Гроза

Юнги обмахивается какой-то тетрадью, у него нет сил посмотреть что за тетрадь, но скорее всего конспекты. И скорее всего его. Вещи Хосока лежат в идеальном порядке на рабочем столе, вещи Юнги гуляют по их небольшой квартире. Окна открыты нараспашку, но это не спасает от жары и духоты, застрявшей в воздухе. Может спас бы кондиционер, но он сломан. Юнги зло смотрит на пульт от кондиционера, но это не помогает. Зачем он вообще его вытащил, если и так знал, что прибор сломан. Но он все равно с каким-то упорством искал его в ящиках, а найдя остервенело нажимал на кнопки. Ничего не спасало от духоты. Юнги закатал шорты до максимума, оголяя ноги. Выглядело бы соблазнительно для Хосока, если бы они оба не умирали от духоты и жары, а сейчас об этом даже думать противно. Хосок заходит в комнату и садится на край дивана, как можно дальше от Юнги и тот благодарен ему за это. На Хосоке нет футболки, видимо не выдержал, Юнги прекрасно его понимает. Его футболка неприятно липнет к коже, пропитавшись потом. — Поскорее бы это закончилось, — выдыхает Хосок и откидывается на спинку дивана. — Будет гроза, — Юнги чуть вытягивает ноги и упирается в бедро Хосока. У него так же закатаны шорты. Он разочарованно выдыхает. Юнги любит бедра Хосока, а когда они так обнажены, всё о чём он может думать — это как присесть на них. Невероятно, погода лишает его секса. — Да, я читал прогноз, после пяти обещали. — Перед грозой всегда такая погода. Напряженная духота. — Всё словно готовится пролить воду на землю. — Ага, — Юнги обмахивается тетрадью, но в лицо летит только горячий воздух. — Ты не чувствуешь напряжение в такую погоду? — Только если сексуальное, потому что ты такой открытый и расслабленный лежишь, — ухмыляется Хосок. — Фу, не говори мне о сексе. В такую погоду даже думать об этом противно. И так жарко. — Хосок смеётся на его слова. — Я понимаю о чём ты говоришь, — через минуту молчания говорит Хосок, — про напряжение. Как-будто природа готовится к чему-то. Словно назревает буря. Юнги молча наблюдает за лицом Хосока. Они снимают квартиру уже второй год. Маленькая каморка, всего с одной комнатой, в которой была одна кровать-полторашка, и на которой им приходилось спать вместе пока они не купили диван на кухню. Спать вместе было неловко сначала, а потом когда Юнги перебрался на диван (решили они это через камень-ножницы-бумага), стало неуютно. А потом они переспали и снова стали ночевать под одним одеялом. — Хочешь мороженное? — Хосок поворачивается к Юнги и ловит взгляд. Юнги мог бы смутиться, что его ловят за подглядыванием, как в начале отношений, но сейчас он занимается этим постоянно — смотрит на Хосока. — У нас есть мороженное? — Ага. — Хочу. Хосок поднимается с дивана. Его спина блестит от пота и Юнги снова разочаровано вздыхает. Хосок возвращается со спасительным мороженым, что на деле оказывается замороженным соком, и Юнги готов боготворить Хосока. Он принимает сидячее положение, и несмотря на духоту и жару, и нежелание двигаться хочет поцеловать Хосока в щеку. — Нет, — Хосок отталкивает его и закрывает лицо, — у меня лицо жирное. От жары мои сальные железы работают на износ. — И что? — Юнги присматривается. Лицо Хосока и правда блестит. Его кожа вообще очень жирная, поэтому он постоянно делает всякие масочки, а в сумке с собой всегда есть матирующие салфетки. — Как что? Это мерзко и неприятно. Ты не хочешь трогать мою кожу, когда она в таком состоянии. Юнги закатывает глаза. — Серьезно? Хосок, мне всё равно, — он быстро проводит пальцем по носу Хосока. На пальце остаётся жирный след. Юнги со спокойным лицом растирает его между пальцами. — Это не мерзко. — Нет, это… — Хосок, всё, что касается тебя не может быть мерзким. Перестань, — Хосок надувает щеки. — Ненавижу свою жирную кожу, — жалуется он. — Я люблю твою жирную кожу, — парирует Юнги и откусывает мороженное. Хосок морщится на это, словно ему больно. Юнги понимает к чему это. — Ем мороженное как хочу, ты не в праве меня осуждать. Пососать я всегда успею. Хосок давится и закашливается. На улице поднимается ветер. — Надо будет закрыть окна, когда начнется гроза, чтобы пол не залило, — говорит Хосок. — Ага. Будем лежать и слушать гром? Юнги нравилась гроза. Нравилось смотреть на вспышки молний за окном, отсчитывать секунды до раската грома, а потом прикрыв глаза вслушиваться в гром, что отдавал приятным щекочущим чувством в груди. — Если ты хочешь. — Хосок гладит коленку Юнги. Уже не так жарко и прикосновения не так вымучено отдают жаром. Дышать чуть легче, а тетрадь с конспектами откинута на стол. За окном падают первые капли дождя. Юнги целует Хосока, сталкиваясь носами, ведя по сальной коже. Хосок гладит его спину, потную от жары и с промокшей футболкой. Наверно это и есть любовь. За окном разыгрывается гроза.