он не мешает одновременно поглаживать кожу вокруг пробки и слегка шевелить ею внутри, отчего пару капель смазки просачивается Джонни на пальцы. Фильченков почти готов забыть про их глупые соревнования о том, кто продержится дольше и спустить в рот Колбая, но на остатках упрямства отстраняется и просто водит головкой по чужим губам, пытаясь отдышаться. — Нас тут заметят… — все же через силу добавляет он, выгибаясь от того, что Джонни обхватил пробку внутри, растягивая дырочку. Чувствовать себя недостаточно активным убивает, но сказать убрать руки и вовсе приравнивается к смерти. Рома не сопротивляется тому, что его усадили на подоконник, радуясь мутному стеклу, через которое нихрена не видно и послушно раздвигает ноги, стоит только пробке выйти наружу. Влитая внутрь смазка принимает в себя член, заставляя обоих тихо промычать что-то нецензурное. Фильченков цепляется за чужую футболку и подается ближе, ощущая как прижимаются его бедра к чужому паху. В коридоре слышатся шаги и парни на секунду замирают. Джонни аккуратно подхватывает Рому за бедра и медленным шагом, наблюдая за дверью, несет в кабинку, где сидел до этого. Шаги отдаляются и Колбая закрывает дверь в кабинку, тут же ставя Фильченкова на колени. Как знал что не нужно было открывать крышку. Смазка пошло хлюпает, иногда выделяясь на бедра и это невольно заставляет Джонни ускоряться. Да, так чтобы второй парень одной рукой уже самостоятельно закрывал себе рот, понимая что его контроль слабеет. Так, чтобы в туалете были слышны быстрые шлепки их тел друг о друга. Рома уже практически сполз к бачку, тяжело дыша. Он ощущает как член раз за разом проходится по чувствительной точке внизу, едва справляясь с желанием обхватить свой половой орган и приблизить конец. Их глупое соревнование. Вжимая парня еще ближе к стене, Колбая словно читает его мысли и начинает надрачивать в такт толчкам. Аккуратно меняет руку и освободившуюся подносит к чужому рту. Можно сказать это непрямой глубокий поцелуй из-за оставшейся на ладони смазки и слюны. Рома самостоятельно заглатывает чужие пальцы, посасывая их, плечом ощущает как Джонни нервно сглатывает. Заводя руку назад он сжимает темные волосы, заставляя податься еще ближе и ощущает слабый укус на шее, чуть ниже закрытой рубашкой кожи, и последовавший тихий стон, от которого все внутри сжимается. Невольно откидывая голову назад он случайно прикусывает чужие пальцы, чувствуя как сперма с его члена толчками вырывается наружу, капая на крышку унитаза. В анале оказалось неожиданно пусто и только спустя какие-то пару минут Фильченков заметил что чужой член едва соприкасается с его бедрами и от него по коже стекает что-то вязкое. — Ничья, — с хрипом издает он, пытаясь привести мысли в порядок и все еще лениво слизывая теперь уже свою слюну с чужих пальцев. — Ага, ничья, конечно. Да ты после оргазма так стонешь, что все в радиусе километра тут же кончают. Еще громче так сделай, а то боюсь телефон не записал. Поставлю как мелодию твоего звонка, — пытается язвить Джонни, подавляя свой стон. У Фильченкова пиздец какой ловкий язык. — Сколько времени? — интересуется через какой-то момент Рома, вычистив чужую руку и более менее освободив мозги от вязкого удовольствия. Колбая все еще тяжело дышит за его спиной и поэтому молча протягивает парню руку с часами, — до моих занятий ещё час. Я живу тут буквально рядом со школой, — он не озвучивает прямо, но эти намеки все же доходят до воспаленного мозга Джонни. — Ты предлагаешь перевести наши отношения из «трахаемся в школе» в «ты мой парень, так что трахаться мы можем везде»? — выдыхает Колбая, — ты же понимаешь что такие решения нужно принимать не после оргазма? — Ты идешь или тут остаешься, блять? — раздраженно поинтересовался Рома, — давно хотел увидеть как на тебе будет смотреться настоящий ошейник, похотливый ты кобель. Джонни тихо рассмеялся у него над ухом и все же отстранился, садясь на корточки и доставая из портфеля, про который он абсолютно забыл, влажные салфетки. — Иду, иду… Давно хотел посмотреть твою хату.