Крестовая десятка

      Джисон сидел перед разложенными на кровати отбитыми картами без футболки и пытался выстроить сложную логическую цепочку с разными вариантами развития событий, чтобы в итоге победно вскинуть руки и указать на чужой свитшот. Получалось не очень, учитывая его затуманенный всего парой стаканов коньяка разум и сковывающее смущение из-за собственной наготы.       Червовая дама отговаривающе смотрела на него со стороны сильных козырей, но Минхо ухмылялся раньше времени, так что эту ухмылку безбожно хотелось стереть с его лица. Или сцеловать. От всех этих раздражающих факторов Ли всё равно делался таким не по-человечески замечательным и поистине привлекательным. Это тоже было раздражающе.       Минхо сегодня семнадцать, и они стащили коньяк из его родительских припасов. Бурбон отталкивал своим названием, а ликёр был слишком слабым. Так что они пьют коньяк, да. И тот факт, что такой алкоголь нужно пить тягуче и не в спешке, не был отталкивающим для них, заглатывающих его из гранёных стаканов.       — Ха! — Мин смеётся, икая, и кидает поверх его последней надежды — дамы — туза. Как он мог пропустить то, что такая карта не вышла из игры, до сознания не доходило.       — Правда или раздевайся? — он смотрит с неким непонятным вызовом, чуть запрокидывая голову выше.       — Правда, — Джисон раздражённо зашипел, не желая оставаться и без брюк, и неаккуратно начал сбивать карты в колоду.       Минхо замолкает на пару секунд, и при всём этом важном и обеспокоенном выражении его лица, казалось бы, в раздумьях над таким пустяком, он всё ещё выглядел симпатично. Нет, до одури притягательно и, если опустить некоторые моральные соображения, даже горячо. Особенно, когда кусал свою полную губу, не стремился откинуть мешающую чёлку со лба или просто закатывал глаза с противоречащей этому жесту улыбкой.       Окей, возможно он был всё ещё слишком восприимчив к алкоголю в свои полные шестнадцать.       — Давай по классике, раз я не смог задать тебе этот вопрос на первом кону: тебе кто-нибудь нравится? — Минхо перебирал руками сбившуюся в кучу простыню и вовсе не выглядел заинтересованным.       У Джисона же сердце тревожно забилось, отправляя во все клетки тела просьбы о помощи.       Минхо был необщительным, часто обвинял других в своих промахах и кидался колкостями в любого «неподходящего». Поэтому в средней школе, на третий день его обучения там, когда Ли подошёл к нему на перемене между четвёртым и пятым уроками — о, он запомнил — , Джисон едва ли не покрылся мурашками. Уже тогда он успел побыть наслышанным о проказах парня в младшей школе, так что это действительно было немного странно. Минхо же осторожно промурлыкал что-то о прогулке после занятий, и у Хана хватило самообладания только на согласное кивание. Не хотелось перечить.       Год спустя он понял, что безнадёжно и потерянно влюблён. И в кого? В парня! В лучшего друга! Если с первым ему удалось сжиться после денно и ночно прошаренных сайтов с психологическими статьями, то с тем, что объектом его симпатии стал сам Ли Минхо — нет.       Около двух дней после этого обескураживающего осознания он безучастно визжал и хныкал в подушку. Минхо был прекрасным, несмотря на все его безудержные подколы и странное отношение ко многим другим, был надёжным другом на случай непредвиденных обстоятельств и, как считал сам Хан, неплохо терпел его переживания и страхи. При одном взгляде на него хотелось лезть на стену от жажды.       Спустя три года сделать что-то с этим недоразумением или прекратить свои недружеские взгляды так и не оставалось возможным.       — Наверное. Да, — коньяк приветливо шептал из недр его желудка, кишечника, мочевого пузыря или откуда он там должен был это делать. Джисон, вообще-то, курс биологии бесстыдно прогуливал уже второй месяц.       — Ого! Кто? — Минхо заметно оживился и сел подогнув под себя ноги, сделав осанку прямее, чем следовало бы расслабленному человеку. Но нетрезвый джисонов мозг вполне мог позволить себе небольшое упущение данного факта из сумбурного потока общих впечатлений.       — Потом как-нибудь скажу, Мин, отстань, — парень глупо улыбнулся, неловко хлопнув Ли по колену, и принялся вновь за раздачу карт.       Через сорок две минуты Джисон сидит лишь в трусах. Это, окей, слишком. Потому что Минхо всё же остаётся без свитшота после неудачно оставшейся крестовой десятки и вопроса о его первом поцелуе.       Ли Минхо всегда был апогеем грации и красоты для него, равно с того самого дня в средней школе и до сих пор. Он кидался с щекоткой, плотно прижимая к дивану, заботливо массировал уставшие виски и, вообще, был слишком мил. Только с ним. По крайней мере, это то, что он мог видеть. Осторожно нырял под руку для полуобъятия даже в коридоре школы, на уроках поглядывал со смешинкой в глазах и тянул его потом за руку на выход. А потом дерзил одноклассникам, не давал и шанса на знакомство девочкам и убегал от особо назойливых. Это всё был Минхо. Слишком многогранный, чтобы его можно было понять.       