Ошибка ангела Азирафаэля

Ту ночь Азирафаэль вспоминал еще долго. Ночь и то, на что он, идиот, согласился. Он помнил свое волнение, что делает это в первый раз, поддавшись наконец-то уговорам и давлению Кроули. Помнил, как почувствовал это невероятное ощущение контроля над ситуацией, побуждающее наращивать движение и скорость. А еще он помнил лицо Кроули, такое бледное в лунном свете. То, как демон смотрел в пустоту, открыв рот, как будто забыл, что он хотел сделать или что хотел сказать (хотя скорее всего, одновременно). И особенно четко отпечатались в памяти его темные очки, съехавшие на самый кончик тонкого носа, видимо, от последнего, финального, резкого толчка. Сам же ангел точно забыл на время даже как дышать. Так он и замер – с каждой ужасной секундой осознавая, что натворил. Он был за рулем демонской машины. Застывший Кроули сидел рядом, на пассажирском сидении. Бентли же прочно застряла разбитым носом в покосившемся фонарном столбе. И все, чем можно бы было гордиться в этой ситуации - эмблема с крылышками вошла точно по его центру. Ее-то ангел и разглядывал какое-то время в надежде, что Кроули сейчас отомрет и произойдет такое нужное сейчас чудо. Но чуда не происходило, а демон молчал и не двигался. Азирафаэлю стало по-настоящему страшно, но все, что он смог выдавить из себя, это беспомощное «Кроули, прости». Тихие слова извинения, увы, тоже не смогли вывести демона из ступора. Тогда в ход пошли не менее жалкие оправдания: - Я не понимаю, как так произошло, я не хотел, она как будто… сама! Демон ничего на это не ответил, только закрыл наконец-то рот и вылез из машины. Он обреченно хлопнул покосившейся дверью и так же молча пошел обратно, к своему дому, от которого они и отъехать-то толком не успели. Кроули шел медленно и тяжело, как уставший солдат по снежному полю. Ангел тоже вылез из машины, нервно вдыхая воздух, хотя он оказался совсем не такой, как он мог бы ожидать, то есть совсем непохожий на запах раскаленного железа или паленой кожи, а скорее - с запахом горячей воды из старого закисшего чайника. Осознав, что размышления о данном диссонансе сейчас более, чем некстати, он поспешил уже было за демоном, но вдруг заметил на асфальте что-то блестящее. Сердце снова замерло. На дороге валялся отвалившийся от машины гудок. Азирафаэль поднял его и попытался окрикнуть Кроули, чтобы зачем-то показать ему несчастный предмет, как будто это и было сейчас самым важным. Демон даже не оглянулся. Прижав гудок к груди, ангел побежал за Кроули. Он догнал его уже почти у самого дома. - Кроули, а машина? Она же там… Кроули остановился, медленно обернулся и тут же отвел взгляд, но ангел успеть увидеть его лицо и ужаснуться - вся скорбь падшего народа плескалась сейчас в его глазах. Потом демон сделал какое-то равнодушное движение рукой, как если бы он отмахивался от безобидного, но назойливого насекомого, а не решал вопрос с любимым автомобилем. Азирафаэль ничего не понял, но воспользовавшись моментом, попробовал все же вызвать его на разговор: - Кроуличек, я… - Хреноуличек, - обреченно буркул демон и вошел в подъезд. Бросив еще один печальный взгляд на брошенную Бентли, ангел решил, что Кроули все же умный, ему видней и поспешил следом. В квартиру они вошли почти одновременно. В прихожей демон дежурным движением снял пиджак, потом дернул по очереди каждой ногой, скидывая ботинки, и все так же молча прошел в спальню. По дороге расстегнул жилет и, подойдя к кровати, не раздеваясь, рухнул в нее лицом. Ангел остался растерянно топтаться на пороге демонской опочивальни (по широте и размаху назвать ее спальней язык поворачивался с некоторым усилием), крепко сжимая злосчастный гудок. Стоило признать, что даже несмотря на чудовищные угрызения совести и сожаления о содеянном, при взгляде на распростёртого в трагической позе демона Азирафаэль в очередной раз подумал, что театральный подмостки многое потеряли. От такой рыжеволосой «примы» не отказались бы ни большие, ни малые театры. Своевременно устыдившись таким дурным и неуместным мыслям, ангел вздохнул, подошел к кровати и, сумев разжать хотя бы правую руку, держащую пострадавший металл, погладил демона по голове. Никакой реакции. Ни одобрения, ни раздражения, ничего, что могло бы хотя бы намекнуть, а что же делать дальше. Посидев на краешке