С красивыми играть интереснее

♠️♣️♥️♦️

             Как всё-таки легко привыкаешь к хорошему!       Всего лишь за пару недель Чимин успел привязаться к белому коту, полюбив чувствовать после пробуждения вибрирующее тёплое присутствие, мягкую шерсть под пальцами, видеть ласковую усатую морду и прижмуренные янтарные глаза…       Третий день он лишён этих утренних радостей.       И сон сегодня был такой бездыханный — как провалился под воду и был затоплен чёрной ночной водой.              Чим падает с кровати в планку и стоит две минуты, на последних двадцати секундах дрожа всем телом.       Ну что ж! Кот взялся неизвестно откуда — он ведь так и не ответил ни на один вопрос — и неизвестно куда подевался. Будет таким тёплым пушистым воспоминанием…              После душа Пак осматривает себя в зеркале: и как он раньше не замечал, насколько красивый? Не, конечно же, знал, что симпатичный, но сейчас видит, что он прямо-таки пиздец красавчик! Особенно, когда весь вчерашний день его тело шлифовали чужие восхищённые взгляды; когда его глаза постоянно видели чужие языки, облизывающие влажные губы, похотливо транслируя ему свои желания; когда руки умелых девушек одевали его, ласково задевая шею, грудь, живот, помогали и сладко улыбались, когда надо было поменять брюки или переодеть плавки вместо боксеров… А визажисты, профессионально орудуя своими кисточками и спонжами, так и норовили коснуться челюсти, губ, волос чуть дольше и плотнее…       Чим прикрыл глаза, в воспоминаниях снова наслаждаясь и насыщаясь этой энергией, которую — само собой — транслировал он сам и получал многократно в ответ! Ох… Как же неожиданно в его жизни приключились эти два красавца, рядом с которыми его закрутило немыслимым пьянящим водоворотом! Это всё так безумно сексуально, возбуждает даже только мысль, что сегодня они снова будут вращаться в этих суетливых, полных блеска, секса и яркой красоты модных каруселях!       Кстати. О сексе-то… Чимин вообще — то есть совершенно! — не помнит, когда он в последний раз трахался. Ну ни фига себе… Столько блядства кругом, его все хотят, а он ни-ни?! Заболел, что ли?       Он с ещё большим вниманием осматривает себя в зеркале. Так, пора поправить это досадное упущение. Сегодня же! Секс ему положен и показан!              — Чи-и-ми-и-ни-и-и! Ты где, малыш? — весёлый, всегда энергичный голос Чонгука в его квартире — тоже показатель новой жизни. Бля-а-а, как ему всё это нравится!       — Я в ванной, красавчик! Уже иду! — быстро оборачивается полотенцем и выходит с радостью к своему новому другу.       — У тебя есть полчаса, чтобы охуеть, — смеётся чёрными глазами Гук, подавая Чимину шёлковый халат с бордово-золотыми узорами. — А я за это время приготовлю нам завтрак. Тэ тоже сейчас придёт.       — А с чего я охуею? — послушно берёт тот вещь и переодевается. — Чей халатик?       — Это тебе подарок, ты в таких штуках выглядишь, как настоящий фэшн-принц.       — От кого подарок? — совсем немного напрягается Чим.       — Привыкай. От поклонника! — похабно играет бровями Гук.       — Хуясе…       — А я тебе кофемашину припёр.       — Ва-а-ау! — подбегает посмотреть на никелированный агрегат Пак.       — То-то же! Садись и наслаждайся, — Чонгук поворачивает к Чимину экран неизвестно откуда взявшегося макбука и эффектно делает руками жест фейерверка. Какой он всё-таки! Паку даже показалось, что между его ладоней реально рассыпались яркие огоньки!       И он действительно упал со всех своих насиженных помостов и шестков: его глаза, его губы, его хищно-детская улыбка — его! Чимина! сука! его! — смотрели на обладателя и носителя этих фрагментов со всех новостных страниц! Чон переходил и перескакивал с ресурса на ресурс, с одного сайта на другой-третий-шестой, нигде особо не задерживаясь, но всюду только одни и те же на разные лады слова повторялись и вдалбливались, если кто не с первых тридцати раз запомнил: «Звезда!.. Чимин!.. Открытие!.. Сексуально!.. Потрясающе!.. Неповторимо!..»       … Когда он почувствовал на своих шёлковых плечах тонкие горячие пальцы, он словно вынырнул и даже затряс головой — может, это всё наваждение, и ему только привиделись эти бесчисленные восторги корейских СМИ?       — Что, маленький, не верится? — касаясь мягкими губами его шеи, неповторимым тихим голосом опаляет Тэхён.       — Почти… — шепчет, мгновенно отзываясь, Чим.       Чонгук весёлыми глазами смотрит на выгнувшееся помимо воли тело Чимина, на его остро вставшие под шёлком соски, на закрывшиеся глаза и блеснувшие перламутром зубы.       — У нас есть ещё несколько часов до встречи на пресс-конференции — она на пятнадцать-ноль-ноль назначена. Чего бы ты хотел, малыш?       Ну какая же сволочь! Чего может хотеть настоящий живой парень, неизвестно когда занимавшийся сексом, если его плечи и шею уже ласкают эти пальцы, на которые хочется прямо сейчас же и насадиться, а напротив жжёт взглядом тотальный фетиш! И вторая сволочь, словно прочитав все заплескавшиеся в мозгу Пака мысли и увидев все позы, в которых он хотел бы эти мысли реализовать, невыносимо медленно расстёгивает чёрную рубашку.       — Трахните меня… вдвоём… Я хочу вас обоих…       — Как скажешь, детка, — выдыхает ему в затылок Тэхён.       «Он таки хочет этого. Четвёртый пошёл», — неприкрыто хочет того же Гук.              «Вы с-с-скоты…» — шипит Мин.       «Юнги! Не смей им мешать! Они хотят этого втроём! Не остановишь!» — жёстко предупреждает Сокджин.       «М-м-м… Ненавижу вас…» — стонет кот.              Чонгук даёт рубашке соскользнуть с широких гладких плеч, подходит к Чимину и развязывает на нём халат, чуть дёрнув бровями на приветственно качнувшийся из-под шёлка член. Сильные руки Тэхёна поднимают Чима сзади за талию, а Чон, лаская пальцами шею, погружает язык в его рот. Стон, которым Пак встретил это, — высокий, восхитительно-требующий — был как самое искреннее накопившееся желание, которому невозможно противиться!       Гук, не разрывая поцелуя, подхватывает лёгкое тело и несёт к кровати. Он садится, лаская через шёлк маленькие округлые ягодицы, которые так удобно умещаются в его крупных ладонях. Чимин двигает бёдрами, направляемый руками Чонгука, но и сам улавливает ритм, с которым тело зовёт его навстречу встающему члену Чона. Чим ласкает красивое мужское лицо, вплетается в его волосы, большими пальцами гладит кадык, который двигается, когда Чонгук глотает их общую слюну. Язык Чимина не успевает за ускользающим и нападающим языком Чона, но пытается подладиться под немного агрессивные движения. Гук ложится на спину и притягивает лицо Чима к своим губам, заставляя того стоять на четвереньках с высоко поднятым тазом.       Тэхён подходит сзади и сдвигает вверх скользкий край халата, открывая для себя прекрасное зрелище раздвинутых ягодиц Чимина и поджавшейся промежности, так сильно возбуждённой, что его яички почти полностью подтянулись внутрь. Трогательная детскость этого тела в сочетании с развязностью возбуждают, согревая улыбкой пресыщенное вальяжное лицо Тэхёна. Он ещё выше убирает бордово-золотой подол и, рассматривая пульсирующую под его взглядом нежно-розовую дырочку, раздевается.       Чонгук на несколько мгновений отрывается от вылизывания чиминова рта и снимает уже мешающий халат. В этот момент Тэ подхватывает Пака за живот и грудь сзади и прижимает его, стоящего на широко расставленных коленях, спиной к своей груди. Он тоже хочет узнать, наконец, вкус этого малыша — если он такой же персиково-нежный, как его кожа в самых интимных местах — то это так гармонично, именно как любит Тэ. Он ласково и властно выворачивает голову Чимина вверх назад к своим губам и целует, глубоко втягивая его запах. Да! Да-а! Эта слюна и это дыхание — нектарин и нектар! Прекрасно!       Тэхён упирается стволом в ложбинку между ягодиц Чима, двигаясь и уже слегка сбиваясь с ровного дыхания.       Чонгук любуется руками своего возлюбленного, которые гладят и слегка царапают дрожащее гибкое тело. Очень эстетичное тело! В нём всё аккуратно, соразмерно — именно так изображали художники Возрождения земных возлюбленных похотливых своих небожителей: он нежный, трогательный, трепетный, смелый… Чон выскальзывает из-под его колен и, не переставая смотреть на эту завораживающую картину, быстро раздевается.       Тэхён до сих пор не коснулся изнемогающего члена Чима, кружит пальцами вокруг, дразняще царапая рядом с косточками и выгибая задницу Чимина навстречу своей эрекции.       Чонгук присаживается на кровать перед пареньком и сразу двумя руками ласкает соски, с наслаждением слушая его скулёж.       — Чим-и-и-и, ты чудо, — искренне стонет Тэхён и, наконец, сжимает чиминово естество — сильно, властно, зная, что нужно именно сейчас. Тот вскрикивает и толкается членом в сжимающую его ладонь. Чон кусает соски парня почти без жалости, заставляя того забыться в громких всхлипах. Тэ сплёвывает вязкую слюну между ягодиц Чимина и, собрав её пальцами, требовательно погружается одной фалангой в пока узкий вход. Чонгук не ожидал, как резко и сладко дёрнется Чим от проникновения. Он отрывается губами от его сосков, продолжая жёстко подкручивать уже очень сильно возбуждённую кожу. Когда Тэхён добавляет второй палец, Чим начинает плакать.       Чонгук ласково слизывает слёзы с глаз и щёк:       — Что, маленький? Тебе ведь не больно? — заботливо шепчет он, касаясь губами и языком открытого рта Чимина, который уже готов закричать — так близок он к сокрушительному оргазму.       — Нет-нет-нет-нет… — почти неразличимо сквозь всхлипы и полностью сбитые короткие вдохи пытается ответить Чим.              — Стоп.       Тэхён резко убирает руки от и из Чимина.       — Что?! — вскрикивает тот.       — Сейчас-сейчас, не волнуйся, всё будет сейчас ещё лучше, детка, — успокаивает его Чонгук, поглаживая вздрагивающие под его руками живот и грудь.       Тэхён обходит кровать и усаживается удобно в изголовье, подложив себе под спину подушку. Молча, приглашающим жестом показывает на свой член, и слыша молнией промелькнувшее в голове Пака «спиной или лицом?», отвечает:       — Спиной ко мне.       Пока Чим переползает с края кровати к Тэ, тот надевает презерватив и выдавливает на ладонь смазку, растирая её пальцами. У Чимина и так мутится в голове от всего, что его тело получило сейчас, а тут ещё такие красноречивые приготовления… О, боги…       Он становится спиной к Тэхёну, тот чуть нажимает на спину Чима, предлагая опереться на руки — и в такой классической позе размазывает лубрикант между половинок, раз за разом на одну фалангу погружая в Пака то один, то два пальца, любуясь, как тот подмахивает и старается удержать их в себе.        — Давай, малыш, садись, — разрешает Тэ, вдоволь насладившись зрелищем подрагивающих ягодиц и растянутого ануса, совершенно готового принять его член.       — А-ах! М-м-м!.. — Чимин даёт натянуть себя до упора, теряя разум от долгожданного и полного погружения.       А вот и нет, ещё неполного… Чонгук становится на одно колено и удобно приближается к лицу Чима своим пахом.       — Давай детка, возьми меня поглубже, — тихо и уверенно приказывает он.       Вот теперь Чимин заполнен весь.       Он с таким самозабвенным кайфом сосёт немаленький член Чонгука, который очень удобно погружается в его расслабленное горло, что не чувствует никакого дискомфорта, как это было нередко при горловом. Гук всё-таки какой-то чересчур чудесный — даже такое травматичное действо с ним происходит гладко, наилучшим образом! В это время Тэхён чутко улавливает ритм движений, как в многажды отрепетированной хореографической практике, двигая своими и чиминовыми бёдрами навстречу друг другу. Чиму настолько хорошо, ему так фантастически, невообразимо нравится, что с ним делают эти мужчины, что он снова начинает плакать.       — Ну что ж ты опять, а? — улыбается Чонгук, стирая одной рукой слёзы, а второй аккуратно поддерживая шею парня, чувствуя движения своего члена сквозь его нежное горло. Гук чувствует подступающую волну оргазма Чимина, поэтому выходит из его рта и начинает сам надрачивать себе. Они с Тэхёном хотят подарить мальчику то, чего он никогда в жизни не ощущал, а может никогда больше и не изведает — тройной оргазм. Ну а что? Волшебно, так волшебно уж по-настоящему!       Чимин уже закатывает глаза, извиваясь в руках Тэхёна, а Тэ через его плечо показывает Гуку: «Готов?» и, получив кивок, резко начинает вбиваться в задницу Чима, приговаривая и приказывая:       — Да, детка! Кончай! Давай, малыш! Сейчас! — Тэ буквально лишь прикасается к налившейся головке Чимина, пряча её в ладони.       И Чим слушается, хотя разум его давно оставил.       