Поэтому по прошествии стольких лет Джисон понимал лишь одно — попал он надолго и бесповоротно.       — Джисон-а, можно вопрос? — не дожидаясь ответа: — Каким ты меня видишь?       Он с лёгкостью сядет в лужу, если хоть откроет рот и произнесёт любой звук. Всё, что рвалось из него, казалось юношеской придурью и видением во всём только хорошего. Но Минхо. Ох.       При всём желании Джисон никогда не ответит на этот вопрос. С каждым днём Минхо показывал всё больше и больше нового себя: увлекающегося вязанием, ненавидящего голубей на свадьбах или принципиально стойкого в вопросах, касающихся ужасной и противной рыбы.       Так что это было сложно, в любом случае. А Джисон всё ещё был отнюдь не трезв.       — Ты весь такой «аргх», — Джисон горделиво выпятил грудь вперёд, надменно рыкнув, — а я вот максимум тяну на «аргх», — повторил он тот же звук, но так грустно и поэтично выдохнул, складывая руки на щёки, что Минхо в умилении склонил голову.       — Ты иногда бываешь такой задницей, Мин, — он продолжал, недоумённо нахмурившись: — Но ты такой... Такой.       Минхо засмеялся. Это было чудесно. Жаль, что в комнате нет камер и потом не будет возможности пересмотреть момент. Так что Джисон впитывал всё в себя.       — Я — «аргх»?, — он попытался повторить за Ханом, но это было не то. Не оно и по-другому.       Его собственный голос был обделён двусмысленными оттенками, лишь показывал сердитую и раздражённую часть Минхо. А вот Ли звучал не в контексте. Его рык был больше похож на утробный и жадный до своей добычи. Это всё ещё было слишком горячо для почти голого Джисона.       Он вытягивается постепенно, сидя с такой идеально ровной спиной, что позавидовали бы профессиональные балерины и танцоры. Минхо смеряет его всё тем же нежным насмешливым взглядом. Пара секунд тишины.       — Ну так что, поцелуешь меня?       Окей. Вот это было много, это был чересчур и слишком всеобъемлюще. Джисон буквально чуть не задыхается, забывая что это, вообще-то, жизненно важный процесс.       — Чего? — он судорожно сглатывает, готовясь к чему бы то ни было.       — Джи, не прикидывайся тупым, — Минхо наклонил голову вбок. — Ты пялился на меня без верха минимум полчаса. Только сегодня.       — А ты? — Джисон, не совсем понимая, что именно он сам имел в виду, подаётся вперёд, всё ещё пригвождённый к своему нагретому месту.       — И я. И пялюсь, и ты мне тоже нравишься, — Минхо весело икает, отбрасывая собранную колоду куда-то в ноги.       — Что, исполнилось семнадцать и стал смелым? — теперь ухмыляется Джисон, всё таки подбираясь ближе.       Его мозг ещё успеет всё переварить утром и в ближайшую вечность. Даже если ему всё это снится. Но да, будет немного обидно, если его фантазии будут настолько походить на реальность. Джисон пытается держаться хорошо, унимая нелепую дрожь в коленях и подгибая несчастные пальцы ног. Он не хочет облажаться с этим.       — Так что? Целуемся? — Минхо медлит, горяча своим дыханием губы и щёки Хана.       Джисон невнятно мычит что-то согласное, наклоняясь на пару миллиметров ближе, когда их рты сталкиваются.       Минхо, подобно своему резвому характеру, не особо пытается держать медленный темп, задаваемый Джисоном. Он приглушённо стонет в губы, натыкаясь языком на преграду в виде хановых зубов, опаляет дыханием всю его и без того горящую ротовую полость и аккуратно проталкивается внутрь, пока Джисон шарит по чужой открытой коже на спине, смущаясь.       Всё вокруг делается окрыляюще лёгким, когда Минхо гладит его по выпирающей тазовой косточке и что-то наверняка бессмысленное вышёптывает в губы. Ли забирается ладонями в его спутанные волосы, потягивает за вылезшие пряди и приятно постукивает по затылку. Целует линию челюсти и пухлые щёки, от чего становится слегка щекотно и так желанно.       Это далеко не первый его поцелуй, но ощущается всё едва ли не острее, чем с той девчонкой в подъезде. Минхо загорается быстро и не спешит всё заканчивать, он тянет Джисона к себе, перекидывая согнутые в коленях ноги по обе стороны от него. Пусть они всё ещё и сидят немного дальше друг от друга, чем хотелось бы, Джисон так переполнен нежностью, что у него едва ли не отказывают лёгкие.       Пару секунд спустя он дышит громко и в дружеское — уже нет? — плечо, поднимает взгляд на раскрасневшегося Минхо и тычет тому пальцем в щёку, удовлетворённо выдавая что-то привычно непредсказуемое:       — Хорошо, что конец света так и не случился в две тысячи двенадцатом.