Взаперти

На обеде мне удалось выловить Мию в прекрасном настроении. Я убедила её прийти в мою комнату ближе к комендантскому часу, и она пообещала, что придёт. Мне оставалось лишь надеяться, что она будет расположена к действиям. На встречу с Ларсоном Дерек уговорил меня надеть платье. Не скажу что я к ним потеплела, но мужчина определённо находил очень симпатичные модели. Оно было с цветочным принтом, нежного зеленого цвета. Кажется, Кэтти называла такое платье чайным. Дерек молча провёл меня до выхода в сад, и остался за дверью. Он чувствовал напряжение между нами. Чувствовал, что я что-то скрываю, утаиваю, но понимал, что я ему не скажу, а оттого мы всё больше отдалялись друг от друга. -Ах, Ариэль. -Габриэль неожиданно возник из-за дерева. Я осмотрелась, примечая с десяток охраны в тени деревьев. Мужчина всё не переставал пытаться обезопасить себя. И с каждым разом такое его поведение становилось всё нелепее. -Очаровательно выглядишь. -в этот раз его взгляд был менее бесстыжий. Скорее оценивающий. В этот раз было как-то иначе. Он не издевался своей напускной доброжелательностью, лишь излучал холодный расчет. Хорошо ли это — то, что я знала в чем заключается перемена его настроения? Возможно. Но таким он нравился больше. Ларсон предложил мне руку, но я не шевельнулась. Тогда он спокойно опустил локоть и указал на тропинку, по которой мы и пошли. Мужчина не изменял себе даже в жаркий вечер. Несмотря на второй день осени, лето никуда не делось, а Габриэль был в жилетке и рубашке с подкатанными рукавами. Брюки и туфли. Деловой стиль, как и каждый день. -Расскажи мне о своем пребывании в нашем заведении? -когда Ларсон сказал «заведение», я осознала, что так ни разу и не слышала как оно называется. Лишь «это место», «эта дыра» и т.д. -Не буду лгать, Габриэль, это было мучительно. -боковым зрением я увидела его ухмылку. -Но уроки вынесены. Твои психиатры умело находят подход к каждому из нас. -Да, -мужчина смотрел куда-то вперед, не особо вникая в мою речь. Либо же мне так казалось. -они действительно мастера своего дела. Но, больше всего меня интересует, что именно в тебе изменилось. -по его взгляду я видела, что он знал ответ, но спросил у меня, чтобы убедиться. -Особо ничего. -он приподнял бровь, но я не смотрела на него. –Я знаю как сдерживать свою агрессию, но она никуда не исчезла, и вряд ли исчезнет. Я поняла, что никогда не буду прежней. Ни такой, как пять лет назад, ни такой как три месяца назад. -в надежде что он будет в недоумении от моей несвязной речи, я, украдкой, посмотрела на него. Едва сдерживая смешок от его сконфуженного лица, мне пришлось отвернуться к цветам. Понятия не имею, о чем Габриэль собрался говорить. Раскрывать душу никто из нас не собирался, а общих интересов у нас не было. -Нравятся? -голос Ларсона тихо прозвучал над моим ухом, но я не дёрнулась, лишь медленно кивнула. -В зависимости от кислотности почвы, эти цветы приобретают определенные оттенки. Здесь они синие, цвет спокойствия и легкости. Безмятежности. -А еще из гортензий можно сделать неплохой косяк. -вбросила я, на что получила удивлённый взгляд мужчины. -Крайне занимательные познания. -я пожала плечами, отворачиваясь обратно к цветам. -Раньше мне нравилась биология. До аварии. До неё у меня были жизнь — настоящая. Я была отличницей, любила то, что изучала. У меня были друзья, даже парень. Всё складывалось отлично. Я даже имела все шансы поступить в Колумбийский, или Беркли. После твоей… сыворотки я больше не могла фокусировать на этом внимание. -я повернулась к Габриэлю, встречаясь с темными глазами, которые до сих пор вгоняли меня в дискомфорт. Я не подавала виду, продолжая. -Информация словно ускользала, каждый раз, когда я пыталась сесть за учебник, и материал не усваивался. Учиться стало невозможно, поэтому после школы я никуда не пошла. Не было смысла, ведь ничего не задерживается здесь надолго. -я ткнула пальцем в висок. Не знаю на что я надеялась: может пробудить хоть каплю совести в этом