Чай с привкусом кофе

Любить свою работу — что-то непозволительное в жизни многих людей, поэтому они и встают в семь утра, а то и в шесть, ради того, чтобы просто хоть как-то жить эту жизнь. И чем сильнее им не нравится работа, тем озлобленнее они становятся на всё и вся. Арсений не то чтобы ненавидел свою работу, но с того момента, как его назначили на должность управляющего, свободного времени стало ужасно мало. С одной стороны — сиди и отдавай приказы администраторам, но Попов не был бы собой, если бы не исполнял свою работу до залупы чётко. Владелец ресторанно-гостиничного комплекса видел в Арсении единственную надежду на спасение собственного бизнеса, ведь тот уже как несколько лет рушился. Тридцатилетний мужчина всего за полгода справился со многими проблемами, заменив чуть ли не весь прогнивший коллектив и сменив систему управления и работы. Всего за несколько месяцев поднял комплекс, впихнув его в топ списка туристических точек, улучшил сервис и качество обслуживания. Но чего это ему стоило..? Да он ночами не спал, копаясь в множестве документов, сверяя цифры и числа. И, наверное, если бы не его дотошность — давно бы ушёл. Хорошо, что хотя бы сейчас, к лету, ситуация стабилизировалась, но ценой нервов Попова. Пришлось брать управление в ежовые рукавицы, быть строгим к подчинённым, уличая каждую погрешность. Да, его считали строгим, многие терпеть не могли, обсуждали, боялись, но, нельзя не отметить, не могли не признать заслугу Арсения Сергеевича в стабилизировавшейся ситуации и росте. Арсений не раз слышал, как его за спиной поливают грязью, пуская сплетни, но лишь проходил мимо. Главный сплетник на следующий день оказывался уволен или же поставлен перед фактом. Мужчина просто привык, да и по-другому не решить вопрос. Кто-то должен быть злобной сучкой. Только вот, он и сам не знал, почему продолжает всё это делать. Хотя, нет, он как раз-таки знает... После смены администраторов, коими сейчас числились Дима и Катя — семейная пара — он повесил подбор официантов на них, лишь одобряя выбор после недолгого наблюдения за стажёрами в их естественной среде обитания. Последним из списка был 17-летний подросток, которого приняли окончательно лишь две недели назад. Антон Шастун был совершенно непримечательным: худой, высокий, со светлыми волосами, зелёными глазами... Со своей нелепо-неловкой манерой делать абсолютно всё он часто получал замечания Кати и подколы Димы, но, виновато улыбаясь, каждый раз был помилован. И Арсений точно бы уволил мальчишку, который уже второй раз со звучным "блять" разбивал чашку, если бы не одно "но". Антон был тем, ради кого вошло в привычку просыпаться раза три в неделю пораньше, собираться и ехать на работу, где встречаться с сонным парнем, сервирующим столы, задерживать ненадолго взгляд, рассматривая напрягшиеся плечи, здороваться, а затем уходить в свой кабинет, кладя перед собой очередную стопку бумаг. Арсений не мог ответить на вопрос, почему стал так часто появляться в обители официантов под предлогом разговора с Димой Позовым, не мог сказать, почему замирал, когда Шастун тянулся длинными руками за стаканами с верхней полки. Не мог признаться в том, что в этот момент залипал на плоском животе, полоска которого появлялась, когда короткая рубашка задиралась. Не мог объяснить, почему наблюдал за Антоном. Да даже и не пытался. Просто в очередной раз, видя, как парень широко улыбается, заливаясь смехом, разговаривая с кем-то из официантов, скрывал ответную улыбку в чашке кофе. И ничего — не подходил и не заговаривал. Попов знал, что лишь напугает парня, ведь до того точно уже дошли слухи, какой же