Ветер никогда не молчит

Я с отвращением смотрю на свое отражение в зеркале. Ну почему у меня такие волосы — они торчат во все стороны! И почему Кэ Цин угораздило заболеть, а я мучаюсь!.. Теперь вместо того, чтобы готовиться к выпускным экзаменам, до которых осталось чуть меньше недели, я пытаюсь кое-как пригладить непослушные локоны. «Нельзя ложиться спать с мокрой головой, нельзя ложиться спать с мокрой головой», — повторив эту мантру несколько раз, я снова пытаюсь привести свои лохмы в порядок и в изнеможении закатываю глаза. Из зеркала на меня смотрит бледный парень с светло-русыми волосами и янтарными глазами, которые слишком велики для его лица. Единственный вариант — стянуть всë в конский хвост на затылке: так хоть вид будет приличный. Кэ Цин — моя соседка по комнате. И как раз в тот день, когда у нее запланировано интервью для студенческой газеты с каким-то промышленным магнатом, о котором я никогда в жизни не слышал, она свалилась с гриппом. Поэтому ехать придется мне. А у меня на носу экзамены, недописанное сочинение, и сегодня вечером я должен был работать, но вместо этого поеду за сто шестьдесят пять миль, в центр Сиэтла, чтобы встретиться с генеральным директором холдинга «Алатус энтерпрайзес». Таинственный Алатус-Сяо, выдающийся предприниматель и крупный спонсор нашего университета, человек, чье время исключительно ценно — гораздо ценней, чем мое, — согласился дать Кэ Цин интервью. Невероятная удача, сказала она. Черт бы побрал ее общественную деятельность! Кэ Цин обосновалась на диване в гостиной. — Итэр, не сердись! Я девять месяцев уговаривала его дать интервью. И еще полгода буду просить о переносе. К тому времени мы оба окончим университет. Как редактор, я не могу упустить такой шанс. Ну пожалуйста! Кэ Цин упрашивает меня хриплым, простуженным голосом. Как у нее это получается? Даже больная она прекрасна, как эльф: сияющие сиреневые волосы лежат волосок к волоску, а пурпурные глаза, покрасневшие и слезящиеся, все равно сияют. — Конечно, я съезжу. Иди ложись. Тебе купить найквил? Или тайленол? — Найквил, пожалуйста. Не забудь взять мои вопросы и портативный диктофон. Тебе надо просто нажать на запись. Я потом расшифрую. — Я ведь ничего про него не знаю, — бормочу я, стараясь подавить приступ паники. — У тебя есть готовые вопросы — это уже полдела. Иди, а то опоздаешь. Ехать далеко. — Ладно, иду. Ложись в постель. Я сварил тебе суп, разогрей попозже. Я смотрю на нее с нежностью. «Только ради тебя, Кэци». — Хорошо. Удачи. Спасибо, Итэр, ты, как всегда, мой спаситель. Я криво улыбаюсь и, взяв сумку, выхожу на улицу, к машине. Просто не верится, что я позволил себя уговорить. Впрочем, Кэ Цин уболтает кого угодно. Из нее получится отличная журналистка. Для этого у нее есть все данные: ясный ум, воля, напор, умение убеждать. А кроме того, она просто красавица и моя самая-самая любимая подруга. Рано утром я выезжаю из Ванкувера, штат Вашингтон, на трассу 1–5. Машин на дорогах пока еще немного, а в Сиэтле мне надо быть только в два. К счастью, Кэ Цин одолжила мне свой спортивный «Мерседес SLK». Вряд ли Ванда — мой старенький «Фольксваген-жук» — смогла бы одолеть это расстояние за такое короткое время. На «мерсе» ехать приятно: я выжимаю газ до отказа, и мили пролетают одна за другой. Я еду в штаб-квартиру глобальной империи Алатуса. Это громадное двадцатиэтажное офисное здание из причудливо изогнутого стекла и металла — утилитарная фантазия архитектора. Над стеклянными входными дверьми сдержанная надпись стальными буквами — «Алатус-Сяо». Без четверти два — слава богу, не опоздал! — я вхожу в огромный, откровенно устрашающий холл, отделанный белым песчаником. Из-за стола мне приветливо улыбается привлекательная ухоженная блондинка. На ней потрясающий серый пиджак с белой блузкой. Выглядит она безукоризненно. — У меня назначена встреча с Сяо. Итэр вместо Кэ Цин. — Одну минуту, Итэр. — Блондинка слегка выгибает бровь. Я стою перед ней страшно смущенный и жалею, что не одолжил пиджак у Чайльда и заявился сюда в синей курточке. Я надел свои единственные нормальные штаны, коричневые сапоги до колена и голубой джемпер. По моим меркам, это очень элегантно. Заправляю за ухо выбившийся локон и делаю вид, будто мне совсем не страшно. — Мисс Кэ Цин назначена встреча. Пожалуйста, распишитесь здесь, мистер . Последний лифт с правой стороны, двадцатый этаж. Блондинка любезно улыбается, глядя, как я расписываюсь: похоже, ей смешно. Она протягивает пропуск, на котором крупными буквами стоит «Посетитель». Я не могу сдержать глупой ухмылки. Ну конечно, у меня на лбу написано, что я просто посетитель. Таким тут не место. «И в этом нет ничего нового», — вздыхаю я про себя. Поблагодарив, иду к лифтам мимо двух охранников, одетых в черные, отлично пошитые костюмы. Они выглядят гораздо элегантней, чем я. Лифт с убийственной скоростью возносит меня на двадцатый этаж. Двери автоматически распахиваются, и я оказываюсь в другом большом холле — снова стекло, сталь и белый песчаник. Передо мной еще один стол и очередная блондинка в деловом черном костюме и белой блузке, которая, увидев меня, встает. — Мистер , не могли бы вы подождать здесь? — Она указывает на ряд кресел, обтянутых белой кожей. За кожаными креслами — огороженный стеклянной стеной просторный зал для переговоров с длинными столом темного дерева и по меньшей мере двадцатью такими же стульями по бокам. За ними окно во всю стену, из которого открывается панорама Сиэтла до самого залива. Вид потрясающий, и я на мгновение замираю, очарованный. Здорово! Присев на кресло, достаю из сумки вопросы и еще раз их просматриваю, мысленно проклиная Кэ Цин за то, что она не дала мне хотя бы краткой биографии мистера Алатуса. Я ведь ничего не знаю о человеке, у которого собираюсь брать интервью. Ему с равным успехом может быть и тридцать, и девяносто. Неизвестность жутко раздражает, и от волнения я начинаю ерзать на кресле. Никогда не любил брать интервью с глазу на глаз. Куда лучше анонимность пресс-конференций, на которых можно тихонько посидеть на заднем ряду. Если совсем честно, то мне больше по душе свернуться калачиком в кресле и углубиться в чтение классического британского романа, а не сидеть, изнемогая от волнения, в огромных прозрачных залах. Я мысленно закатываю глаза. Соберись. Судя по стерильной чистоте и современности здания, мистеру Сяо должно быть немного за сорок: подтянутый, загорелый и светловолосый — под стать своим сотрудникам. Еще одна элегантная, безупречно одетая блондинка выходит из большой двери справа. Интересно, они тут все такие? Прямо как в Степфорде. Глубоко вздохнув, я встаю. — Вы Итэр? — спрашивает последняя блондинка. — Да, — хриплю я и прочищаю горло. — Да. — Теперь получилось немного уверенней. — Мистер Сяо сейчас освободится. Вы позволите вашу куртку? — Да, пожалуйста. — Я высвобождаюсь из жакета. — Вам предложили напитки? — Э-э… нет. Ой, кажется, я подставил блондинку номер один? Блондинка номер два хмурится и строго смотрит на молодую женщину за столом. — Что вы предпочитаете: чай, кофе, воду? — снова