кровати с добрых полчаса и окончательно загрустив, Азирафаэль поплелся в ту часть квартиры, где Кроули держал растения. В демонской квартире он бывал не так часто, всегда старался затащить его к себе в магазин, аргументируя тем, что «из его дома ближе до работы», а Кроули, добрая душа, и не спорил. Но правда была проще - ангелу тут было не по себе. Тут он чувствовал себя как в музее – смотреть интересно, а дотронуться страшно. Хорошо было только в этой части, напоминающей скромный ботанический сад. Усевшись прямо на полу в тени самого раскидистого фикуса и снова обеими руками прижав к груди гудок, ангел стал мучить себя детальным разбором собственных полетов. Сперва он старательно погоревал, что вообще согласился вести машину. С другой стороны, Кроули давно его на это подбивал, хотя, ясное дело, преследовал совсем другую цель, как уж у них, у демонов, принято. И если конкретнее, Кроули хотел, чтобы ангел перестал бояться и машины, и дороги, и кое-чьей манеры вождения. А все почему? Потому что, стыдно сказать, у него была навязчивая мечта-идея заняться, как он шутил, «сексом по-быстрому», то есть прямо в машине и на полном ходу. Но устав слушать малоубедительные ответные предложения «подождать более удачного момента», демон начал, как говорится, издалека. И почему-то сегодня ангел сдался. О чем он только думал! В ретроградный-то Меркурий! Но шансы отвязаться от Кроули, когда он уже что-то придумал и тут же все решил, равны даже не нулю, а прямо-таки отрицательным значениям, тут же с прискорбием напомнил себе ангел. Фантазия демона на пути к цели становилась непредсказуема как беременная женщина в продуктовом, и непобедима как дырявый шланг для полива под напором. Отстрадав по поводу себя приемлемое время, ангел начал переживать за Кроули. Из-за нервного потрясения он вполне может впасть в анабиоз, и его долгое бездействие будет замечено начальством. То есть опять придется работать на два фронта! А помимо этого, еще же надо как-то всё исправить. Склеить. Выпрямить. Починить. Ангел еще немного подумал, сидя под дружелюбными листьями фикуса. Машину надо ремонтировать по-человечески. Во-первых, чудо такой мощи может его выдать, а во-вторых, что уж скрывать, есть шанс что-то напутать. Опять. А Кроули любил машину вот такой, целой и невредимой, отполированной и блестящей, чтобы на ней … как-то он так странно об этом выражался… Чтобы на ней даже бабочка не тряслась? Стрекоза не дралась? А, не! Чтоб муха не скреблась! Вот! Кажется... Азирафаэль так углубился в свои страдания, что даже не заметил, как начал рассуждать вслух, спрашивая совета у цветов. И не просто спрашивая, а и уже отчетливо слыша ответ! Склонившийся над ангелом раскидистый фикус похоже был тут за главного, и как-то подозрительно радовался сложившейся ситуации, активно поддерживая намерение ангела не чудесить направо и налево, как обычно делает какой-то злобный земляной червяк, а сосредоточится на медленном (очень медленном, очень-очень – зачем-то повторило растение) исправлении авто вручную. Несмотря на возникшее подозрение, что его душевное расстройство тихо, но верно перерастает в расстройство психическое, Азирафаэль был рад даже такой моральной поддержке. Остаток ночи ангел провел на полу под фикусом, поочередно то восхищаясь Кроули, который похоже спас свои растения от какой-то неадекватной волшебной фантастической твари, склонной к диктаторству, то мучительно пытаясь вспомнить то место, куда они с демоном периодически заезжали. Там Кроули, неизменно в компании трех странных людей, постоянно протирающих промасленные руки такой же промасленной тряпкой (ангел иногда даже задумывался, а какая грязь, собственно, первична), часами могли с умным видом стоять вокруг машины и смотреть под открытую переднюю крышку. Кажется, в машине с момента ее создания была какая-то непобедимая проблема со свечами в некой коробке, которая, если рассуждать логически, была как раз под крышкой. Первое время ангел еще пытался как-то понять, зачем восковые, и учитывая возраст и ценность Бентли, старинные свечи в явно ведь серебряном канделябре засунули внутрь исключительно механической штуковины, но скоро сдался, и ему оставалось только сидеть, ждать, да с тоской составлять в уме слова из букв довольно приземленного слова на вывеске «АВТОМАСТЕРСКАЯ».

