Все будет хорошо

Джотаро в ужасе. Никакой Дио не сравнился бы с тем, что приготовила для него судьба, ставшая итогом череды собственных ошибок, которые и привели его сегодня в это место. Никогда прежде Джотаро не думал, что когда-либо будет настолько испуган и беспомощен, что однажды его стенд окажется совершенно бесполезен, и что даже сам Стар Платинум, останавливающий время, не сможет спасти его. — Джотаро. Все будет хорошо. *** Джотаро слишком перед многими виноват. Перед женой, перед дочерью, и перед самим собой. Каким бы сильным он ни был в бою, неожиданно оказалось, что в повседневной жизни он совершенно беспомощный мальчишка. Кто бы мог подумать. Когда он женился, это казалось правильным решением — решением сердца, но теперь Джотаро сомневался на этот счет. Быть может, женитьба была ошибкой с самого начала? Быть с женой, а после и с дочерью оказалось для него невыносимо. Обе они были дороги Джотаро, но не так, как того требовало положение мужа и отца. Было гораздо легче присматривать за ними с расстояния. Легче — чтобы не разбить хрупкие человеческие жизни своими собственными руками, не сломать их неосторожным словом, не сорваться на невиновных. Ведь они не были виноваты. В том, что Джотаро ошибся, они не были виноваты. Никто, кроме него самого не был виноват в том, что Куджо Джотаро до сих пор почему-то любил только одного единственного человека, любовь к которому тоже с самого начала не могла принести ему ничего хорошего. Дело было даже не в безответной любви. Джотаро был бы счастлив, если бы она оставалась всю его жизнь просто безответной. Но сейчас у него не просто не было шанса, у него не было… Точка. Тире, тире, точка. Тире, тире, тире. И Джотаро даже не может послать сигнал SOS — некому. Был ли в роду Джостаров хоть кто-то, умеющий в разговоры словами через рот? Точка, тире, две точки. Джотаро тонет в собственноручно созданном океане вины и сожалений. Точка, точка, тире, тире. Джотаро стольких спас и стольких не смог. Джотаро теперь не может спасти даже себя, и только тянет за собой других. Тире, точка, точка, точка. Морзянкой под кожей пульсирует собственное загнанное сердце. Точка, тире, точка, точка. Кто теперь может спасти его? Точка, точка, тире, тире. И тогда он просто… приходит. *** — Джотаро. Все будет хорошо. — Какеин кладет ладонь ему на плечо и чуть сжимает. — Это просто день рождения. Джотаро все еще в ужасе. Какеин вздыхает. — Мы выбрали для нее прекрасный подарок, она не решит, что ты ничего не понимающий старик. Просто не говори ничего странного. Не забудь ее поздравить. И не спрашивай ничего про школу, как будто это единственное, что тебя интересует. Но можешь спросить про дополнительные, когда мы в последний раз говорили по телефону, Джолин с восторгом о них отзывалась. — Почему вы вообще так хорошо ладите? — Джотаро растирает ладонью лицо. — Разве она не должна ненавидеть какого-то мужика, который увел из семьи ее отца, и о котором тот не мог забыть всю жизнь, хотя был уверен, что он мертв? — Кажется, ты все-таки сердишься. — Я уже говорил тебе, что нет. Какеин тихо смеется. — Ну, ты ведь не единственный, кто страдал в этих отношениях, — замечает он и поправляет воротник Джотаро. — Даже твоя жена спокойно отнеслась к разводу, полагаю, Джолин тоже понимает это. И, может быть, она надеется, что ты наконец станешь нормальным отцом, если тебе не нужно будет играть в любовь с ее матерью. — Я… стараюсь. — Я знаю, — Какеин ласково гладит его по щеке. — Уверен, Джолин тоже, но все не изменится вот так просто. Тебе нужно потрудиться, чтобы исправить все свои ошибки. Будь рядом с ней, когда ей это нужно, не сбегай больше. А я буду рядом с тобой. Я всегда буду рядом, чтобы спасти тебя. Джотаро вздыхает. Наклоняется ближе, чтобы обнять, и это дается так легко и естественно, что оба чувствуют — вот оно, настоящее. Вот оно — то, чего не хватало в пустующей груди все эти годы, то, без чего в океане наступал мертвый штиль. Но теперь все правильно, все естественно, и теперь точно — — Джоттаро. Все будет хорошо.