их новый управляющий тиран и садист. Не хотелось напрягать Шастуна или же заставлять того чувствовать себя неловко. Он обходится всего лишь утренним приветствием и привычными "Антон, следи за баром, снова не закрыл настойки", "А поднимать с кухни тарелки я буду? Выполняй свою работу нормально, а то мигом отсюда вылетишь", "Глаза разуй — гости уже состариться успели, пока ты им готовишь кофе". Антон на это только поджимал губы, что-то бормотал, соглашался, кивая, а иногда, когда у Арсения особо паршивое настроение, и он готов порвать любого, кто попадётся на глаза, парень неосознанно (или специально?) строил виноватую мордашку, выгибая бровки, и быстро ретировался, стараясь не бесить мужчину ещё больше. Это каждый раз действовало как ведро холодной воды, и Арс сдувался, молча уходя в свой кабинет. Мучил лишь один вопрос: "Как этому мальчишке удалось настолько завладеть мыслями Арсения Попова?". Вот и сейчас, придя на работу, Арсений тихо поднимается по лестнице, не тревожа царившее в помещениях спокойствие: до прихода гостей ещё, как минимум, полчаса, а из персонала лишь Антон, у которого первая смена, и кто-то из поваров. Он останавливается в начале комнаты, прислоняясь плечом к перилам, и наблюдает за мальчишкой со спины, пока тот, зевая, заряжает кофемашину. По правилам официантам нельзя пользоваться ею в своих целях, но кому какое дело, пока Арсений Сергеевич не видит. Мужчина усмехается, скользя взглядом по острым очертаниям лопаток, проступающим через белую ткань рубашки, проходится по худым плечам, останавливаясь на тонкой изящной шее. Что ни говори — Антон своей нелепостью сочетания высокого роста и подростковой худой угловатостью лишь приковывает взгляд. Попов думает о том, как было бы приятно провести языком по этой самой шее, переходя на острые ключицы, оттягивая ворот рубашки. Хочется расстегнуть верхние пуговицы, сжать бока талии, придвинуться со спины, прикусив нежную кожу... Мужчина прикрывает глаза, прогоняя навязчивые мысли, а когда открывает — Антон испуганно смотрит на него, замерев с чашкой кофе в руках. Картина до абсурдного нелепа. Арс не может сдержать усмешки, ожидая, когда Шастун соизволит открыть рот. — А я тут... Решил вам кофе приготовить! — находится парень, закусывая губу. Арсений ни разу не срывался на парне, но знает, как могут повлиять на него пересказ и сплетни сотрудников. — Да неужели, — Арсений отлипает от стены, медленно подходя к Антону, который всё это время опасливо смотрит в глаза, теряя уверенность. — А с чего ты взял, что я сегодня буду на рабочем месте? — Так вы всегда приходите в мою смену, — мгновенно отзывается Антон. — И всегда пьёте капучино. Выражение лица Арса не меняется, оставаясь таким же насмешливо-ядовитым, что заставляет парня стушеваться, теряя запал, но, видимо, отступать он не намерен. — Так вы будете? — Бесишь, Шастун, — вздыхает Попов, принимая кружку из рук парня, и на миг касается холодных пальцев мальчишки. — У тебя кожа ледяная. Антон пожимает плечами, пряча руки за спиной, и отводит взгляд, облизывая губы. Арсений следит за сменяющимися эмоциями, совершенно не понимая реакции, только потом, не желая смущать подростка ещё больше, выключает кондиционер, оставляя кружку на столе. — А кофе? Арс оборачивается, когда почти что скрывается за дверью. Не сдерживает улыбки, надеясь, что не выглядит угрожающе. — Даже не думай болеть, Антон. Это не повод брать выходные. Пей и грейся, — снова усмехается: Шастун растерянно хлопает глазами, смотря то на него, то на кофе, а затем забавно кивает два раза, закусывая уголок губ — Арсений готов поклясться, что тот сдерживал улыбку.