***

Вечером следующего дня Азирафаэль стоял в лучах заката на той самой улице, все так же прижимая к груди отвалившийся правый (как выяснилось еще утром) гудок, с которым за бессонную ночь и последующий беспокойный день он практически сроднился. Азирафаэль топтался радом с эвакуатором, стараясь не выдать свое отчаяние и краснея с каждой минутой, пока суровые ремонтные мужики с неизменными промасленными тряпками мрачно переводили взгляд с него на помятую Бентли и обратно. Пусть сюда оказался не близок. Это была уже… какая? восьмая, шестнадцатая, сорок вторая мастерская? Он сбился со счета. Так и не вспомнив за ночь нужный адрес, ангел метался по городу и окрестностям с самого утра – еще немного и он мог бы составить собственный путеводитель по автосервисам любого размаха и ценовой категории. Но увы. Ни то, ни другое никак не влияло на вероятность успеха – везде ему отказывали. Где-то молча пожимали плечами, где-то снисходительно смотрели, как на сумасшедшего, где-то сразу предлагали адрес автосвалки. Божественное, не меньше, провидение снизошло на него, когда физические и душевные силы заканчивались, уступая место мрачному отчаянию, а свободное место в воображаемом справочнике явно сходило на нет. Посланное небесами, не меньше, чудо имело форму человека со странным акцентом, одетого неподобающе спортивно и небрежно для рабочего дня. Хотя, акцент скорее был связан с нежеланием во время разговора вытащить сигарету изо рта. Чудесное явление вышло из ворот последней мастерской, где в ремонте отказали уже в довольно неприличной форме, остановилось возле эвакуатора и даже как-то восхищенно присвистнуло. - Твоя постаралась? – понимающе, но при этом уважительно поинтересовалось чудо. - Извините, что? - Подруга твоя? – мало помогая этим уточнением продолжил собеседник. - Да ты не расстраивайся, моя уже третий раз такую фигню творит и все, блин, случайно. В этот раз хоть только бампер, не пришлось к Шмидтам тащиться… Но я все равно уверен, что это она специально! - Специаль..? Шмидты! – едва не подпрыгнул ангел. Вот, вот что было приписано мелким шрифтом на той прозаической табличке! «АВТОМАСТЕРСКАЯ. Шмидт и сыновья»! - Ага, - кивнуло чудо, словно не заметив ангельского воодушевления, - из ревности. Ревнует она меня к ней. Но зато пока не отремонтируют буду жить как шейх в гареме - любой каприз! Чувство вины творит еще и не такие чудеса! - Извините, а адрес Шмидтов не подскажете? – спросил Азирафаэль, понимая, что поступает не очень вежливо, явно меняя тему разговора, но не в силах сопротивляться желанию поскорее разобраться со своим уже нешуточным чувством вины. Собеседник равнодушно пожал плечом и продиктовал название улицы и не самый тривиальный ориентир на ней. Так и не разобравшись в хитросплетениях взаимоотношений посланника небес, машины без бампера, загадочной ревнивицы и малознакомого шейха, ангел направился к последней своей надежде. Если уж Шмидты не помогут, не поможет никто!