поворачивается она ко мне. — Стакан воды, пожалуйста, — бормочу я. — Оливия, будьте добры, принесите мистеру стакан воды. — В ее голосе слышен металл. Оливия срывается с места и стремглав исчезает за дверью в противоположном конце фойе. — Прошу прощения. Оливия — наш новый сотрудник. Прошу вас, посидите немного. Вас примут через пять минут. Оливия возвращается со стаканом ледяной воды. — Прошу вас, мистер. — Спасибо. Блондинка номер два, звонко цокая каблуками, марширует к большому столу, садится, и они обе погружаются в работу. Наверное, мистер Алатус берет на работу одних только блондинок. Я рассеянно размышляю, не противоречит ли это закону, и тут дверь кабинета открывается. Оттуда выходит высокий, подтянутый мужчина, елегантно одетый. Да, с одеждой я определенно промахнулся. Он поворачивается и бросает через плечо: — Гольф на этой неделе, Сяо. Ответа я не слышу. Он поворачивается, видит меня и улыбается, чуть сощуривая зелёные глаза. Оливия вскакивает и вызывает лифт. Похоже, она здорово в этом деле натренировалась. И нервничает даже больше, чем я. — Всего вам доброго, господа и дамы , — произносит мужчина и скрывается за раздвижной дверью. — Мистер Алатус готов вас принять, Итэр, заходите, — произносит блондинка номер два. Я встаю и чувствую, что ноги у меня подгибаются. Стараясь справиться с нервами, хватаю сумку и, оставив стакан с водой прямо на кресле, направляюсь к приоткрытой двери. — Можете не стучать — просто заходите, — мило улыбается она. Я открываю дверь, заглядываю внутрь и, споткнувшись о собственную ногу, падаю головой вперед. Черт, ну нельзя же быть таким неуклюжим! Я стою на четвереньках в дверях кабинета мистера Сяо, и чьи-то добрые руки помогают мне подняться. Дурацкая ситуация. Я боюсь поднять глаза. Черт! Да он совсем молодой. — Мисс Кэ Цин. — Едва я поднимаюсь на ноги, он протягивает мне руку с длинными пальцами. — Я - Сяо. Вы не ушиблись? Присаживайтесь. Молодой, не высокий и очень симпатичный. В великолепном сером костюме и белой рубашке с черным галстуком. У него непослушные, цвета изумруда волосы и проницательные янтарные глаза, которые внимательно меня разглядывают. Проходит какое-то время, прежде чем я вновь обретаю дар речи. — Нет, так получилось… — бормочу я. Если ему больше тридцати, то я — испанский летчик. Бессознательно я протягиваю ему руку. Когда наши пальцы соприкасаются, по моему телу пробегает странная, пьянящая дрожь. Я в смущении отдергиваю руку. Наверное, электрический разряд. Мои ресницы хлопают в такт биению сердца. — Мисс Кэ Цин заболела, я приехал вместо нее. Надеюсь, вы не возражаете, мистер Сяо. — А вы кто? В голосе слышна теплота. По-видимому, ситуация его забавляет, хотя трудно судить по невозмутимому выражению лица. Возможно, он заинтересован, но, главным образом, вежлив. — Итэр... Я изучаю английскую литературу вместе с Кэци, э-э… Кэ Цин… э-э… мисс Кэ Цин. — Понятно, — говорит он просто. Кажется, на его лице проскальзывает улыбка, но я не уверен. — Присаживайтесь. — Он делает жест в сторону углового дивана, обтянутого белой кожей. Его кабинет слишком велик для одного человека. Напротив огромных, во всю стену, окон стоит невероятных размеров стол черного дерева, вокруг которого легко разместятся шесть человек. В таком же стиле журнальный столик рядом с диваном. Все остальное: потолок, пол и стены — белого цвета, за исключением висящей рядом с дверью мозаики из тридцати шести маленьких картин, составляющих один большой квадрат. Привычные, повседневные предметы выписаны на них