Koi no yokan

У Никиты внутри злость, обида, целый поток невесть чего и любовь, такая приторная и мерзкая, совсем не та, которую тот ожидал увидеть в детстве или даже в подростковые годы. Но какая бы буря эмоций не одолевала его сейчас, парень стоит перед дверьми Ликиной квартиры, стоит так минут двадцать уже. - Её нет, она вернется под утро - успокаивает себя светловолосый, но страшно, всё ещё безумно страшно. Страшно увидеть разочарование в глазах любимой, страшно, что всё это зря, впустую, про-с-то та-к. Шаг этот даётся с трудом, но когда дверь под напором отворяется, становится на душе легко, атмосфера и запах уюта - чая с выпичкой и чего-то ещё старинного - дают внутреннюю возможность расслабиться, почувствовать себя так, будто ему вновь 9 и Никита снова приехал к бабушке, где всегда были вкусные булочки и свежесвареный малиновый компот. когда глаза наконец то привыкают к темноте и удаётся найти светильник, включив тот, перед глазами встаёт картина надменно стоящего напротив Кирилла. - И как я только не додумался, что он тоже здесь - появляется мысль в голове Никиты, пока ядовитый рот парня напротив не начинает в сотый раз свой конвеер из шуток в духе "учимся хамить красиво" - Ну привет - блещет своими глазами точно ядовитая гадюка в брачный период и оскал тянет чуть ли не до ушей самых. - что ж это ты без предупреждения? Лики нет дома - продолжает свою тираду сероглазый - или ты думал я уйду отсюда и повешу на всю дверь табличку - Никита, тебе здесь рады? - Заткнись - срывается Емельянов и сжав руки в кулаки, неосознанно вовсе, выпячивает грудь вперёд, говоря как бы - только, блять, попробуй подойти. - я тебе голову с плеч снесу! - Ну ты чего, дружище, знаешь, я был в Японии и в их культуре есть слово "mokusatsu", дословно - убивать молчанием, так вот - Кирилл подходит ближе - я тебе и молча ноги поотпиливаю нахуй, пока ты болтать будешь о бесконечной любви и подобной дребени. - Да не был ты ни в какой Японии - кричит разъяренный Емельянов - в википедии начитался и возомнил себя богом, да только с чего ты взял, что Анжелика любит напищенных самозванцев, у которых из багажа только разве что стопка анекдотов и пара историй взятых из забытых всеми романов - пыл понемногу спадает, выплеснутые эмоции дают волю здравому рассудку и Никита совсем замолкает, отходя назад, куда угодно, только подальше от этих чертовых серых, точно пепел, глаз. - А кто сказал, что я ради неё стараюсь? - и Никита поднимает свои глаза в удивлении, смотря исподлобья, в недоверии. - вдруг я стараюсь ради голубоглазого идиота, боюсь сделать любой шаг в его сторону, чтобы не дай бог педиком не назвали, нахожу попытки встретиться с ним, поговорить, да только так, чтобы не быть в глазах его мерзким, больным, каким общество меня заклеймило к чертовой матери - тот подходит ближе, прожигает своим взглядом, но не острым и опасным, как обычно, а взволнованным и, в некой степени, разочарованным, как подмечает Никита. Эта его печаль вводит Емельянова в заблуждение - что делать, вот вопрос; поверить искренности или быть мудаком, как Кирилл, выбросив на ветер все эмоции так, будто те ничего вовсе и не стоят. И Никита готов был бросить, собирался, но поднял взгляд с рандомной картины на Румянцева и застыл в немом шоке - на глазах того маленькими капельками, точно весенняя роса, скопились слезы и тонкими струйками потекли по щекам. Емельянов заметил это до того, как Кирилл стёр эмоции с лица рукавом своей толстовки. Парень знает - времени мало, слишком мало, чтобы раздумывать о правильности действий, о глубине чувств и об их искренности, ведь он никогда и не думал - спал, когда хочет, когда весело и грустно, когда ссорился с кем то и когда, казалось бы, в отношениях всё хорошо. - Ты сам то понимаешь, что несёшь? - тон его голоса расслаблен, можно даже сказать, от слова "слишком"; на лице фирменная улыбка "я ничего не понимаю, я дурак", а руки спрятаны в карманы, что бы собеседник, по имени "Кирилл негодяй" не дай бог не увидел как те трясутся, а ладошки потеют от ужаса. Страх ли это собственных эмоций, чувств и...