***

И вот перед ним знакомая вывеска. По выражениям лиц всех трех работников почти ни о чем нельзя было догадаться, но в глазах читалось многое – от искреннего сочувствия до некого непонимания ситуации. А может ему и казалось. Первым пришел в себя самый суровый Шмидт, седой и неспешный, которого ангел сразу определил для себя как Шмидта-старшего. - Это как жеж его угораздило-то, сердешного… - протянул он. - Это я! – тут же вступился за водительскую честь Кроули Азирафаэль. - Я во всем виноват! - Хм… - Я… я просто первый раз сел за руль и вот… - Бывает… – ответил глава семейства, избавляя ангела от дальнейших оправданий, за что тот был ему очень благодарен. Дети мастера Шмидта лишь молча пожали плечами. И тут же надежда, что все можно исправить, явно начала подавать признаки жизни. - Мне бы ее… починить. Это возможно? Мужчины переглянулись и подошли к машине. Посмотрели внимательно со всех сторон, по очереди стукнули ногой по колесам. Почти синхронно цыкнули языками. - Без михалыча не выйдет, - утвердительно сказал самый румяный и долговязый, по возрасту подходящий на роль Шмидта-младшего. - Михалыч нужен, к бабке не ходи! - подтвердил являющийся методом исключения Шмидтом-средним. - Если не михалыч, то тогда только чудо поможет, – согласился с сыновьями Шмидт-старший. Наконец-то услышав что-то мало-мальски приятное вместо привычных уже «без шансов», «да, не-е-е» и «полные кранты», Азирафаэль, сбиваясь от волнения, стал заверять, что готов купить, заказать, привести, добыть и оплатить столько михалыча, сколько понадобится. И даже больше! За что получил еще одну порцию многозначительных взглядов. Очень говорящих. Возможно, даже что-то не очень непристойное. - Михалыч! - вдруг крикнул глава семейства, как будто призывал языческого бога. - Подь сюды! Из глубин здания мастерской вышел уже заметно побитый жизненной молью мастер. Разумеется, с промасленной тряпкой в руках. Совершив тот же ритуал осмотра разбитого автомобиля, он как-то особенно громко цыкнул языком и сказал: - Быстро не выйдет, хозяин. Да и по деньгам прилично потянет. - Деньги не проблема, - снова затараторил ангел, сдерживаясь, чтобы не расцеловать загадочного Михалыча в небритые щеки. – Если что нужно, только скажите. А долго – это сколько? - Неделя – не меньше. - Ох. - Да ты что, хозяин. Тут только кузовных работ на три дня, хорошо хоть мотор цел. Но если, вдруг, не устраивает… - Устраивает, - моментально согласился ангел и на всякий случай часто закивал. Он не был уверен, как правильно общаться с Михалычами. - Тогда созвонимся. Привет семье. Семейство Шмидтов, добровольно перейдя под предводительство Михалыча, дружно засуетилось вокруг машины, а чуть более радостный, чем в начале дня, ангел поехал к Кроули. Около его дома была небольшая продуктовая лавка. Хотелось побаловать демона его любимым вариантом ужина, а именно большим количеством напитков с высоким содержанием алкоголя и скромным количеством еды с высоким содержанием белка. Внутреннее чутье подсказывало ангелу, что и ему самому такая диета сейчас не помешает. До последнего его не оставляла надежда, что сегодня демон будет хоть немного активнее, и они хотя бы смогут все обсудить. Даже если только с помощью горячительных напитков. Но увы. Кроули все так же лежал лицом вниз, уткнувшись в подушку и, похоже, не пошевелившись за весь день. - Кроули, я здесь, я пойду пока на кухню, – на всякий случай сказал ангел, но ответом ему была все та же тишина. Есть и пить сразу расхотелось. Тем более одному. Да еще и сожаления о прошлой ночи нахлынули с новой силой, не смотря на вроде бы найденное решение в части ремонта и возвращения Бентли в состояние «как было». Воспоминания о последовательности своих действий и мучительные размышления, что этого всего могло бы не случиться, если бы он все же не согласился, или хотя бы не так сильно надавил на педаль, или даже успел бы увернуться от столба, не оставляли Азирафаэля в покое. Остро захотелось с кем-нибудь об этом поговорить. И после исключения из вариантов, наличествующих в демонской квартире, собственно ее хозяина, оставались все те же растения во главе с высоким фикусом. Уже привычно усевшись прямо под листом, Азирафаэль стал с