***

Когда цифры перед глазами начинают расплываться, Арсений закрывает ноутбук, решая прерваться на кофе. Наверное, стоит переложить часть работы на Диму. Правда, тот с инвентаризацией и так по уши в дерьме, а Катя лишь недавно стала администратором, поэтому может наделать ошибок, которые исправлять Попову. Похоже, кроме него этим некому заняться. Мужчина выходит из кабинета, оглядывая зал — занято лишь три столика. Смотрит на время. Без пяти десять. Кухня уже не принимает заказы, поэтому, если никто не будет заказывать напитки, на этом рабочий день закончен. Только не для официантов. Тем ещё убирать столы и полировать стекло и приборы. Сегодня на смене должны быть Ира, Артур и Клава. Антон работал в первую смену, поэтому давно уехал домой. Так думал Попов, когда заходил в бар — пристанище официантов. Жаль, что Шастуна уже нет. Ему бы хотелось посмотреть на это чудное недоразумение с его врождённой неловкостью. — Сделай кофе, — даже не смотрит, краем взгляда заметив в комнате движение. Голова уже раскалывается, и, наверное, пора домой. — Что сегодня? — Хорошо. Гостей не так много. Правда, в последние часа два было сразу столиков восемь, но как-то справились, — Дима протирает очки, а затем продолжает вписывать в бланки очередные цифры, сверяясь с прошлым месяцем. Вчера ему попало от Арса за несовпадение в числах, поэтому в этот раз он решил перепроверить дважды. И пока всё сходилось. Ещё бы, ему днём помогала Катя. — Сам как? Арсений садится на стул, вытягивая длинные ноги, и лишь не хватает заёбанного вздоха, чтобы показать, насколько он устал. А, нет, вот и он самый. Позов отрывается от документов, поднимая удивлённый взгляд, но Попов только отмахивается, лениво переводя взгляд на... Антона? Шастун ставит перед ним чашку с кофе, даже не смотря в глаза, а затем собирается уйти. — Стоять, — строго. Антон замирает на месте, покачнувшись. — Поз, сходи на террасу и выключи свет. — Да там Антон уже... — Проверь, я сказал, — затыкает его Арс, вставая со стула. Позов закатывает глаза, но послушно уходит, оставляя Попова и Шастуна одних. Арсений делает шаг вперёд, с каждой секундой хмурясь лишь сильнее. Антон расфокусировано смотрит в лицо брюнета, но словно сквозь него. Тяжело дышит, постоянно облизывая губы. — Какого хера ты тут забыл, Шастун? — Арс делает ещё шаг вперёд, заставляя парня отступить, уперевшись спиной в стену. Антон морщится от боли в затылке, но молчит, устало смотря в глаза управляющего. — Мне повторить вопрос? — У Иры выходной, Клава уехала по срочным делам, а Артур отпросился сегодня, поэтому я... — Работал весь день один, — мрачно заканчивает за него Попов, разглядывая бледное лицо парня, покрасневшие глаза... Блять. Мужчина кладёт ладонь на лоб мальчишки, наблюдая, как тот блаженно прикрывает глаза, выдыхая. Контраст прохладных рук Арса и горячего лба Шаста слишком резкий. Подросток вновь облизывает губы, заставляя тем самым Арсения перевести на секунду взгляд ниже, но почти сразу же вернуться к закрытым глазам. Светлые ресницы подрагивают, дыхание парня сбито, а Попов, подошедший вплотную, всем телом чувствует исходящий от Антона жар. — У тебя температура, — недовольно констатирует Попов, мысленно прикидывая, как разъебёт всё и вся в этом поганом ресторане, ведь оставить Антона на весь день в таком состоянии одного..! Они совсем охуели. — Ты, блять, головой думаешь!? Антон с трудом разлепляет глаза, устало смотря в голубые. Без привычной осторожности, смешинок или