Короли Френдзоны

      Как в мире Неверленда существовали две телепортационные башни, Чайка и Ласточка, так на жизнь Аваллак’ха повлияли Ларра и Цирилла. Стоит отметить, что в отличие от предыдущих героев о чувствах Лиса прямо не сказано, но имеется большой намек на неравнодушие с его стороны. В разговоре с Геральтом на эльфийском некрополе заметна одна деталь. «- Это Лара Доррен аэп Шиадаль. Разумеется, здесь не могила, а лишь кенотаф. Тебя удивляет поза статуи? Ну что ж, большинство не поддержало предложения изваять в мраморе обоих легендарных любовников: Лару и Крегеннана из Лёда. Крегеннан был человеком, и решили, что было бы святотатством тратить амелльский мрамор на его статую<…>. С другой стороны, не менее преступно было бы умышленно и преднамеренно предавать забвению память об их чувствах. Поэтому выбрали золотую середину. Формально… Крегеннана здесь нет. И все же он есть. Во взгляде и позе Лары. Любовники — вместе. Ничто не смогло их разлучить. Ни смерть, ни забвение…. Ни ненависть. Ведьмаку показалось, что бесцветный голос эльфа на мгновение изменился. Но, пожалуй, это было не так. Аваллак’х подошел к статуе, осторожным, мягким движением погладил мраморную руку. Потом отвернулся, а на его треугольном лице снова застыла привычная, немного насмешливая улыбка».       Что же их связывало? Лара Доррен аэп Шиадаль как полноценная действующая героиня на страницах книги не появилась, и сведения о ней донельзя приукрашены и перевраны. Для эльфов — она благородная мученица, а для людей — коварная соблазнительница. И самим героям, и читателям придется довольствоваться лишь крохами информации. Итак, вернемся во времена захвата Народом Ольх их нынешнего мира. Кроме проблем с открытием Врат, у них появилась новая беда, эльфийская пророчица Итлинна Аэгли предвидела ужасные войны, ледниковый период и всеобщую гибель. Лишь некая Ласточка, дитя Старшей крови, откроет Врата и спасет населяющих мир Неверленда народы от смерти.       Казалось, что все звучит ясно и понятно, однако из живущих эльфов никто не обладает даром перемещаться меж мирами, и среди людей таковых нет. Поэтому эльфы разработали план по выведения Квисатц Хадераха, ой, то есть, Ласточки. Могущественные маги должны были сойтись и родить детей, воплощавших лучшее от обоих родителей, и так дальше по цепочке, пока не появится самый сильный маг. Аваллак’х упоминает о сотнях лет генетического отбора, так что не только сама Лара, но и её мать Шиадаль, — результат «правильного» скрещивания. Об отцовстве Лары не сказано, однако король Оберон при встрече с Цири отмечает, что у той глаза Шиадаль, а, умирая, называет её «luned». Может переводиться и как «дочь», и как «дитя», что не должно обозначать их родство, но позже Эмгыр ван Амрейс, родной отец Цири, прощаясь, также говорит «luned».       Почему выбрали в качестве партнера Шиадаль именно короля? Оберон не обладал сильной магией, однако его лидерство и статус дали бы Ласточке хорошее подспорье для влияния. За принцессой эльфы охотней пошли бы в другой мир, чем за обычной магичкой, пусть и невероятно сильной. Вот только сама Лара Доррен не была предсказанной Ласточкой, лишь предтечей. Об её способностях не говорится, возможно, могла ограниченно перемещаться меж мирами. Она, вероятно, родилась у Народа Ольх, а её потомки проживают в Неверленде. Однако Лара должна была родить Ласточку, что открыла бы Врата, а в качестве партнера рассматривался только эльф.       Кто же им мог быть? Из мужчин Народа Ольх в книгах известны только Ольх, Лис и Ястреб. Оберон не подходит, близкородственное смешение не приводит ни к чему хорошему. Мог бы сойти Эредин, но он больше воин, чем маг. Остается Аваллак’х, не только сильный чародей, Ведун, но и близкий советник короля Ольх. Помимо лестной возможности стать отцом спасительницы расы Аваллак’х мог претендовать на власть, Король еще сто лет назад был стар даже по меркам эльфов. Так же у Лиса выгодно смешались любовь и расчет.       