нездоровым упорством выискивать свою главную ошибку из множества совершенных. Растения также привычно что-то нашептывали в ответ. И вдруг в голове ангела как-то подозрительно отчетливо оформилась очевидно глупая мысль, навеянная силой полученного накануне божьего посыла, что он тоже мог разбить машину Кроули специально… из… ревности? Какая чушь! Ну да, Кроули очень любил свою Бентли. Почти каждое утро ангел мог наблюдать ритуальный танец «Демон и авто». Это и правда было странно наблюдать, как Кроули нежно (нежно?!) гладил играющий на солнце металл, дышал на хромированные детали, протирал их рукавом пиджака, сдувал невидимые пылинки с кожаного сиденья… и, да, бесконечно с ней разговаривал. Хвалил. Восхищался. Говорил приятные слова. Не то что ему… Ну и что! Это ничего не значит! Азирафаэль еще раз категорически отверг эти мысли. Он не такой! Все же эти растения явно плохо на него влияют. Хотя, учитывая их тяжелое прошлое в лапах какого-то садовода-маньяка, чего еще можно было от них ожидать. Ангел решительно поднялся и снова пошел в спальню. Ради благого дела, плюнув на страх и принципы, он чудеснул фото Бентли, такой, какой он ее помнил, и поставил в красивой рамочке рядом с кроватью так, чтобы у демона не было ни единого шанса ее не заметить. Вспомнив, что, увлёкшись своими страданиями, он совсем забыл про физические нужды растений, Азирафаэль поспешил обратно - полил цветы, протер их от пыли, убрал несколько пожухлых опавших листочков, в нужных местах присыпал землей торчащие корни. Мысли о ревности к куче железа почти удалось побороть. Хотя осадок на душе, конечно, остался. Вернувшись в спальню, он успел заметить, как (наконец-то!) Кроули гладит пальцем фото своей любимой машины. Но как только Азирафаэль приблизился, демон тут же прикинулся спящим. - Кроули, - прошептал он. – Я объехал весь город и даже больше, я нашел ремонтников. И машина уже там. Они обещали, что все починят. Правда-правда. Все будет хорошо. Ну, поговори со мной, Кроули. Кроули молчал. Азирафэль обреченно вздохнул и прилег рядом с демоном на самый краешек кровати. И до самого утра ангел гладил лохматую рыжую голову и худую спину, надеясь, что хоть так покажет свое раскаяние и разделит демонскую печаль. А утром он принес в спальню еще и маленький горшочек с только-только набиравшим силу, но уже очень пышным ростком. Его он поставил рядом с фоторамкой, чтобы Кроули при желании тоже было с кем поговорить.

***

Следующие пять дней превратились в одно большое испытание. Утром Азирафаэль бежал в книжный (все же сейчас был самый неподходящий момент вызвать подозрения сверху), а вечером в мастерскую, где, увы, каждый раз узнавал о новой проблеме, которую приходилось решать. Сначала что-то нужно было получать из Сингапура, потому что этой редкой составляющей не нашлось у местных фирм, специализирующихся на изготовлении запчастей на заказ. Пришлось чудесным образом устраивать срочную доставку. Потом надо было ехать за каким-то «гладиатором», на поверку оказавшимся просто радиатором - странной металлической тяжелой штукой, которую при нем достали из похожей машины, попавшей в несколько иную аварию, то есть помятую с другого конца. Короче, зря он всю дорогу сомневался, что хорошо помнит все ходы истории человечества и пора бы начинать их записывать. А потом заболел владелец разборки, обещавший подогнать «нужное железо». Пришлось позаботиться, чтобы выздоровел он довольно быстро. В общем, чудесить из-за несчастной Бентли приходилось именно направо и налево, несмотря на предостережения умудренных жизненным опытом растений Кроули. Но зато дела потихоньку двигались! Общался Азирафаль в основном с Михалычем, удивительным образом все лучше находя с ним общий язык. Первое время мастер больше сплевывал в сторону и тяжело вздыхал от каждого вопроса типа «почему тут разные дырки?» или «зачем снимать эти трубочки?», а уж от уточнений про «будет ли светить правый фонарь?» мастер лишался пару раз дара речи. По крайней мере, цензурной. Но после того, как ангел научился к месту говорить «отверстия», «патрубки» и «фары», Михалыч немного подобрел и смотрел уже более снисходительно. - Машина любит ласку, чистоту и смазку, - учил он ангела своей