С сентября месяца

Саша, кажется, лежит здесь уже целую вечность. Он не помнит, когда начал, он не знает, когда закончит, ему хорошо, наверное, и этого вполне хватает. Принимает он с сентября месяца, год он не помнит, его Влад угостил. Просто в один момент тот сам решил попробовать, а чтобы одному не страшно было, позвал Саню. Теперь вместе собираются регулярно, у Куертова денег много, поэтому он уже по привычке на двоих берёт марихуану, на большее подсаживаться боясь, но при этом употребляя столько, что вырубаются они уже через полчаса. Курить Саша начал много и часто, всю юность свою «выкуривая». Теперь уже ни весело, ни грустно, просто спокойно, будто кусок души из тебя вырвали, а тебе и нормально. На Парадеева всем оказалось плевать, друзья теперь не пытаются вытаскивать, будто забываются в пропахшей толстовке. А он ведь тонет в грязи, путается в её запахе, кажется, что она лечебная, что поможет, а она только глубже тянет на дно, которое Саша, наверное, пробил. И он этого понять не мог, ну никак, просто было ощущение, что он остановится, когда нужно, что под контролем всё. И в начале галлюцинации были яркие, размытые, как сашины детские рисунки, а потом появился он. Лёша. Он даже показался реальным. Его прикосновения ощущались так живо, словно обжигали кожу. Стало страшно. Саша думал тогда, что этот парень его забрать пришёл на тот свет. Он тогда плакал и дрожал от страха, пока незнакомец тараторил что-то про вред непоправимый и успокоить пытался. У него глаза тёмные, за собой утягивающие, в них печали столько, сколько он не видел ни в одном грустном фильме. У него волосы вьющиеся с розовой прядью, они мягкие, словно шёлк с картин древних мастеров. Он тоже молодой, у него юность в руках дрожащих чувствуется, а губы покусаны до крови. И он живой, такой живой, что даже настоящие люди, с какими Саша видится не в полудрёме наркотического опьянения не сравнятся с ним. С ним ты плачешь от бессилия против сладкого тлена каннабиса, с ним ты понимаешь, как погряз в собственной лжи и этой мерзкой грязи, ведь он — ангел, который тебе глаза раскрывает одним своим взглядом разочарованным. И этот взгляд разъедает тебя изнутри, сжирает остатки былого веселья, но противиться этому не хочется. Лёша — глоток кислорода, тот кто подарил свой разум на растерзание наркомана. И Саша теперь не брезгает этим словом, он теперь «наркоман» и нет смысла говорить, что всё в порядке. Остановиться он не смог и никогда не сможет, а только курит всё больше. Да вот Лёша сигареты из пальцев вынимает, тушит собственной кожей, и слёзы стекают по его щекам, падают на его футболку и впитываются в ткань, а может и растворяются вовсе — Саша не рассмотрел из-под белой пелены тяжести. И после этого он перестал дозу увеличивать так часто, лишь бы лёшины страдания предотвратить. Тот в свою очередь на груди засыпает у Саши, а тот просыпается уже трезвый, уже без своего ангела, уже с болью по всему телу и еле высохшими слезами на подушке. Влад давно (а может и недавно) пересел на гашиш, у него нет рычага «стоп» и нет того, ради кого можно было бы такой завести. На него всем плевать тоже. Вот так думаешь, что кому-то нужен, а оказалось, что все разбегаться начнут, почуяв запах слабости. Все, только не Лёша. Он не бросит никогда, Саша это знает, Саша бежит навстречу, как мотылёк на свет. Ай-ай-ай… как бы крылья свои не обуглил. Свет-то от огня пойти может. И он это знает, как никто другой. Лёшенька всего лишь мираж. Галлюцинация, которая не то, что души, а даже физического облика не имеет. Лёша, как разводы от краски, только вот краска со временем выцвести может, а он навсегда останется, как напоминание, что ты ещё спишь. Спишь! И не разбудит тебя никто, кроме ломоты в костях и сердца разбитого на осколки. Ночью эти осколки Лёша склеивать будет старательно, от этого ещё больнее будет разбиваться вновь, уже на пыль, пыль потерянного куска души, что отвечал, кажется, за эмоции. Теперь жизнь настолько серая, что скрасить её может только размытый образ ангела в голове, которого крыльями не одарили, а нимб отняли в нечестной схватке с зависимостью. Теперь остаётся только смотреть. Смотреть и трогать, жадно впутывая пальцы в мягкие волосы, и целуя так прозрачно, словно это первый поцелуй. Саша тогда испытал такое, что секс и кокаин могут нервно стоять в стороне. Это взрыв, взрыв боли в районе груди, где-то начали рушиться принципы, а с ними и всё в округе. Остался только ангел, а с ним труп усопших надежд, оставленных где-то в сентябре неизвестного года.