Увы, хочешь насмешить Бога (или Мелитэле в случае эльфов), то расскажи о своих планах на будущее. Почему Лара отвергла Аваллак’ха, трудно сказать, о характере и жизненном пути эльфийки мы ничего не знаем. Можно предположить три варианта их прошлого. Лара с детства не выносила Аваллак’ха и даже ради спасения мира не хотела с ним спать. Лара относилась к нему только как к другу и хорошему советнику, что мало для рождения совместного ребенка. Лара и Аваллак’х были какое-то время в отношениях, пока не появился Крегеннан из Лёда.       О нем информации еще меньше, чем о Ларе, и непонятно, чем смог прельстить эльфийку. Впрочем, чародейки, рассказывая историю их любви, отмечают, что сначала волшебники просто дружили, то есть, Лара не прыгала, окрыленная страстью, в постель к первому попавшему мужчине. Изначально было сотрудничество представителей двух видов магии, эльфийской и человеческой. Неизвестно сколько прошло времени, прежде чем их отношения стали романтическими, но и тогда обе расы проявляли к ним если не радость, то спокойствие. Мало кто считал их предателями.       Увы, идиллия не могла продолжаться долго, Крегеннана убили, а Лару, уже беременную, гоняли и преследовали в каждой стране. В конце концов, в холодный февральский день она в лесу родила дочь Рианнон и умерла, пытаясь согреть собой ребенка. Девочку спасла и взяла на воспитание королева Редании, Прекрасная Керо, что встретилась ранее.Что люди, что эльфы винят друг друга, и правда затерялась среди мифов и лжи. Впрочем, Аваллак’х вновь невольно дал легкий намек Геральту на свою причастность. «- И поэтому, — вставил Геральт, — он был сурово наказан. — Но не так, как ты думаешь, — Аваллак’х быстро взглянул на него, — Хотя связь Лары и Крегеннана принесла неисчислимые беды эльфам, а людям могла обернуться только добром, однако именно люди, а не эльфы погубили Лару. Именно так и случилось, несмотря на то, что у многих эльфов были причины ненавидеть любовников. В том числе и личные. Геральта уже второй раз заставило задуматься незначительное изменение в голосе эльфа».       Было бы совсем несправедливо заявлять, что Аваллак’х лично убил Крегеннана, однако он был прямо заинтересован в его смерти. Проект по выведению Ласточки уже почти готов, и тут какой-то проходимец из Dh’oine нагло влезает в постель и душу Лары и делает ей ребенка. Не предсказанную спасительницу, а жалкого метиса. И Лара, вместо того, чтобы устыдиться, гордо собирается рожать от человека! Как может Ведун стерпеть подобное унижение?       А что до травли Лары, то хочется прояснить один момент, никто не оказал ей помощи и поддержки или не осталось сведений об этом. Лишь Керо проявила, и то в отношении новорожденной Рианнон, и то со скрипом, обе версии легенды говорят о несговорчивости королевы. С людьми понятно, сказалась ненависть к «остроухим», вот только сами эльфы оказались равнодушными к страданиям одной из них, причем той, что должна принести им спасительницу от Хлада. Явно Аваллак’х постарался разнести молву о страшном предательстве Лары, и, будучи Ведуном, он способен влиять на своих.       Зачем Лису смерть Креннегана, понятно, но с Ларой он поступил довольно сурово. Да, она оступилась, однако даже после рождения полукровки не теряет способность к деторождению, и остается шанс на появление Ласточки. Или Креван настолько сильно был задет «предательством» Лары, что не хотел после человека прикасаться к ней, или, что более вероятно, он предложил в обмен на помощь избавиться от ребенка, а Лара отказалась. Поэтому он сделал все возможное, чтобы родной отец девушки не захотел принимать её, и ни один эльф не стал бы помогать ей.       