bloody hell, эти драбблы по ДеккерСтар!

Люцифер тянет её к себе, правой рукой он хватает её руку, а левую ложит ей на талию. Он хочет унять боль Хлои, даже если напротив никого. Это отстой, когда ты сидишь за столом - а там никого. Ты сжимаешь ладонь в кулак, а потом плавно выдыхаешь.       "Завтра будет легче", — говорит себе Хлоя, а потом слышыт стук в дверь. Хлоя открывает дверь и встречается взглядом с ним.… /      – Люцифер Морнингстар, какой же Вы..., — почти на одном выдохе произносит детектив, когда видит, как он уходит с места преступления.       – Я не хочу там находиться, хорошо! — грубо отвечает он, — и не хочу чтобы ты находилась там тоже, потому иди со мной, – он тянет руку к ней.       – Эта наша работа, – говорит Хлоя, желая вернуться, даже если это разбивает её на несколько частей.       — Плевать. И Хлоя остаётся одна И когда он стоит на улице, а там капает дождь, то его всегда идеальный кастюм тройка - почти сырой до нитки. Хлоя стоит в дверях. Ей нечего сказать, а ему уж подавно.       — Зачем? – именно этот вопрос задаёт Хлоя после минуты молчания.       – Думал, тебе нужен друг, – звучит это как-то знакомо и она желает ответить ему, после чего бы ожидаемо было услышать шутку от него, но нет, он слишком быстро хватает её за руку и тащит за собою.       – Люцифер! — только успевает воскликнуть Хлоя, прежде чем встретиться со строгим взглядом своего напарника.       – Открытая бутылка вина и ты совсем одна, – подмечает мужчина, прижав её к одной из стен дома, — это не похоже на тебя, детектив.       — Быть серьёзным и внимательным, если честно тебе тоже не к лицу, — возрожает сразу же Хлоя, желая сдвинуться, но он "дьявольски силен".       — Не уж то эти приступления тебя так убивают, мой безкарыстный детектив, — почти не слышно произносит Люцифер.       – Да. Именно так, – это и послужило точкой не возврата для них двоих. Люцифер знал, как справиться с этим недугом. Как можно забыться на пару мгновений, поэтому он хватает её за бедра, и позволяет ей ухватиться и прижаться её бедрам к своим, прежде чем овладеть ею полностью. Снять с неё одежду, а после и себя расскидав её на пути к её спальне - было классикой. Целовать её в шею и оставлять отметины - он просто знал, что эти подростковые штуки - просто не для них двоих. Целоваться с нею, а потом встречаться взглядами, где буря и искра, было не что не реальным. И когда он отпровляеет её на небеса - она забывается. И может, так легче забыть о том, какая она реальность, как и раздумия о том, что нас ждет потом.