так тщательно, что кажется, будто перед тобой фотографии. Все вместе смотрится потрясающе — аж дух захватывает. — Местная художница. Троутон, — поясняет Сяо, проследив мой взгляд. — Здорово. Удивительное в обыденном, — бормочу я, смущаясь и от его замечания, и от картин. Он склоняет голову набок и внимательно на меня смотрит. — Совершенно с вами согласен, мистер Итэр , — произносит Алатус негромко, и я почему-то краснею. Если не считать картин, его кабинет — холодный, чистый и абсолютно стерильный. Интересно, это и есть отражение внутреннего мира Адониса, грациозно опустившегося в одно из белых кожаных кресел напротив меня? Я встряхиваю головой, стараясь отогнать ненужные мысли, и достаю из сумки вопросы, которыми снабдила меня Кэци. Затем пытаюсь подготовить к работе портативный диктофон. У меня ничего не получается, я два раза роняю его на журнальный столик. Мистер Алатус молчит и — надеюсь — терпеливо ждет, а я все больше волнуюсь и нервничаю. Когда же я наконец набираюсь смелости поднять на него глаза, одна рука у него расслабленно лежит на колене, а второй он обхватил подбородок, приложив длинный указательный палец к губам. По-моему, он пытается подавить улыбку. — Прошу прощения. — Уф, наконец-то получилось. — Я еще с ним не освоилась. — Не торопитесь, — произносит Алатус. — Вы не против, если я запишу ваши ответы? — После того, как вы с таким трудом справились с диктофоном? Вы еще спрашиваете? К моим щекам приливает краска. Я моргаю, не зная, что сказать. Он, по-видимому, пожалев меня, смягчается: — Нет, не против. — Кэ Цин, то есть мисс Кэ Цин, говорила вам о целях интервью? — Да, оно для студенческой газеты, поскольку я буду вручать дипломы на выпускной церемонии. Ого! Для меня это новость, и я сразу представляю себе, как кто-то немногим старше меня, пусть даже суперуспешный, будет вручать мне диплом. Я хмурюсь, стараясь сосредоточить ускользающее внимание на более близкой задаче. — Хорошо. — Я сглатываю слюну. — У меня к вам несколько вопросов. Снова закладываю за ухо непослушный локон. — Я не удивлен, — невозмутимо произносит он. Да этот Сяо просто смеется надо мной! Щеки у меня горят, я стараюсь сесть прямо и расправить плечи, чтобы казаться выше и уверенней. С видом настоящего профессионала жму на кнопку. — Вы очень молоды и тем не менее уже владеете собственной империей. Чему вы обязаны своим успехом? Он сочувственно улыбается, но выглядит немного разочарованным. — Бизнес — это люди, мистер, и я очень хорошо умею в них разбираться. Я знаю, что их интересует, чему они радуются, что их вдохновляет и как их стимулировать. У меня работают превосходные специалисты, и я хорошо им плачу. — Он замолкает и внимательно смотрит на меня. — По моему убеждению, для того, чтобы добиться успеха в каком-нибудь деле, надо овладеть им досконально, изучить его изнутри до малейших подробностей. Я очень много для этого работаю. Решения, которые я принимаю, основаны на фактах и логике. У меня природный дар распознавать стоящие идеи и хороших сотрудников. Результат всегда зависит от людей. — Может быть, вам просто везло? — Этого вопроса у Кэ Цин нет, но он так заносчив! Я вижу, как в его глазах вспыхивает удивление. — Я не полагаюсь на случай или на везение. Чем больше я работаю, тем больше мне везет. Все дело в том, чтобы набрать в свою команду правильных людей и направить их энергию в нужное русло. Кажется, Харви Файрстоун говорил, что «величайшая задача, стоящая перед лидером, — это рост и развитие людей». — А вы, похоже, диктатор. — Слова