тайной науке, доверяя поднимать крышку капота, выжимать сцепление и подавать ключ на шестнадцать. Кроме посильной (и непосильной) помощи Михалычу и семейству Шмидтов, приходилось еще и прикрывать Кроули от выговора за прогулы. Азирафаэль догадывался, что вряд ли в аду есть возможность оформить больничный или отпуск за свой счет. Даже если по очень уважительной причине. Чтобы демону нашлось, что вписать в отчетность, ангел, бесконечно шатаясь от офисов до автосвалок, по дороге просто запоминал разные неприятные события, происходящие на улицах, постепенно догадываясь, как Кроули регулярно выбивается в передовики производства. Скандальные водители, устроившие аварию. Курящие школьники, прогуливающие занятия. Старушки, осуждающие первых и вторых, а заодно и всех, кто, по их мнению, был в этом виноват – от министерства культуры и лично министра образования до продавцов смартфонов и создателей компьютерных игр. Несмотря на то, что районное зло бездействовало, лежа на своей огромной кровати в полнейшей прострации, люди и без лишней помощи прекрасно поддавались соблазнам, сквернословили и мелочились – только успевай записывать. И каждый вечер, возвращаясь в квартиру Кроули, ангел рассказывал демону, как идут дела. Обещая, что очень скоро, буквально вот-вот, и все будет готово. Но ничего не помогало. Даже так любимые демоном «рельсы-рельсы-шпалы-шпалы». То есть от них Кроули, само собой, не отказывался. Не отодвигался, не дергал плечом. Он даже уже не скрывал, что рад фото в рамочке, положив ее поближе и перестав прятать под подушку, мокрую от слез, но разговаривать все так же не желал. При этом Азирафаэль был вынужден все больше времени тратить на растения демона. Почему-то с каждым вечером они оказывались все более запыленными, а пол все сильнее напоминал парк в период осеннего листопада, и ему приходилось все тщательнее и дольше протирать листья, присыпать корни, опрыскивать стебли и рыхлить почву. А с цветком на тумбочке творились совсем непонятные метаморфозы. При абсолютно одинаковом поливе яркие зеленые листья в первый день ссохлись до серых комочков, а на второй снова налились влагой, но… местами покраснели. А на третий день на еще не очень мощном стебле начал вдруг оформляться большой алый бутон. Что из происходившего в оранжерее и спальне было правильно, а что нет, понять никак не получалось. Оставалось только переживать и по отдельности ухаживать за каждым живым существом, начиная от Кроули и заканчивая быстро развивающимся цветочком, который после трех дней возле демонской кровати явно начал готовиться к ягодкам. Из-за всего этого к концу пятого дня Азирафаэль просто выбивался из сил.

***

И вот прошла эта почти-неделя, проведенная в ежедневных поездках по большому кругу между Мейфэром и Сохо с заездами в сомнительного вида магазины запчастей и изысканные аукционные дома. Окрыленный ангел выбежал из такси. Но, увы. Дружное семейство Шмидтов и примкнувший к ним Михалыч с монтировкой категорически заявили, что нужна еще неделя. Грустный ангел не понимал, как жить дальше. Ему нечего было сегодня сказать демону. Оставалось только одно. То, что надо было сделать давно. И он снова махнул рукой, подзывая очередное такси.

***

Войдя в квартиру Кроули, он, еще не понимая до конца, как все это объяснить демону, решил сначала проверить его растения. И при виде невиданного ранее количества пожелтевших, а где-то даже сухих листьев на фоне общей вялости, последние остатки его надежды что-то исправить с тихим бульканьем утонули в пучине отчаяния. Теперь Кроули придется снова спасать свои цветы! Только теперь уже от того, что натворил Азирафаэль! А еще ангел называется! Кому ангел, а кому… Он всегда подводит демона! Он все ему портит! Жизнь, машину, цветы… да и репутацию скоро похоже тоже! Кроули отдал ему лучшие годы, а он… У него от Азирафаэля одни неприятности… Ангел тихо вошел в спальню и привычно лег рядом с демоном, в этот раз прижимающим к сердцу фоторамку. - Прости меня, Кроули. Они попросили еще неделю. Сказали, что надо перебрать спицы на передних колесах, чтобы «все летало». Да патрубки поменять. Но я… я записался на курсы вождения, Кроули. Я научусь, я больше с ней такого никогда не