заинтересованности. Ему просто хуёво — Арс видит, поэтому смещает ладонь, касаясь щеки. Шастун потирается о неё, не отрывая взгляда от глаз Попова, и уже тогда брюнет, шумно выдохнув, скользит рукой ниже, перекладывая её на горячую шею, на которой истерично бьётся жилка. Антон сглатывает, быстро проводя языком по губам. — Арсений... Сергеевич..? — хрипло выдыхает подросток, приоткрывая рот, и мужчина, до этого загипнотизированно наблюдавший за ним, вздрагивает, отдёргивая руку. — Я в порядке. Шастун выдавливает из себя нечто, напоминающее улыбку, и Арсения переклинивает настолько, что он несильно толкает парня в грудь, крепче прижимая к стене. Гневно смотрит в зелёные глаза, сжимая зубы. Злость на Антона и на всю ситуацию в целом заставляет его чуть ли не наброситься на парня прямо сейчас, разорвав на куски. Какое, блять, в порядке!? Он с температурой один работал с самого утра, не сказав и слова кому-то... А если Позов знал..? Ну всё, завтра он устроит всем весёлое утро и внеплановый разбор полётов. Он такой скандал учинит! — Какого хера ты тут забыл? Ноги в руки и съебал домой, пока я тебя ими же вперёд туда не вывел, — рычит мужчина, отступая от мальчишки на шаг, но тот, потеряв опору в виде Арса, едва не падает, но хватается за выступ в стене, удерживая вертикальное положение. Смотрит растерянно. — Но... — Тебе твоя тупость уши заложила или как? Я сейчас скажу Диме, что отпустил тебя, а он закроет смену сам, — брюнет трёт переносицу, стараясь не смотреть на подростка. Антон горячий, тяжело дышит, едва ли не падая в его руки, и это притягивает взгляд, заставляя думать о чём угодно, но только не о состоянии мальчишки. Хочется прижать к стене сильнее, надавить на плечи, схватить за волосы, притянув к себе, заглянуть в напуганные глаза и... — Я чувствую себя прекрасно, — медленно произносит парень, шагая вперёд, и Арсений, дёрнувшись, успевает поймать упавшего в его руки Антона, прижав к себе. — Блять, Антон! Попов удобнее перехватывает мальчишку, на секунду утыкаясь носом в его макушку, но сразу же отворачивается, бросая взгляд на пришедшего Позова. — Что с Антоном? — Дима спешно подходит, помогая усадить парня на стул, и кладёт ладонь на лоб, цокая. А у Арсения, кажется, жопа начинает подгорать. — Это ты, блять, ещё спрашиваешь!? Какого чёрта он у тебя в таком состоянии один на смене!? — шипит Арс Позу, чтобы не было слышно в зале, но пылающие гневом голубые глаза сполна передают его злость. — Я не знал, что у Шаста температура. Он не говорил... — неуверенно начинает Дима, но Попов не хочет слушать все эти оправдания. Антон рядом почти что в бессознательном состоянии, с температурой, смотрит из под прикрытых век, и от этого взгляда у Арса внутри всё стягивается беспокойством. Он не профи в самокопании, поэтому решает отложить выяснения такой бурной реакции на плохое состояние Антона. Знает лишь, что, если бы это был кто-то другой, не был бы настолько злым. — Завтра утром соберёшь всех. Вы, я вижу, совсем тут охуели. Хоть один новый косяк до этого времени — кто-то точно вылетит к херам отсюда. И молись, чтобы это был не ты, — рычит Попов, подхватывая мальчишку на руки, а тот тихо ойкает, слабыми руками вцепляясь в плечи мужчины, и пытается возмутиться, но Арс его затыкает: — Захлопнись, мелкий. Я отвезу Антона домой, а ты закрой смену за него. — Хорошо, — только и произносит Дима, понимая, какой пиздец завтра ждёт их всех. И Антон не виноват. Если бы не он, то хуй они вообще бы кого-то тут обслужили.