Он кончает с пронзительным криком! И вместе с ним воздух спальни, давно утомлённый шлепками влажных тел и всхлипами этих троих мужчин, пронзают ещё два громких стона и рыка! Корчащееся тело Пака, сжимающее в себе крупный член Тэхёна, бьётся в резонансе в общих с ним судорогах, и одновременно он чувствует на закрытых веках и заплаканных щеках выстреливающие в него струи спермы Чонгука…       ♠️       — Я хочу есть… — выплывает из дрёмы распластанный Чимин. Он лежит на животе поперёк кровати, прикрытый — если так можно сказать — в нескольких местах: на ягодице у него покоится расслабленная ладонь Тэхёна (тот быстро залечивал натруженную кольцевую мышцу, чтобы Чим мог красиво ходить, не выдавая зрителям своего бурного утра прямым текстом, да так и забыл убрать пальцы с мягкой булочки), поперёк спины через плечо лежит рука Чонгука, между его бёдер мягко вплетена, не придавливая, полусогнутая нога Тэ. А голова самого Кима покоится на мощных упругих ягодицах Чона, который тоже уснул лицом вниз.       — Прости, маленький, я бы сначала в душ сходил… А потом я тоже захочу есть. Гу-у-ук-и-и, ты как?       — Лучше всех, — кажется, он готов мягко смеяться всегда, даже во сне.       — Тогда мы первыми пойдём, а ты пока с обедом поколдуй. Чим, что ты хочешь поесть? — поднимается Ким и тянет на себя Чимина, самого изможденного из них всех.       — Я всё хочу, — даёт тот себя поднять и повести в ванную.       — Понял! — смеётся им вслед Чон.       ♦️       — А что за поклонник, который мне этот халатик подарил? — с набитым ртом спрашивает Чимин. На столе действительно есть всё, о чём он успел подумать!       — Ну-у, это довольно известный и богатый человек. Он увидел твои фото в новостях и позвонил в студию. Хосок его соединил со мной, а я уже встретился с ним. Он хочет с тобой пообедать, а в знак своего восхищения просил халатик-то и передать. И не только его.       — Гм. А ещё что?       — Вот это, — откуда-то из-за спины Чонгук достаёт продолговатую коробочку вишнёвого бархата, — открывай.       — Бля-а-а… — открыв, шепчет Чим, рассматривая разложенную внутри толстую змею ожерелья. Оно выполнено из округлых диагональных звеньев белого металла (почему ему кажется, что это не серебро?), а в трёх местах его «тело» прерывается закреплёнными вровень черно-бордовыми камнями.       — Нравится? — спрашивает Тэ.       — Я в шоке, парни… Что это?       — Это белое золото и гранаты. Недешёвая цацка, — отвечает Гук.       — Я не могу это принять, — закрывает коробочку Чим и отодвигает от себя.       — Почему? — поднимает брови циничный Тэхён. — Тебе жалко с человеком пообедать за такой красивый подарок?       — Да? Только пообедать? Я сегодня похож на наивного?       — А ну-ка расскажи, что надо ещё за подарки делать?       — А то ты не знаешь! — злится Чим.       — Нет, не пробовал никогда — просвети! — подначивает Тэ.       Чонгук следит за кофемашиной, расслабленно слушая перепалку. Люди, которые всего час назад так трахали друг друга, как они, не могут ругаться серьёзно.       — Ну… — притормаживает Чим. — Я тоже не знаю наверняка, но мне кажется, что он тогда будет иметь право домогаться меня. А я не буду иметь права отказать, — и так наивно хлопает глазками — ну какой милый мальчик!       — Это необязательно. Ты не проститутка.       — А принимать дорогие подарки от незнакомых богатых мужчин — это как?       — Вот я и говорю: познакомься — и он не будет незнакомым, — парирует Тэ.       — Ваш кофе, молодые люди.       — Спасибо, милый, — Тэхён тянется губами и получает от Чонгука расслабленный влажный поцелуй.       — Я балдею от вас, — почему-то смущённо бормочет Чим себе в чашку.       — Легко тебе верю! — смеётся Гук. — Так, на правах твоего агента я сейчас буду тебя подгонять и инструктировать. До выезда сорок минут.       — Ага! — С готовностью допивает свой кофе Пак и внимательно смотрит на Чона, который опять по-хозяйски роется в шкафу и выкладывает вещи.       — Значит так: говорить буду в основном я. Ты улыбаешься вот так, — показывает в телефоне одну из лёгких улыбок Чимина, — или вот так, — ещё одна, чуть основательнее. — Тебя в основном будут фотографировать, так что не волнуйся, — заканчивает очень ободряюще и показывает на одежду, — одевайся и вперёд! Ожерелье всё-таки надень — оно красивое. Я рубашку под него выбирал. И боксеры.              — Ты намекаешь на то, что в серебристых боксерах и ожерелье с гранатами Чимин будет обворожителен? — фыркает Тэ.       Чимин, к этому времени снявший халат, швыряет его комком в Тэхёна. Но совсем не злится. Надевает белые джинсы, шифоновую белую рубашку вниз и ярко-красный приталенный пиджак.       — Ну как? — крутится он.       — Самое то! — одобряет Гук. — Принеси мне косметику — нужны тени и карандаш… Два карандаша — коричневый и серый.       — Ты и накрасишь меня сам?       — Конечно! У нас десять минут. Сядь повыше. М-м-м… Тэ, возьми его на коленки.       Тэхён хлопает по бёдрам, улыбаясь. Чимин усаживается к нему.       — Перестань возиться, бессовестный. Я тебя крашу, а ты сидишь на моём мужчине и елозишь попкой по его члену! Тэхён, поругай его!       Тэ звонко шлёпает Чима по ягодице и прижимает к своему паху.       — Готово, наказал.       — Готово, накрасил.                    — Тэ, а ты с нами не поедешь? — Пак моргает на расслабленно сидящего Тэхёна.       — Ужасно лень, честно говоря, но я тебя не брошу одного.       — Вдвоём, — улыбается Гук.       — Ну да, — Тэ поднимается и, по дороге целуя в уголок губ Чонгука и в ключицу Чимина, выходит первым.       ♣️       Если бы Пака сразу после пресс-конференции спросили, что он там делал два часа и о чём его спрашивали, он бы не вспомнил толком ничего. Улыбался — да, позволяя себя фоткать: но сегодня без малейшего секса, чтоб его удачные фото никакая писучая журналистская братия не получила просто так, за бесплатно. Фото получались самые нейтрально-симпатичные. Чонгук мудро выворачивался изо всех каверзных вопросов, изредка со смехом приглашая Чима подтвердить: «Да, Чимин-и?». Чим улыбался первой или второй улыбкой и говорил высоким голосом (о-о-о, сколько восторгов он получил за свой тембр, который нельзя было определить ни на одном фото!): «Да, Гук-и!» и снова замолкал, поигрывая элегантным ожерельем, красиво охватывающим его длинную шею.       Когда всё было закончено, Чимин, поддерживаемый Хоби, раздавал автографы, расписываясь на глянцевых обложках вышедших сегодня десятках журналов с его фото. Чонгук обсуждал детали организации переговоров с представителями модных домов: больше всего заинтересовали предложения лейблов мужского белья и добротного косметического бренда. Парфюмы японского концерна тоже привлекли его.       «Гук-и, милый, заканчивай, мне кое-что не нравится», — мысль Тэ передаёт его тревогу и напряжение.       «Что случилось, сладкий?» — отвечает тот, продолжая беседовать с представителем ювелирного дома, чьё ожерелье удачно сверкает на шейке звезды.       «Здесь Мин. Он человек. Он полностью закрыт и не отвечает»       «Так может это тот Мин, который и есть человек, а наш Мин где-нибудь яйца вылизывает и на нас обижается?» — успокаивает его Чон.       «Можно было бы так подумать, но он смотрит на меня, будто хочет мне выцарапать глаза», — приводит доказательства Тэ.       «А сам кот не отвечает?»       «Нет! В том-то и дело! Я ещё днём собирался успокоить его, чтоб он не дулся на нас. Но он наглухо закрылся!»       «Понял тебя, сейчас закончу», — и как обещал, аккуратно сворачивает беседу, раздавая свои визитки и подходя ближе к Чимину — его тоже пора уводить.       — Хоби, Чим-и, нам пора закругляться, как думаете?       — Отличная мысль, — устало выдыхает Чим, опираясь спиной на широкую грудь Чонгука.       — Тогда, Хо, сворачивай дела и айда в ресторан! — приглашает Гук, обхватив Чимина поперёк живота. — Детка, — тише говорит он в ухо Чиму, — у нас с Тэ есть ещё один разговор ненадолго. Посиди, пожалуйста вот в этой гримёрке, угу? — и даёт Чимину ключик. — Я тебя позову. Не скучай, — чмокает его в шею.       — Угу, — соглашается Чим, устало направляясь к указателю «служебный выход» за Хоупом.       ♦️       Чонгук со сцены сканирует зал, но не видит ни Тэ, ни Мина.       «Ты где, моя прелесть?» — зовёт он любимого.       Но в ответ ни одной мысли от Тэхёна.       Чонгуку не нравится то, что происходит. Он быстро спускается в зал и беззвучно, безмысленно изучает пространство, закрыв глаза. Слабый шелест людских мыслей, которые не управляют их передачей, не мешает: он как шум листвы — даже успокаивает.       Вспышки похоти или агрессии — самые яркие из эмоций, которые здесь звучат. Чон надеется, что по агрессивному фону сможет найти того, кто хотел выцарапать глаза его Тэхёну. Но почему и Тэ закрылся?       В нескольких местах фонит злостью, раздражением, плохо скрываемым разочарованием и даже бешенством. А вот тут — источник холодной продуманной ярости. Недолгий, уже потух. Ого! Даже мысль об убийстве у кого-то промелькнула!       