вырываются у меня прежде, чем я успеваю сдержаться. — Да, я стараюсь все держать под контролем, мистер Итэр. В словах Алатуса нет ни капли шутки. Я гляжу на него, он невозмутимо смотрит мне прямо в глаза. Мое сердце начинает биться чаще, я снова краснею. Почему я так смущаюсь? Может, из-за того, что он невероятно хорош собой? Или из-за блеска в его глазах? Или из-за того, как он касается указательным пальцем верхней губы? Лучше бы он так не делал. — Кроме того, безграничной властью обладает лишь тот, кто в глубине души уверен, что рожден управлять другими, — тихим голосом продолжает Алатус. — Вы чувствуете в себе безграничную власть? «Ну точно диктатор!» — Я даю работу сорока тысячам человек, и потому чувствую определенную ответственность — называйте это властью, если хотите. Если я вдруг сочту, что меня больше не интересует телекоммуникационный бизнес и решу его продать, то через месяц или около того двадцати тысячам человек будет нечем выплачивать кредиты за дом. У меня отваливается челюсть. Потрясающая бесчеловечность. — Разве вы не должны отчитываться перед советом? — Я владелец компании. И ни перед кем не отчитываюсь. Он кривит бровь, глядя на меня. Я снова краснею. Ну конечно, я должен был это знать, если бы готовился к интервью. Но каков наглец!.. Пробую зайти с другой стороны. — А чем вы интересуетесь кроме работы? — У меня разнообразные интересы, — Тень улыбки касается его губ. — Очень разнообразные. Не знаю почему, но меня смущает и волнует пристальный взгляд. В глазах Сяо мне чудится какая-то порочность. — Но если вы так много работаете, как вы расслабляетесь? — Расслабляюсь? — Он улыбается, обнажая ровные белые зубы. У меня перехватывает дыхание. Нельзя быть таким красивым. — Ну, для того чтобы, как вы выразились, расслабиться, я хожу под парусом, летаю на самолете и занимаюсь различными видами физической активности. Я очень богат, и поэтому у меня дорогие и серьезные увлечения. Чтобы сменить тему, я быстро просматриваю вопросы, которые дала мне Кэ Цин. — Вы инвестируете в производство. Зачем? Почему мне так неловко в его присутствии? — Мне нравится созидать. Нравится узнавать, как устроены вещи, почему они работают, из чего сделаны. И особенно я люблю корабли. Что еще тут можно сказать? — Получается, что вы прислушиваетесь к голосу сердца, а не к фактам и логике. Он усмехается и смотрит на меня оценивающе. — Возможно. Хотя некоторые говорят, что у меня нет сердца. — Почему? — Потому что хорошо меня знают. — Его губы изгибаются в кривой улыбке. — Вы легко сходитесь с людьми? Я пожалел об этом вопросе сразу же, как только его задал. В списке Кэ Цин его не было. — Я очень замкнутый человек, мистер Итэр. И многим готов пожертвовать, чтобы защитить свою личную жизнь. Поэтому редко даю интервью, — заканчивает он. — А почему вы согласились на этот раз? — Потому что я оказываю финансовую поддержку университету, и к тому же от мисс Кэ Цин не так-то легко отделаться. Она просто мертвой хваткой вцепилась в мой отдел по связям с общественностью, а я уважаю такое упорство. Да уж, упорства Кэ цин не занимать. Именно поэтому, вместо того чтобы готовиться к экзаменам, я сижу здесь и ерзаю от смущения под пронизывающим взглядом . — Вы также вкладываете деньги в сельскохозяйственные технологии. Почему вас интересует этот вопрос? — Деньги нельзя есть, а каждый шестой житель нашей планеты голодает. — То есть вы делаете это из филантропии? Вас волнует проблема нехватки продовольствия? Сяо уклончиво пожимает плечами. — Это хороший бизнес, — говорит