***

Арсений с трудом заталкивает Антона в машину, пристёгивает ремнём безопасности и садится за руль. Адрес парня он узнал у Позова, но везти мальчишку в общагу не особо хотелось, ведь там он не сможет о себе позаботиться, ещё, не дай Бог, коньки отбросит. Попов решил, что это весомый аргумент, чтобы отвезти парня к себе. И снова оставил мысли о таком внезапном порыве, чтобы как-нибудь в выходной призадуматься о том, что с ним, блять, происходит. Для начала нужно помочь Шастуну. — Ты как? — сухо спрашивает мужчина, заводя машину и плавно трогаясь с места. — Такое, — наконец признаётся парень, обнимая себя руками. — Холодно. Попов включает печку, достаёт с заднего сиденья джинсовку и укрывает ею мальчишку, стараясь не пересекаться с его взглядом. Пусть у того и не особо есть силы удивляться, но непонимания в зелёных глазах, он уверен, достаточно. — Поспи, Антон. Я отвезу тебя домой. — Да вы не обязаны. Могли бы просто вызвать такси. Я сам, — бубнит подросток под нос, зевая, устраивается поудобнее и почти что сразу засыпает, укутавшись в джинсовку мужчины. — Сам, как же. Сам ты можешь лишь создавать мне проблемы и заставлять чувствовать смятение, — недовольно произносит Арс. Достаточно тихо, чтобы Шастун его, если не спит, точно не услышал. Смотрит на него, остановившись на светофоре: Антон такой болезненный, беззащитный, хрупкий — сопит, закутавшись по самый нос в одежду Арса. Это настолько мило, что Попов не может сдержать улыбки. Тянется, чтоб поправить ворот кофты Антона, и как будто не специально проводит кончиками пальцев по горячей шее Шастуна. Зелёный свет сменяется красным — Арсений убирает руку, убедившись, что мальчишке более-менее удобно и тепло. Самому уже становится жарко, но печку не выключает. По пути, уже у самого дома, заезжает в аптеку, покупая много всего, до этого проконсультировавшись с фармацевтом. Для верности получает на бумаге подробную инструкцию времени приёма каждого лекарства и порции. У подъезда приходится разбудить Антона, чтобы зайти в здание. Мужчина осторожно трясёт его за плечо. — Антон, мы приехали. Просыпайся, ладно? — парень с трудом разлепляет глаза. — Давай, выходим. Потом снова сможешь лечь спать, договорились? Сам себя не узнаёт под этими заботливыми нотками в голосе, удивляется себе, но остановиться не может: отстёгивает ремень безопасности, помогает мальчишке выйти из машины, сразу же теплее укутывая в джинсовку, придерживает за локоть, помогая идти. Антон молча следует рядом, не возражая, только лишь устало смотрит на него, тоже не понимая такого отношения к себе. Наверняка он хочет задать много вопросов, но молчит — сил совсем нет. Он даже не интересуется, куда они идут, на что Попов недовольно цокает, открывая ключом дверь. Вот же глупый ребёнок. — Арсений Сергеевич, почему... — По качану, Шастун, — он пока что не готов отвечать на этот вопрос, пусть и ждал его, поэтому, не дав договорить, усаживает Антона на стул, стягивая кроссовки, затем помогает с джинсовкой и кофтой — подросток обнимает себя руками, начиная мелко дрожать. — Ну ты и дурень... Идём. — Куда? — В кровать, — Арсений подталкивает мальчишку в сторону комнаты. — Сейчас примешь лекарства, и спать. — Хорошо. — Ты так просто к любому человеку готов в кровать залезть, Шастун? — всё же не выдерживает Попов, усаживая парня. Если бы, например, это был Дима, то Антон бы вообще с радостью побежал к тому? Если смотреть разницу в их отношениях. Арсения он опасается, старается лишний раз на глаза не попадаться, а с Позовым они прям друзья-друзья, тогда что уж