Стоять! А если это он?       Чонгук молнией оказывает там, откуда прилетела эта мысль. Блять, пустышка! Нервозный высокий манекенщик европейской внешности со злостью смотрит в спину уходящему красавчику, которого сально приобнимает пониже спины полноватый мужчина в очень дорогом костюме.       «Не стоит марать руки, мальчик, твой папик и этого через пять дней выбросит», — не удерживается от мысли Чон, усмехнувшись завертевшему патлатой головой верзиле.       Где же Тэ?       Чонгук обходит по контуру круглый конференц-зал, который будто сквозная труба проходит через центре здания одного из модных домов. Его глаза вновь закрыты, шаги скользящие и совершенно бесшумные, он невидим, время вокруг замерло.       Так. Ему совсем-совсем не нравится это молчание в эфире.       «Джин-и, ты слышишь Тэ?»       «М-м-м… Нет. Почему ты волнуешься?»       «Мы с мальчиком были на встрече с журналистами, Тэ сидел в зале. Потом он увидел человека, в которого втелялся наш кот. Этот человек был закрыт, но он очень плохо смотрел на Тэ. А потом, когда я хотел выяснить, в чём дело, они пропали оба»              «Понял. А где мальчик?»              «Я его попросил подождать в гримёрке…»              «И?»       «Блять!»              Чонгук мгновенно оказывается рядом с гримёрками: Хосок замер возле служебного выхода, обвешанный каким-то тощими красотками. В комнатке, куда он отправил Чимина, никого нет.       Никого. Нет.       «Джин, мальчика тоже нет»       «И скажи мне, дорогой, куда бы ты отправился, если бы был страшно обижен на весь мир и не хотел быть услышанным?»       «На границу?..»       «Вот и ответ»

♠️♣️♥️♦️

      В их мир не-форм не могут попасть существа, у которых есть человеческое или иное физическое тело. Только духи — души, как чаще говорят европейцы — обладающие пятью свойствами: чувствами зрения, слуха, осязания, обоняния и умом. Самое опасное — последнее. Потому что не-форма в каждый момент может обрести форму, и использовать свой ум по своему разумению. Никаких привязанностей. Никаких этических законов. Даже любимого людьми кармического — никаких «плюсов» или «минусов» в карму никто из них не зарабатывает. Каждый из не-форм со своим характером, со своими предпочтениями. Они существуют почти вечно, позволяя себе воплощаться в какие угодно тела — кто что любит.              Но случаются даже с этими вечными персонами временные помутнения. Так случилось с вечным Чон Чонгуком: он убил на дуэли юношу, с которым не был толком знаком, но успел нанести ему оскорбление. Вернее, его матушке, переспав с нею в родовом замке одного из властителей Генуи. Чон был недостаточно расторопным, и сынок, который сам возвращался под утро с не очень приличествующей знатному отпрыску прогулки, застал спускающего по плющу из спальни своей матери молодого красивого повесу. Слово за слово — перчаткой в морду и вуаля. Вернее — guarda caso.       Когда Чонгук — тогда у него было совсем другое благозвучное итальянское имя — проткнул юное сердце, то подошёл, чтобы вынуть окровавленную шпагу, раскачивающуюся в рёбрах юноши, как тонкий тростник на ветру. Он взглянул в его глаза, в которых ещё держалась душа. И в этот момент он узрел такой красоты создание, такое всепоглощающе родное существо, что упал на колени в пыль и обхватил руками прекрасную златокудрую голову. «Не умирай!» — мысленно закричал он и увидел, как дивные глаза красавца закатились, но душа ещё оставалась в его теле, а шпага закрывала рану, не давая сердцу замереть.       Чонгук крепко обнял юношу, прижался ртом к его хладеющим губам и… оказался с ним между мирами.              Ему стоило многих усилий удержать эту безвинно убиенную душу, целую вечность просить прощения и доказывать ей свою любовь. Но в конце концов юноша смог простить своего убийцу и полюбить в ответ. Ведь душа тогдашнего и теперешнего Чонгука была лёгкой на подъём, весёлой, смешливой, отходчивой и до безумия верной своему избраннику.              Плата за их вечную любовь оказалась ничтожно мала — Тэхёну вместе с Чонгуком пришлось стать пограничником, а не беспечным духом, который в своё удовольствие сколь угодно долгий срок мог предаваться своим любимым занятиям: созерцать, медитировать, слушать и рождаться.       