он, как мне кажется, не совсем искренне. Я не вижу тут никаких возможностей для извлечения прибыли, одну только благотворительность. Немного недоумевая, задаю следующий вопрос: — У вас есть своя философия? И если да, то в чем она заключается? — Своей философии как таковой у меня нет. Ну разве что руководящий принцип — из Карнеги: «Тот, кто способен полностью владеть своим рассудком, овладеет всем, что принадлежит ему по праву». Я человек целеустремленный и самодостаточный. Мне нравится все держать под контролем: и себя и тех, кто меня окружает. — Так значит, вам нравится владеть? «Тиран!» — Я хочу заслужить обладание, но в целом — да, нравится. — Вы суперпотребитель? — Точно. Он улыбается, хотя глаза остаются серьезными. Это расходится с его словами о том, что он хочет накормить голодных. У меня неприятное чувство, будто мы говорим о чем-то другом, только я совершенно не понимаю, о чем. Я сглатываю. В комнате становится жарко, а может, меня просто бросило в жар. Поскорее бы закончилось интервью. Ведь у Кэ Цин уже достаточно материала?.. Я смотрю на следующий вопрос.— Вы приемный ребенок. Как это на вас повлияло? Ой, какая бестактность! Я смотрю на Сяо, надеясь, что он не обиделся. Он хмурит брови. — У меня нет возможности это узнать. Мне становится интересно. — Сколько вам было лет, когда вас усыновили? — Эти данные можно почерпнуть из общедоступных источников, мистер. Суров. Я снова краснею. Черт! Конечно, если бы я готовился к интервью, то знал бы его биографию. Быстро перехожу к следующему пункту. — У вас нет семьи, поскольку вы много работаете. — Это не вопрос. — Он краток. — Прошу прощения. — В его присутствии я чувствую себя нашкодившим ребенком. — Вам пришлось пожертвовать семьей ради работы? — У меня есть семья.Сестра и любящие родители. Никакой другой семьи мне не надо. — Вы гей, мистер Алатус? Он резко вздыхает, и я в ужасе съеживаюсь. Зачем я читаю все подряд? Как теперь объяснишь, что вопросы не мои? Ох уж эта Кэ Цин! Нашла что спрашивать! — Нет, Итэр, я не гей. Брови удивленно подняты, в глазах холодный блеск. Похоже, ему неприятно. — Прошу прощения. Тут так написано. В первый раз за все время он назвал меня по имени. Сердце у меня забилось, а щеки опять покраснели. Я снова пытаюсь заложить за ухо непослушную прядь. Он склоняет голову набок. — Вы не сами писали вопросы? Кровь отливает у меня от лица. Только не это. — Э… нет. Кэ Цин, то есть мисс Кэ Цин, дала мне список. — Вы с ней вместе работаете в студенческой газете? Черт! Я не имею никакого отношения к студенческой газете. Это ее общественная работа, а не моя. Мое лицо пылает. — Нет, мы вместе снимаем квартиру. Сяо в раздумье трет подбородок, его серые глаза оценивающе смотрят на меня. — Вы сами вызвались на это интервью? — спрашивает он ровным голосом. Постойте, кто тут у кого интервью берёт? Но под его прожигающим насквозь взглядом я вынужден сказать правду. — Меня попросили. Она заболела, — почти шепчу я. — Тогда понятно. В дверь стучат, и входит блондинка номер два. — Прошу прощения, мистер Алатус, через две минуты у вас следующий посетитель. — Мы еще не закончили, Андреа. Пожалуйста, отмените встречу. Андреа в нерешительности глядит на него, похоже, не зная, что предпринять. Он медленно поворачивается в ее сторону и поднимает бровь. Она заливается краской. О господи, не один я такой. — Хорошо, мистер, — бормочет она и выходит. Он хмурится и снова переносит внимание на меня. — Так на чем мы остановились, мистер Итэр? О, мы вернулись к «мистер Итэр». — Мне неловко