говорить об их взаимоотношениях. Почему-то это раздражает. — Если это вы, то да, — поднимает взгляд на мужчину, когда тот уже укладывает его в кровать, нависая сверху. Смотрит прямо, тяжело дыша — Арс замирает на пару секунд, испытывая странное чувство осадком после этих слов. — И что это должно значить? — шёпотом спрашивает Арсений, пользуясь положением и ловя с этого смешанные чувства. Антон такой хрупкий, нежный, горячий — снизу смотрит на него из под ресниц, приоткрыв рот и прикрыв глаза. — Лишь то, что я сказал, — его наглости в таком состоянии хватает даже на слабую, но при этом не менее дерзкую ухмылку. Арсений думает, что температура снесла границы страха мальчишки. Арсений сам не понимает, когда решает проверить, где начинаются новые. Наклоняется ближе, опуская руку на его щёку, и по-прежнему смотрит в глаза, чтобы остановиться в любую секунду, стоит лишь маленькому хотя бы жестом противиться. Но Антон не шевелится — хватает ртом воздух, а затем замирает, кажется, даже переставая дышать, но лишь сглатывает, когда Попов медлит. Сам смотрит так выжидающе, терпеливо, не двигаясь, позволяя делать мужчине то, что он задумал, и это не на шутку заводит до покалывания в кончиках пальцев. В какую-то секунду кажется, что Арсений спятил, сошёл с ума, сбрендил, совершенно обезумел, раз позволяет себе находиться настолько близко к этому мальчишке, которому мысленно обещал не подходить ближе, чем на метр. Но тогда и Шастун поехал крышей, раз позволяет... подобное. Мужчина зарывается пальцами в его вьющиеся влажные волосы, убирая чёлку со лба, чтобы отчётливо видеть лицо парня. Непозволительно близко. — Закрой глаза, — низко шепчет Арсений, но Шастун отрицательно качает головой, продолжая смотреть, и тогда, усмехнувшись, мужчина склоняется к его губам. Останавливает себя в сантиметре, прислушиваясь к ощущениям — всё тело напряжено, сердце громко ударяется о рёбра, в груди нарастает странная непривычная лёгкость. Словно подросток... Антон же, напротив, пусть и мутным, но твёрдым взглядом выжидающе смотрит, бегая глазами от голубых Арса к его губам. Ожидание затягивается, доводя, как кажется Арсению, обоих, но он никак не может сократить дистанцию, заставляя Антона чуть ёрзать под ним. — Чего же тебе спокойно не живётся, а, Шастун? — хрипло с улыбкой шепчет, склоняясь к уху, и Антон не выдерживает — тихо стонет, зажмуриваясь. Арсений прикрывает глаза, мысленно отсчитывая от пяти до одного, чтобы успокоиться, ведь прошибает его до самого сердца. — Ты не понимаешь, что творишь. Слова выдыхает в шею, проводя кончиком носа к скуле — кожа Шастуна покрывается мурашками, и вот он сам тянется к губам Попова, больше не имея возможности ждать. Арс беззвучно усмехается, смещая ладонь на горячую шею. Но вдруг Антон резко отворачивается, и Арсений утыкается носом в его щёку. Всего мгновение, но Попов уже понимает, что произошло, и в голову стреляет чувство разочарования. Он лишь секунду думает о том, что сейчас едва ли не случилось — что он едва ли не сотворил — виня себя, а затем отстраняется, чтобы взглянуть на мальчика. — Извини, я... Но он не успевает договорить, ведь Шастун неожиданно громко чихает, даже так умудряясь обслюнявить лицо Попова. Замирает, надеясь, что на этом всё, и только потом тихо стонет от негодования, поворачиваясь к Арсению. — Блядство, — Антон поджимает губы, откидываясь на кровати, ведь понимает, что момент упущен, и вряд ли его снова попытаются поцеловать, пока у него текут сопли. — Извините, я не хотел... вас заплевать. Какой стыд. Парень закрывает лицо