сделаю! Клянусь! И тут демон вдруг выдохнул и подвинулся ближе, прижимаясь спиной к Азирафаэлю. Ангел затаил дыхание и замер. Кроули отложил фотографию, нащупал руку ангела и потянул ее на себя, укладывая ладонь себе на плечи и слегка ими двигая, подталкивая Азирафаэля к понятным действиям. Ангел со слезами на глазах минут десять гладил любимые худые плечи, уже не чувствуя себя таким безнадежно одиноким и никчемным. Но душевные силы заканчивались даже быстрее физических. Он чмокнул рыжую макушку и первый раз за последние дни заснул. Однако сон не принес ему нужного покоя. Он оказался в совершенно незнакомом месте, посреди довольно чумазой и неопрятной толпы - людей, ангелов, демонов, не разобрать. В любом случае Азирафаэлю было очень некомфортно. Но выбраться ему не давали. Каждый, кто оказывался рядом, подталкивал его вперед, туда, где стоял наспех сколоченный помост. На помосте стоял… Михалыч. Весь в белом. Дождавшись, когда Азирафаэль окажется в первых рядах, мастер начал говорить: - Когда я был маленьким, у меня тоже была машина, – он выдержал прямо-таки мхатовскую паузу. - Но я… - тут мастер вытер скупую слезу неизменной промасленной тряпкой, - я не смог. А он … - не договорив, он посмотрел на ангела. Но внимание толпы уже привлекло что-то другое. Вдалеке показалась… Бентли, целая и невредимая. Внутри Азирафаэля от счастья все ойкнуло и ухнуло. Кроули! Неужели он все исправил, все простил и сейчас спасет его от участия в этом странном стихийном митинге? Но увы. Машина подъехала и оттуда вышел… Гавриил, непривычно взлохмаченный и небрежно одетый. Руки архангела были по локоть в машинном масле. - Все свободны, – мрачно объявил он собравшимся. - А тебя, Азирафаэль, я прошу остаться. «Он все знает», - с ужасом подумал ангел. Вместе они сели в машину и поехали в нервном молчании. Азирафаэль был (опять!) за рулем, Гавриил - рядом, а на заднем сидении - добровольно и самостоятельно материализовавшийся из ниоткуда Михалыч. Как именно ехала машина, ангел так и не понял, но по ощущению, он мог только крутить руль. Скорость и возможность тормозить были ему неподвластны, что дополнительно пугало. Пока Азирафаэль готовился к худшему, Михалыч внезапно начал уговаривать Гавриила простить ангела, ведь тот, по его мнению, искренне раскаялся и пытался все исправить. И даже стал разбираться в устройстве автомобиля, что по мнению Михалыча было достойно разве что не отдельного ордена. Это было приятно. Вот только постоянное упоминание мастером, что эти достижения были достигнуты даже «несмотря на имеющийся уровень сообразительности», звучало немного обидно. Но Гавриил был непреклонен: - Запомни, Михалыч, наказания без вины не бывает. Ему надо было просто вовремя со своими демонами разбираться и пламенеющие мечи где попало не разбрасывать. Михалыч вздохнул и снова замолчал. Дальше они ехали не только в полной тишине, но и почему-то, темноте. Вдруг впереди забрезжил свет и послышался такой долгожданный и родной голос Кроули. Голос становился все отчетливее и громче. Еще немного, еще чуть-чуть, и ангел увидел бы своего демона! Последний поворот и … И тут он проснулся. Кроули рядом не было, в открытую дверь спальни пробивался утренний свет, а вот со стороны оранжереи и правда раздавался бодрый демонский голос. - Совсем страх потеряли? Нашли у ангела слабое место и давите туда? Кто первый начал, признавайтесь! Я вам устрою ежедневные уход и заботу «всем на радость»! Разговорчики на грядке! Смутная догадка о том, кто был тот чудовищный монстр, терроризирующий собственные растения, потихоньку начала приобретать четкие очертания. И даже уверенность. Не успел Азирафаэль опомниться и додумать эту мысль, как демон влетел в спальню. - Проснулся! - радостно констатировал он очевидный факт. - Давай вставай, поедем к этой банде мастеров. Соскучился я по быстрой езде! - Но они сказали… - Никаких «но»! Сейчас мы туда поедем, и уже я скажу им пару ласковых! Спицы они перебирать будут неделю, вязальщицы-мотальщицы, блин! Но для начала нам явно не мешает немного подкрепиться! Он потащил ангела на кухню. В одной руке у него тут же оказался бокал вина, в другой тарелка, на которой лежали два кусочка кровяной колбаски. Ангел был рад и