холодном, расчетливом разуме. Но, видимо, ничего не работало. Мужчина стоял чуть позади, его грудь равномерно вздымалась, а сам он больше не смотрел на меня. Я покачала головой и сделала шаг назад, возвращаясь на тропинку. -А как ты пришел к этому? Зачем тебе эта сыворотка? -Ларсон вздохнул, и теперь шел рядом. -Как и все ученые, я хочу найти способ как излечить любые болезни. -он говорил плавно, медленно, словно подбирал слова. -Признания тоже. Хочу оставить что-то после себя. Хочу, чтобы меня вспоминали каждый раз, как с помощью моей сыворотки лечили детей, женщин, мужчин. -он сделал небольшую паузу. -Даже животных. -Как насчет того препарата, который ты колешь охране? Дерек рассказал мне про своё прошлое. Как ты поставил его на ноги. Почему ты его не используешь? -этот вопрос заставил Габриэля взглянуть в мою сторону. -Этот препарат… не подходит. -Почему? -солнце почти зашло за горизонт, окрашивая небо в розовый и лиловый; зажигались фонари, а вокруг пела саранча. Воздух стал менее удушающим, уступая свежему бризу. Я вдыхала его, наслаждалась видом и цветочным запахом так, словно это был последний раз. -Видишь ли, Ариэль. Препарат нужно принимать постоянно, чтобы не возвращаться в прежнее состояние. Некоторые нервы не просто подавляются, но отмирают, как и некоторые части мозга. Чаще всего лобные доли. -стало жутко некомфортно, и я сглотнула. Мне нравилась биология, но я не до конца понимала анатомию. -Прежде чем ты что-либо скажешь, эти люди сами соглашались на подобное лечение. Более восьмидесяти процентов охранников были готовы покончить с жизнью, а теперь они ходят и разговаривают. В основном… -едва слышно произнес мужчина, а затем снова выровнял голос. -Если бы не я, они все остались бы инвалидами до конца своей жизни, что обычно было длилось недолго. -Цинично. -мужчина повел плечом. -А что насчет «пациентов»? -я обозначила кавычки пальцами. -Мы тоже хотели бы быть такими? К примеру Джимми. Он же даже в вертикальном положении не может находиться. -Астазия-абазия. Снова та же лобная доля. -я с некоторым отвращением посмотрела на Габриэля. Он заметил это и вздохнул. -Я не знаю что тебе ответить. Его родители дали согласие. -Они явно не подписывались на такое. -ворчливо ответила я. -Ты понятия не имеешь на что пойдёт родитель ради своего ребенка. -я усмехнулась двум вещам. Первая — то, что мы наконец-то вышли на интересующую меня тему, а вторая… мои родители отдали меня неизвестно куда и кому, ни разу не проведали, не позвонили. Они не хотели меня терять, когда я была удобной, хорошей. Но когда я стала неуправляемой, по их вине, между прочим… Я помотала головой, отбрасывая мысли о семье, стараясь не вспоминать Гейла, который пострадал, пытаясь меня спасти. С ним точно всё в порядке. Он умный парень, знает как выпутаться из любой ситуации, в отличие от меня. -Ты не выглядишь как человек, у которого есть дети. -Их у меня и нет. -сухо произнес Ларсон. -Тогда как ты можешь так уверенно об этом говорить? Ради кого бы ты так поступил? -С… -мужчина резко оборвал слово. -Ты не вытянешь у меня ничего про личную жизнь. -признаться, я сильно расстроилась. -Но, я же тебя больше не увижу, верно? -мой заискивающий тон был раскрыт, и Ларсон принял тактику, которая нравилась мне меньше всего. -Кто знает, может я захочу оставить тебя рядом. -его губы растянулись, но улыбка не коснулась его глаз. Да уж, будем жить счастливо: ты, я, да твоя коматозная родственница. Жалко недолго. -Ты сильно выросла за эти несколько месяцев. Стала более спокойной, научилась идти на компромисс и держать себя в узде. Я считаю это хорошим результатом. -мужчина развернулся ко мне и положил руку на плечо, а у меня замерло сердце. -Завтра с утра можешь попрощаться с друзьями. Ты официально выписана. -лицо Габриэля озаряла улыбка, теперь настоящая, а я выглядела испуганной. -Ты не рада? -Нет, что ты! Я в восторге! -постаравшись искренне улыбнуться, я решила обнять Габриэля, чтобы он не увидел выражение моего лица. Значит завтра…