отрывать вас от дел. — Я хочу узнать о вас побольше. По-моему, это справедливо. В его янтарных глазах горит любопытство. Вот же я влип! Что ему надо? Он кладет руки на подлокотники и сплетает пальцы под подбородком. Его рот меня ужасно… отвлекает. Я сглатываю. — Ничего интересного, — говорю я, снова краснея. — Чем вы намерены заниматься после университета? Я пожимаю плечами, смущенн его вниманием. «Переберусь вместе с Кэ Цин в Сиэтл, найду квартиру, устроюсь на работу», — так далеко я не загадывал. — Еще не решил, мистер Алатус. Сначала мне нужно сдать выпускные экзамены. К которым я должен сейчас готовиться — а не сидеть в роскошном стерильном офисе, изнывая под вашим проницательным взглядом. — У нас отличные программы стажировки для выпускников, — произносит Сяо негромко, и у меня глаза лезут на лоб. Он предлагает мне работу? — Хорошо, буду иметь в виду, — бормочу я, совершенно сбитый с толку. — Хотя, по-моему, я вам не гожусь. Черт. Лучше бы я промолчал. — Почему вы так думаете? Он вопросительно склоняет голову на сторону, тень улыбки мелькает на губах. — Это же очевидно. — Мне — нет. Взгляд его становится пристальным, он вовсе не шутит, и у меня внезапно сводит мышцы где-то в глубине живота. Я отвожу глаза и упираюсь взглядом в свои сплетенные пальцы. Что вообще происходит? Мне пора идти. Я тянусь за диктофоном. — Если позволите, я вам все тут покажу, — предлагает он. — Мне бы не хотелось отрывать вас от дел, мистер Сяо, а кроме того, у меня впереди очень долгая дорога. — Вы хотите сегодня вернуться в Ванкувер, в университет? — Он удивлен и даже встревожен. Мельком смотрит в окно, за которым начинает накрапывать дождь. — Езжайте осторожнее, — говорит он строго. Ему-то какое дело? — Вы все взяли, что хотели? — Да, сэр, — отвечаю я, заталкивая диктофон в сумку. — Благодарю вас за интервью, мистер Сяо. — Было очень приятно с вами познакомиться. — Неизменно вежлив. Я встаю. Сяо тоже встает и протягивает мне руку. — До скорой встречи, мистер Итэр. Это похоже на вызов или на угрозу. Трудно разобрать. Я хмурюсь. Зачем нам встречаться? Когда я пожимаю его руку, то снова чувствую между нами этот странный электрический ток. Наверное, я переволновался. — Всего вам доброго. С плавной грацией атлета он подходит к двери и распахивает ее передо мной. — Давайте я помогу вам выбраться отсюда,— Алатус чуть улыбается. Очевидно, намекает на мое совсем не изящное появление в его кабинете. — Вы очень предусмотрительн, — огрызаюсь я, и его улыбка становится шире. «Рад, что позабавил вас, мистер Алатус», — мысленно шиплю я и от негодования выхожу в фойе. К моему удивлению, он выходит вместе со мной. Андреа и Оливия поднимают головы, они тоже удивлены. — У вас было пальто? — спрашивает Алатус. — Да. Оливия вскакивает и приносит мою куртку, но не успевает подать мне — ее забирает Алатус. Он помогает мне одеться, я, смущаясь, влезаю в куртку. На мгновение он кладет руки мне на плечи. У меня перехватывает дыхание. Если он и замечает мою реакцию, то ничем это не выдает. Его длинный указательный палец нажимает на кнопку вызова лифта, и мы стоим и ждем: я — изнывая от неловкости, он — совершенно невозмутимо. Наконец двери подъехавшего лифта открывают путь к спасению. Мне необходимо как можно скорее выбраться отсюда. Обернувшись, я вижу, что Алатус стоит рядом с лифтом, опершись рукой о стену. Он очень, очень красив. Меня это смущает. Не сводя с меня пронзительного взгляда янтарных глаз, он произносит: — Итэр. — Сяо, — отвечаю я. К счастью, дверь закрывается.