Что до Рианнон, то она оказалась не нужна ни людям, ни эльфам. Судя по тому, что поздней попадет в плен к мятежнице Фальке и пробудет несколько лет в заключении, магией не обладала, что не делало полезной ни для кого. У отца, вероятно, какой-либо влиятельной родни не было, а родне из мира Ольх полукровка без способностей незачем. Какой бы сказочной красавицей она не была бы.       Впервые потомки Лары обратили на себя внимание после освобождения Рианнон и её детей из плена Фальки. Её супругу, королю Темерии, надо было понять, кто из тройняшек — не его, а ребенок Фальки. Среди чародеев вызвали следующих: Тиссае де Врие, Августу Вагнер, Летицию Шарбоннэ, Хену Гедымгейта и Францеску Финдабаир. Из всех события книжной серии пережила последняя, став королевой эльфийского государства. Аваллак’х напрямую в судьбах потомков Лары не участвовал, и тем не менее в разговорах с Геральтом и Цири видна его осведомленность. Информацию, скорее всего, получал через Францеску, эльфийскую чародейку и дочь одного из Ведунов. Зачем? Мало ли, вдруг способности Лары пробьются сквозь кровь D’hoine? Все же много лет ушло на произведение Ласточки.       Впрочем, ожидание себя оправдало, сильные магические способности появились у праправнучки Лары и Креннегана, Адалии Гаррамон, ставшей королевой Цинтры. Следом они передались её внучке Паветте, а правнучка Цирилла проявила себя в перемещении во времени и пространстве. Вот она — долгожданная надежду на Ласточку! Однако, не она сама, раз в мире Ольх хотели свести с Обероном, и все же есть шанс получить от неё то, что не дала Лара.       Могло бы у Цириллы и Кревана возникнуть большая любовь? Нужно понять характер Цири и проследить её жизненный путь. Итак, Цирилла Фиона Элен Рианнон была внучкой королевы Цинтры Калантэ и после гибели родителей, Паветты и Дани из Мехты (на самом деле, Эмгыра ван Амрейса) стала единственной наследницей. Царственная бабушка воспитывала строго, как полагается, но все же любила и оберегала. В рассказе «Нечто большее» Геральт вспоминал разговор с Калантэ, тогда она просила не забирать у неё внучку. Также она простила правителя Скеллиге, где погибла её дочь, и позволила Цири проводить на островах лето. То есть, девочка в детстве могла рассчитывать на поддержку.       Возможно, из-за определенной избалованности принцесса проявляла непослушание, в рассказе «Меч предназначения» Цирилла сбежала от навязанного бабушкой жениха и оказывалась в лесу дриад, чем и провоцирует сюжет. Своеволие она показывала и в Каэр Морхене, и в храме Мелитэле, и на Танедде перед поступлением в Аретузу. Во время пребывания среди банды Крыс Цирилла вела себя, как подобает разбойнице, решительно и беспощадно. Вспомнила она во время одного из рейдов о своем происхождении. «- Фалька! Что с тобой? Я — Фалька. Но я была ею не всегда. Не всегда<….> Она поставила ногу на ступеньку кареты, вперилась в гемму на платьице бледной девушки и кратко бросила. — Давай этой. — Да как ты смеешь?! — завопила матрона, — Знаешь ли ты, с кем разговариваешь? Это благородная баронесса Касадей! Цири оглянулась, удостоверилась, что никто не слышит. — Ах, баронесса? Баронессочка? — прошипела она, — Невысок титул. И даже если б эта молокососка была герцогиней, то должна передо мной присесть, да так, чтобы задницей земли коснуться, да и головкой тоже. Давай брошку! Ну, чего ждешь? Сорвать её с тебя вместе с корсетом?» Как сама Цирилла вспоминала тот эпизод в разговоре с отшельником Высоготой. «- Ты напрасно язвишь, напрасно ехидничаешь. Да, я знаю, это было глупо, теперь-то я вижу, а вот тогда….Я гораздо умнее была в Каэр Морхене и в храме Мелитэле, там я знала, что все ушедшее не может вернуться, что я больше уже не княжна Цинтры, а что-то совершенно другое, что никакого наследства у меня уже нет, все потеряно, тут уж никуда не денешься, надо смириться. Мне объяснили это умно и спокойно, и я это приняла. Тоже спокойно. И вдруг все стало возвращаться. Сначала, когда мне в глаза пытались пустить пыль, проорав титул той касадеевой баронессы… Мне всегда было плевать на такие штуки, а тут я вдруг взбеленилась, задрала нос и еще громче заорала, что-де мой титул повыше её и мой род гораздо знатнее. И с той поры это не выходило у меня из головы. Я чувствовала, как во мне нарастает злость. Ты понимаешь, Высогота? — Понимаю…».       