С тех пор в течение многих веков две души в составе небольшого пограничного отряда изобретательно разрешали путь задержавшихся в бардо существ. Не попавшие сразу в мир перерождений и ожидания, эти неприкаянные ждали своего часа в пограничной зоне. Мудрые коты, прожившие уже больше пяти жизней из положенных девяти, охотно помогали пограничникам, успешно соединяя на своих усах оба мира: они видели и то, что живо, и то, что мёртво, и то, что между.       Как Чимин.       В которого почти с первого взгляда влюбился мудрый благородный Юнги.       И который готов сделать всё, чтобы быть с ним.       Даже придушить нахуй Тэхёна, который своими ласковыми блядскими пальчиками довёл нежного наивного Чимина до скотской групповухи, которую они с Гуком с удовольствием устроили, не задумываясь о чувствах Мина. А Мин катался всклокоченным животным по грязной нейтральной полосе, чтобы не слышать мыслей Чимина, которые он, дурачок, не умел пока что закрывать!       ♠️       Неожиданное облегчение принесла душа парня по имени Мин Юнги, который упился и свалился спать средь бела дня, когда получил очередной от ворот поворот. Эта простушка выскользнула из своего тела и нашла плачущего котика на границе.       «Что с тобой, малыш? Ты зачем шкурку выпачкал?»       «Ты не поймёшь», — так в последние дни он ответил уже, наверное, всем, кто его знал.       «Ну и хорошо! — легко согласилась душа Мин Юнги. — Я хочу быть кошечкой. Ну или котиком, чтоб гулять когда хочу и где хочу — сама по себе. И чтоб меня любили просто за то, что я красивая»       «Так ты согласна?!» — обомлел Шуга.       «Ну да, — улыбалась эта прекрасная, чистая, невесомая дура, — я ж сказала, что подумаю. И вот подумала — хочу быть котиком»       «Ур-р-ра-а-а!» — заорал Шуга и с радостью оставил своё кошачье тело с невылизанными пыльными щеками и лапами. Пусть уже новая хозяйка заботится о своей кошачьей красоте!       И выскакивая из пограничной зоны, он никому из своих соратников по отряду не сказал, что он втеляется в человека и не собирается возвращаться в кота, пока не решит судьбу своей любви.       Только так! Он перекрыл все свои мысли, не желая разговаривать с этими бесчувственными бездушными душами.       ♦️       Человек Мин Юнги был не столько пьян, сколько ужасно расстроен, поэтому душе Шуги пришлось не очень сильно потрудиться и пометаться мыслями в крашеноволосом черепе, чтобы тело почувствовало, что пора проснуться и как минимум попить.       А потом уже было делом техники довести этого печального, но очень нужного рыцаря до аптечки, закинуть в него какой-то шипучий аспирин и запить это несколькими стаканами воды.       ♣️       Чимина Шуга слышал везде, особенно когда тот вот так счастлив! При этом он восторженно отдавал себя в волны чужого злого обожания, в круговерть безликой похоти и бессовестного пользования молодой красотой в угоду старым толстым кошелькам…       Ах, глупыш! Милый-милый, нежный и наивный маленький мальчик!       В зале Юнги первые полтора часа никак не мог отвести взгляда от Чимина: он был такой красивый! Без сомнения, человеческие тела — это лучшая форма!       Шуга уже было набрался смелости, чтобы передать Чиму свои мысли и позвать его с собой убежать отсюда и… Тут он вовремя спохватился и понял, что как только он откроет свои мысли, его сразу запеленгуют сотоварищи. С которыми он точно не желает разговаривать!       Но когда через несколько рядов перед собой Шуга обнаружил красивую голову Тэ, он не смог удержать потоки яда и злости, которые хотел бы вылить на этого бессовестного своего друга. Да какой же он друг?! Разве друзья так поступают?!       Тэ услышал взгляд и обернулся. Конечно, он очень удивился, что человек Мин Юнги в светлый день смотрит на него. Рассказывать сейчас Тэхёну о том, что это такое удачное совпадение, не стоило — не поверит. Потому что чужой Мин Юнги не стал бы смотреть с такой откровенной злобой и обидой на чужого Ким Тэхёна.       ♥️       И вот сейчас они стоят на границе и орут друг на друга, не заботясь о плачущем Чимине, которого Юнги не пожелал оставлять одного…       — О чём ты думал, кошак! Нам теперь искать нового кота? Ты предатель! Ради человека бросить всю нашу налаженную службу?!       — Нахуй твою службу! Ты сам был человеком! А сейчас превратился в бессовестного голодного духа, который только и ищет свежего мяса, которое ещё не ебал!       — Да что ты несёшь, Мин? Ты слышишь себя?! Мы спасли твоего красавчика и так хорошо его веселим! Он счастлив!       — Он был бы по-настоящему счастлив, если бы вы ему почём зря память не вытирали, чистюли! Он бы помнил меня!       — И помнил бы, откуда взялась колода, правильно?! И начал бы задавать вопросы? И вспомнил бы про безлюдный мир, да? Ты так хочешь?! Или прервём договор и пусть он нахуй умрёт? Вот, до границы пять шагов! Вперёд!       — О чём вы говорите?.. Кто вы?.. Тэхён, почему этот человек такой злой?!.. Кто он?! — захлёбывается рыданиями и вопросами Чимин.       — Он не друг тебе! — кричит Шуга. — Они с Чонгуком играются с тобой, как в куклы! Дочки-матери грёбаные!       — Тэ-э, пожалуйста, забери меня отсюда… — без сил падает в грязь Чимин.       — Вот что ты делаешь, — тоже устал Тэхён, — почему мы не можем спокойно поговорить вчетвером?       — Потому что вам плевать на меня! Я вообще, может, уйду в другой отряд, чтобы ваши сучьи рожи не видеть… — тоже немного затихает Мин.       — Тэхё-о-он! — вихрем налетает на своего любимого Чонгук и сгребает в объятья, мгновенно проверяя, что тот жив, в своём уме и даже не избит в фарш. — Что эта котяра с тобой сделала?! И как ты, — оборачивается он, метая молнии из чёрных глаз, — в человеке оказался? Где его душа?       — А нету! — опять заводится Юнги.       — Всё в порядке, Гук-и, он меня почти не трогал, но орёт и ругается, как скотина…       — Что вы устроили балаган? Почему нельзя поговорить как взрослые люди?       — Я его точно об этом же спрашивал — всё без толку. Он обзывается и обижается.       — Мин, пожалуйста, перестань, так нельзя. Он ведь просто человек…       — Во-о-от! Ты-ы-ы! Ты лучше всех должен был бы меня понять, а ты, скотина, туда же — обижать моего Чимина!       — Да кто его обижал?! Он сам этого хотел, причём дважды! И нам понравилось!       — Блять! Чонгук! Я снова стану котом, чтобы выдрать из тебя эту блядищу! Как вы не поймёте, я ЛЮБЛЮ ЕГО!       Парни замолчали от этого громогласного признания. Мин не станет бросать слова на ветер. Особенно в таком месте.       — Кого любишь? — очнулся Чимин.       — Тебя твой Шуга любит, — через плечо отвечает Чонгук, — тебя, Чимин-и…       — Какой Шуга?       — Вот этот, — показывает на Шугу Тэхён.       — Шуга — это мой кот… — опять готов свалиться Чимин.       — Так это он и есть.       — Да что ж вы такое плетёте?       — Чонгук, верни ему меня, прошу. Пусть он вспомнит, пожалуйста… Я ничего плохого ему не сделал, чтобы веками доказывать свою любовь.       — Не напоминай, — качает головой Чонгук, украдкой взглянув на хмыкнувшего Тэхёна. — Хорошо, только одно воспоминание. Последнее.       — Да, про клуб не нужно.       Чонгук подходит к Чимину и присаживается рядом с ним на корточки:       — Чим, малыш, прости. Сейчас ты чуть-чуть вспомнишь.       И невесомо прикасается губами к его грязному лбу.       — Это ты? Ты… — вмиг расширившимися глазами смотрит Чим на Мина. — Это было на самом деле… Боже мой…       Юнги смотрит на Чимина и разрывается от любви.       — А Шуга? — спохватывается Чим. — Где мой кот? Что вы о нём говорили? Я заебался ничего не понимать?! Ты, — тычет он пальцем в Юнги, — орал, что эти, — двумя руками на Тэ и Гука, — играются со мной! Во что?! Я ничего не понимаю!       — Так… — качает головой Тэхён. — Я тоже хочу вас всех к хуям послать и вернуться куда-нибудь, куда угодно — хоть туда, хоть вон туда. Чего ты сейчас хочешь, Чимин? Кота?       — Хочу знать всю правду!       — Всю? — подбирается Тэхён, жестом останавливая напрягшихся Чонгука и Юнги.       — Да!       — Ты уверен?.. — ещё есть возможность отказаться.       — Да! — истерично хрипит Чим.       «А вот это желание для меня. Он мой…» — голос Сокджина холодный и скрипучий, как у двери, ведущей в склеп.       «Не-е-ет!» — орёт Юнги.       «Ничего личного, Мин»              Пятый джокер неожиданно появляется в пальцах Тэхёна, и тот жонглирует бордовым золотом прямо перед глазами Чимина.       — Принято, — тихо и бесповоротно говорит он. — Только почему-то мне кажется, что мы с тобой больше не встретимся… — он останавливает карту, стеклянным взглядом погружается в наивные заплаканные глаза и легко гладит большим пальцем приоткрытые губы парня. — Чао, крошка.

♠️♣️♥️♦️