вообще-то он мой!

Вчерашний день отозвался на утро болью в голове, да и в прочем во всем теле. — Неужели это все происходит со мной?— в который раз спрашивает Гук у себя, но ответа не находит.— Неужели это не страшный сон? А... явь. Отвратительное чувство чего-то неизбежного заставляет дрожать все тело, продрогать от ледяного холода, что исходило из груди. А может Тэхен прав? Может теперь малыш Гуки не будет никому нужным, и проживет всю жизнь с котами под боком? Нет-нет-нет, он подкупил врачей. Точно подкупил! В больнице омега провел ровно неделю. К его счастью, Тэхен не интересовался состоянием своего же истинного партнера, оттого и не приходил. Выйдя на улицу, мальчишка вдохнул свежий воздух полной грудью. От непривычки голова закружилась, но, черт возьми, впервые за эту гребанную неделю он смог выйти на улицу. Денег с собой не было даже на проезд, а Тэхену, видать, даже на выписку своего омеги было плевать с высокой горы. Его машины не было поблизости, как и его подчиненных. Значит пойдем пешком. — Я уверен, что он с другими омегами... Все мы для него игрушки, разве нет?— Бубнил себе под нос Чонгук. Гук шел по асфальту, еле волоча ногами. До дома далеко, а сил у младшего не так уж и много. Оглядываясь по сторонам, он понимал, что город стал для него каким-то... не таким? Каким-то гадким, антиутопным. Казалось, в этом городе только темные воспоминания, от которых хочется убежать как можно дальше. А может уехать? Действительно убежать от воспоминаний и от истинного альфы? Чон знает, что если зароется на дно в Сеуле, то быстро будет пойманным и наказанным самим Тэхеном. Жестоко наказанным. Стоит ли рискнуть? — Не могу так больше жить...— Всхлипывает омега. Как только тот оказывается дома, сразу начинает собирать вещи в спортивную сумку. Все оставшиеся деньги, вещи, документы. Все, что нужно, Гук собирает поспешно, боится, что не успеет и застрянет в этом кошмаре навсегда. Рейс Сеул— Пусан 23:30. Билет куплен, остается дождаться заветного поезда. Сердце бешено стучит, кажется, что где-то в толпе он однажды увидит лицо Кима, и тот его схватит, утащит в толпу и больше не отпустит, вонзится клыками в шею, перегрызет ее и оставит умирать в грязи и одиночестве, медленно истекая кровью. Диспетчерская смутная речь заставляет Чонгука встрепенуться. Поезд уже подходит к перрону. Гук хватает вещи, как безумец, и быстрым шагом идет к месту его спасения. Он сел на поезд. Он смог сесть в спасительную карету. Гук облегченно выдыхает. Наконец он уедет из этого проклятого и начнет жизнь с чистого листа. Конец?