За шестнадцать лет жизни Цири прошла хорошую школу выживания, и поэтому она лишена наивности её ровесниц из высших слоев общества, по большей части. К тому же она владеет оружием и умеет убивать, не ради удовольствия, конечно, но рука у неё не дрогнет. В любом случае, от Цириллы ждешь недоверия в отношении подозрительных личностей и намерения поквитаться с каждым, кто посягает на жизнь. Как, к слову, она относилась к Аваллак’ху?       В первый раз Ласточка и Лис встретились в финале «Башни Ласточки», когда Цири наконец-то пересекла границу миров. Девушка сначала пыталась вернуться в свой мир самостоятельно и после нескольких дней неудачных попыток выслушала условия Кревана. Всего-то ничего, сойтись с Обероном, родить от него чудо-ребенка, способного открыть Врата Миров, и тогда ей позволят покинуть гостеприимный мир Ольх. Да, Цири предлагали вступить в интимные отношения с родным шесть раз «пра»-дедушкой. Высокородные, что с них взять!       Следует отдать должное Аваллак’ху, он вежливо и терпеливо реагировал на подростковые вспышки гнева у Цири и подробно отвечал на её вопросы. Да, придется лечь с незнакомым мужчиной и родить от него ребенка, да, я понимаю, что тебе противна сама мысль о беременности, но таковы наши условия, ничего бесплатного не бывает. Нет, ты не сможешь сама сбежать от нас, у тебя недостаточно сильные способности перемещения между мирами. Да, твои друзья могут быть мертвы, ведь время в нашем мире течет медленней, чем в вашем. Да, это несправедливо, но твои предки отобрали у нас возможность открыть Врата Миров раньше. Жизнь в принципе несправедлива! Теперь обратимся к деталям, что проливают свет на личность персонажа. Как Аваллак’х обращается к Цирилле? «Мы ждали долго, — он не обратил внимания на её слова, — опасаясь только одного: сумеешь ты войти. Ты сумела. Подтвердив тем самым свою кровь, свою родословную. А значит, что здесь, а не среди Dh’oine, твое место. Ты — дочь Лары Доррен аэп Шиадаль! — Я — дочь Паветты! Я даже не знаю, кто такая эта твоя Лара! <….> — Мне кажется, — сказал Аваллак’х, — историю твоего рода я изложил во всех подробностях. Мне казалось, ты понимаешь. Поэтому твои вопросы удивляют. Мы имеем право и можем требовать, Ласточка. Твой отец, Крегеннан, забрал у нас ребенка. Ты его нам вернешь. Возвратишь долг. Мне это представляется логичным и справедливым. — Мой отец… Я не помню своего отца, но его звали Дани. Не Крегеннан. Я тебе уже сказала! — А я уже ответил, что несколько смешных поколений людей не имеют для нас значения».       Нежелание видеть в потомке некогда любимой женщины полноценную личность, а не чью-то копию, как это знакомо! Аваллак’х дальше раскрывает себя, когда Цири после постельных неудач Оберона, провоцирует его на ссору. «- А может ты сам? — рявкнула она, — Хочешь, отдамся тебе? А? Не пожертвуешь ли собой? А? Ведь у меня вроде бы глаза Лары?! В два прыжка он оказался рядом, его руки змеями протянулись к её шее и сжали, словно стальные клещи. Она поняла, что стоит ему захотеть, и он удушит её, как цыпленка. Но он отпустил её. Наклонился. Заглянул в глаза. — Кто ты такая, — спросил необыкновенно спокойно, — что осмеливаешься бесчестить её имя? Кто ты такая, что осмеливаешься осыпать меня оскорблениями? О, я знаю, я вижу, кто ты такая. Ты не дочь Лары. Ты дочь Крегеннана, бездумная, невежественная, самовлюбленная Dh’oine, прямо-таки типичный представитель расы, которая ничего не понимает, но стремится все разрушить и уничтожить, превратить в руины одним прикосновением, измарать и испоганить одной лишь мыслью! Твой предок украл у меня мою любовь, отнял её у меня, самовлюбленно и невежественно отнял у меня Лару. Но тебе, достойно его дщери, я не позволю отнять у меня память о ней!».       