еде, и алкоголю, и оживлению в глазах демона, но груз с души тоже снять хотелось. - Кроули, прости меня. За все… это! - Прощу, прощу, но при одном условии, – оживление в глазах демона стало еще заметнее. - У тебя когда правила дорожного движения в школе начинаются? - Через неделю, как раз наберется группа… - Ну вот, вечерами мы будем эти правила закреплять! - Но… вдруг машина так и не будет готова? - А я пока только про теорию… - голос демона наполнился интригой. - Вечером после занятий ты мне покажешь, на что готов, чтобы грозный секси-офицер дорожной полиции Кро… Кроуличек не лишил тебя прав за нарушение правил. И говоря «права», я не имею в виду картонку с фотографией, я про свободу там, право выражать свое мнение, все такое. Наручники у меня давно припасены, а за капот и этот стол сойдет – я не гордый. Все понятно? Или повторить? Азирафаэль тут же ощутил странные метаморфозы в теле – где-то в глубинах его организма местами явно похолодало, а где-то наоборот стало жарко и, кажется, даже немного повлажнело. - Понятно, – тихо прошептал он в ответ, внезапно осознавая, что согласен на все это! Причем хоть прямо сейчас! И тут, в его измученном чувством вины мозгу наконец-то сложилась нужная неприличная картинка, собранная из возбуждающих демонских намеков о наручниках и странных человеческих рассуждений о шейхах. Ангел чувствовал, как краснеет не хуже маленького цветочка на тумбочке, но осознание бесконечной мудрости опытных автолюбителей стало для него точкой опоры. Он должен доказать, насколько искренне он раскаивается! - Кроули, у меня есть встречное предложение. Или вопрос. - Валяй! - А вот ты никогда не хотел кого-нибудь завести дома? - Мышь? Белую! Ангел опешил. Что? Как..? Откуда..? Почему..? Все же к фантазиям Кроули привыкнуть было невозможно. Хотя, скорее, это банальное доказательство, что змеиное прошлое не пропьешь. -Нет, – Азирафаэль набрался храбрости и продолжил. - Завести кого-то, кто будет ну… слушаться, исполнять твои приказы… - Дрессированную мышь? – продолжал мечтать демон. - Две мыши! Три мыши! Лучше, конечно, пять мышей! Чтоб про запас… - Да нет… - как же сложно-то! - Ну… вот, помнишь, мы с тобой пару тысяч лет назад были как-то в Риме, устрицы еще ели, и там у хозяина были такие положницы. - НАложницы, – устало поправил Кроули. - Точно! Все время я… короче, ты бы хотел себе, ну, домой такую? - Очень надо! - быстро отреагировал демон, явно заскучавший от столь быстрого падения до нуля вероятности завести дома колонию белых дрессированных мышей. - Это ведь еще кто-то кроме тебя тут будет мелькать… туда-сюда, туда-сюда! Ты один-то и то иногда раздражаешь, а если и еще кто-то… - Да я не про кого-то, Кроули! Это я… это я могу сам ей стать! Для тебя. - Белой мышью? И как ты это проведешь по вашей пернатой бухгалтерии? Как работу под прикрытием? - Да не мышью! – ангел понял, что сам окончательно запутался в собственных тонких намеках. - Наложницей! Я буду твоей послушной наложницей! На время. Неужели он сказал это вслух? - О… - дошло наконец-то до кое-кого. Видимо, все же сказал. Демон подлетел к нему с такой скоростью, что стало понятно, в нем умерла не только театральная прима, а еще и неплохой спринтер. Настроение у него было уже явно приподнятое. А когда Кроули прижался к нему, ангел почувствовал, что и не только настроение. - Мне нравится ход твоей мысли! Начнем прямо сейчас? - Подожди. Но ты же хотел поехать в… - Маршрут перестроен, – радостно заявил демон, добавляя и переходя на шепот. – Так что ты там говорил про ползать у меня в ногах, подчиняться мне беспрекословно и делать все, что мне захочется, не дожидаясь «более удачного момента»? Азирафаэль уже было открыл рот, чтобы сказать, что, скорее всего, он имел в виду немного не это, но снова замечая тот самый озорной блеск в глазах Кроули и улавливая искренний восторг и предвкушение в его голосе, ну и, конечно, чувствуя его же ловкие руки где-то в районе своей ширинки, он мгновенно и отчетливо понял, что именно сейчас - момент самый что ни на есть удачный.

***

Над Лондоном взошла луна. В одной малоизвестной автомастерской на его окраине мастер Михалыч третий день спокойно переспицовывал колесо. Никто никуда не торопился.