желания. Желания сильного поговорить с Румянцевым, послушать его настоящие истории, а не придуманные поздним вечером, что бы понравиться всем и вся вокруг, желание обнимать, когда тот делает это чертово разочарованное лицо и видеть это же лице по утрам, но с улыбкой, искренней и такой чертовски доброй, родной. - прекрасно понимаю - голос Кирилла кажется Никите совсем опущенным и печальным, знал бы Емельянов, как сдвинуть с места это каменное тело, как заставить окаменелый рот сказать хотя бы что-то в ответ, точно бы подошёл и обнял сероглазого придурка, дал подзатыльник за всё и после уже обнял. В секунду, будто бы тот, кто напротив, вдруг научился читать мысли, Никита Чувствует у себя на плечах руки, а после крепкое тело Кирилла прижимается к нему полностью. Веет уютом, хочется стоять так до посинения, но из равновесия выводят эти же руки, которые самовольно блуждают под футболкой по голой спине, обводя косточки позвоночника и заставляя Емельянова глухо выдохнуть в плече Руманцеву. - - тебе же нравится, хочешь ещё? - мурлычит на ухо Кирилл и Никита тут же понимает - его не то что провели, его жёстко наебали, но деваться уже некуда, поздно, думать нужно было. И он поддаётся столь сомнительным, но таким желанным сейчас ласкам от любимого ненавистного им придурка. Тело кажется ватным, а затуманенный разум слишком тяжёлым для понимания всего происходящего. Пока руки кирилла шастают по телу, Никита вдруг подмечает для себя, что оба они уже находятся на диване в гостиной - точно хитрый засранец - думает Емельянов и запрокидывает голову, когда влажные губы Кирилла спускаются по животу всё ниже, прямиком к уже вставшему члену. - кажется ему тесно - кладёт руку на пах, от чего Никита вновь стыдливо отворачивается голову, не видит, но чувствует, как проворные пальцы пробираются под брюки и снимают их до ягодиц. Картина выглядит в край завораживающе, как подумал Кирилл, мечтал ли он таком хоть раз? мечтал раз сто на дню, а вот чтобы надеялся хотя бы раз - это вряд ли. - Не отворачивайся - брюнет поднимается с колен и нависает над и так краснеющим до смерти парнем - я видеть хочу лицо твоё - тот замолкает и включает свою обиженную мордашку. - ага, твоя очередная уловка? снимешь меня на камеру и выложишь с подписью - "смотрите, педик с zet.tv" Злость, обида, страх, Кирилл больше не в состоянии держать эти эмоции и он целует, целует не нежно, а страстно и можно даже сказать, немного агрессивно. - я ненавижу это слово, никогда его не произноси, не будь, как те мудаки - И он смотрит серйозно, да так серйозно, что Емельянов настороженно и тщетно пытается разглядеть в этом шутку, какую то мелочь, за которую можно ухватиться и сказать - ха, ты проебался - но её нет, Кирилл говорит правду. Не дождавшись ответа тот вновь спускается вниз и Никита молиться всем богам за то, что лишили его всех этих разговоров в духе "любишь - докажи" и он может просто забыться, просто отдаться тому, кто сделает за него всё сам. А губы Кирилла в то время опускаются на разгоряченную плоть Емельянова, двигаются ритмично и, будь у Никиты силы признаться в этом, он бы сказал "сука, никто так в жизни мне не делал минет, как ты", но он молчит, сил нет, тело трясёт а глухие стоны то и дело вырываются изо рта и улетают куда то в приоткрытую форточку. - Зуб даю, никто не делал тебе минет так, как я - тот снова тянет свою ухмылку, а Никита думает только об одном - мудак, точно мысли читает. Но на эти мысленные оскорбления реакции словесной не следует никакой, только нарастающий темп, от чего Емельянова охватывает резкая эйфория, мысли совсем улетучиваются куда то вдаль и тело на секунду, даже, кажется, будто покидает тело. - ты - задыхается парень - ты лучший. - я знаю - произносит Кирилл уже на ухо блондину и ложится рядом, целуя того в шею. Ложится так близко, что у Емельянова перехватывает дыхание. - Ты знал, что я приду, верно? - - Никита закрывает глаза и ложится на плече Румянцева. - Знал, я ведь всегда на шаг впереди - шепчет ядовито тихо парень и закрывает глаза в немом счастье