Снейп ненавидел Гарри за сходство с Джеймсом, Бейлиш желал Сансу, напоминавшему ему Кейтлин, у Аваллак’ха отношение к Цири где-то между двумя крайностями. Девушка напоминает ему потерянную Лару, но внешнее сходство доставляет душевную боль и осознание, что из-за Крегеннана запланированное будущее никогда не наступит. Поэтому у Кревана преобладает ненависть над желанием, впрочем, в отличие от Северуса он понимает важность Цириллы для его народа. Однако когда Цири предложила ему самому с ней зачать Ласточку и спасти эльфов от Великого Хлада, он с отвращением отказывается, настолько сильна неприязнь к Dh’oine. Даже ради высшей миссии не готов. Так что, последнее, что он будет делать — это писать её портрет и хранить её в святая святых, в своей лаборатории.       К слову о ней, когда Цири не справляется с обольщением Оберона, то ей любезно напоминают о страшных опытах Аваллак’ха. Чем-то подобным занимался Вильгефорц, искусственно осеменял девушек и живьем вырезал образовавшуюся плаценту. Из генов Цири он собирался вывести клонов со способностями Старшей Крови. План Кревана, конечно, был менее изуверским, ему-то нужен был живой младенец, но способ оплодотворения остался бы таким же, и неумелые потуги престарелого Оберона в постели показались бы Цири легким пустяком. И разумеется, оставлять мать Ласточки в живых необязательно.       Дейнерис приблизила к себе Джораха потому, что он был единственным кроме неё и брата представителем Вестероса среди дотракийцев и рассказывал о далекой родине то, чего Визерис не знал. И доверяла ему потому, что он прежде не подводил, защищал и давал работающие советы. Санса доверилась Бейлишу, ведь он прежде в столице не проявлял неприязни к ней, вытащил из плена Ланнистеров и обеспечил безопасность в Долине. Также у обеих девушек погибла родня, и идти куда-либо еще не было возможности. Цири тоже осталась сиротой и прошла через испытания, но в отличие от них отличается на редкость решительным и своенравным характером. Также она владеет оружием, обладает навыками ведьмака и мага, и в последних книгах научилась перемещаться между мирами. Так что она вполне способна постоять за себя без посторонней помощи.       И поэтому Цирилла даже оказавшись в незнакомом мире предпочтет самостоятельно набивать шишки и впитывать опыт, а если кому и доверится, то не Аваллак’ху. Она прекрасно осведомлена об его отношении к ней, и слова эльфийки, что закоренелый расист, ненавидящий её предка, не считает её красивой, не должны удивить или расстроить. А что насчет целей в отношении неё, то к эльфу, для которого она должна родить будущего помощника в дальнейших геноцидах, будет испытывать лишь отвращение и подозрение. Цири скорее уж нильфгаардцу доверится. И тем более не станет с лихорадочным блеском в глазах говорить Геральту, что тот подозрительный интриган в душе на самом деле хороший.       Что мы имеем в итоге? Из всех рассмотренных персонажей Аваллак’х оказался самым подлым, Северус несмотря на ненависть к Джеймсу все же защитил Гарри, Бейлиш несмотря на нездоровую похоть к юной девушке, спас Сансу от Ланнистеров и Лизы Аррен, а Джорах и вовсе служил верой и правдой, пусть не совсем честно. Конечно, в смерти Оберона основную ответственность несет Эредин, но Кревану явно хотелось вернуть упущенный шанс. Однако Лис явно и самый закомплексованный, злость на «разлучника» Крегеннана настолько сильна, что он не хочет каких-либо физических отношений с проклятой Dh’oine. Даже если она от крови Лары и может помочь вывести Ласточку. Возможно, не так уж не была права Лара, когда предпочла эльфу человека. P.S. Каратира в книгах нет, так что игровой вариант Аваллак'ха оказался умней, когда после неудачи с Ларой Доррен решил вывести нового Чудо-ребенка.