руками, отворачиваясь, пока Арсений садится ровно, караем одеяла стирая с щеки шастуновские слюни и, возможно, сопли. — Ты как? — спрашивает Попов, желая прервать затянувшееся молчание, но на самом деле это радует: по крайней мере, Антон отвернулся не по своей воле. — Извините... — всё так же тихо произносит Антон и, кажется... всхлипывает? — Тош, всё хорошо, — Арсений не обращает внимание на то, как именно назвал Шастуна, да и на свой тон тоже. Единственное, чего сейчас хочется — сказать, что всё в порядке. Но по Антону, который вздрагивает, прячась сильнее, видно, что нихуя. Мужчина вздыхает, отрывая руки от плеч подростка, и встаёт, решая, что ему стоит охладиться. — Антон, на тумбочке таблетки и вода. Выпей, — просит он перед тем, как выйти из комнаты, оставив парня одного. И даже не смотрит на то, как мальчик взволнованно приподнимается на кровати, беспокойно смотря вслед. — Сука, — вдыхает. Как можно было так облажаться? И дело не в том, что ничего не случилось. Проблема в том, что что-то могло произойти. — Что ты, блять, творишь?! Арс трёт лицо ладонями, заставляя себя прийти в чувства, ведь это далеко не смешно. Антон, сука, школьник, его подчинённый, тем более больной. И даже мысль о том, что он чуть не воспользовался полу-бредовым состоянием Шастуна... — Я моральный урод, — утыкается лбом в стену, глубоко дыша, чтобы снять позорное возбуждение. Возвращается спустя минут двадцать уже спокойным, очень надеясь, что подросток принял лекарства и лёг спать. Он ни за что не собирается прояснять эту ситуацию, чтобы не вводить в заблуждение обоих. Вряд ли, конечно, но надеется на то, что Антон примет это за бредовый сон в лихорадке, но обращать всё в ещё более сильную паутину страшно, ведь... блять, как это случилось?! Он же просто наблюдал со стороны на солнечного мальчишку, от улыбки которого хочется жить и верить в то, что мир действительно такой, каким его видит Антон. Жаль, что Арсений верит в счастье лишь в его глазах. Мужчина останавливается у комнаты, наверняка, пускающий сопливые пузыри Шастун тихонечко сходит с ума, нервно поправляет чёлку, выдыхая. Сглатывает, облизывая пересохшие губы, но входить не решается, поэтому разворачивается, ретируясь в гостиную. Сон отходит на второй план, но Арс всё равно застилает диван, переодевается в пижаму, закутывается в одеяло и закрывает глаза. Думать о том, когда же это его мысли приобрели этически сомнительную направленность, не хочется, поэтому вместо этого Попов встаёт и открывает ноут, пролистывая вордовский документ о месячных продажах, сразу же прикидывая в голове варианты проведения приближающейся акционной недели. Мозг упорно игнорировал желание Арсения переключиться, хорошенько долбонув по выключателю, чтобы зафиксировать потуги к саморазрушающим мыслям на первом плане. Шастун, Шастун, Шастун... — Да чтоб тебя... — медленно отсчитывает до десяти, тупо пялясь в потолок. Желание работать окончательно пропадает, и мужчина возвращается на диван, закутываясь в одеяло. Это всё кажется слишком странным и неправильным для одного обычного дня. Но вот Антон тихо посапывает за стеной, в его кровати. Правильно — это когда Арс делает замечания, недовольно поглядывая в сторону Шастуна. Правильно — когда Арс ограничивается лишь приветствием. Правильно — когда Арс может смотреть на Антона издалека. А это слишком. Для Антона. Это неправильно. Сон приходит лишь через час саморазрушительных мыслей и беспокойства о Шастуне. А Арсений рад и этому — хочется, чтобы этот вечер просто закончился. Ещё и утром что-то с этим чудом делать.