Марни на пути к морю

      Наверное, только каким-то чудом в тот день и в тот час я не разбилась, не затерялась и вообще не столкнулась с какими-либо проблемами. Моя голова наполовину кипела, всё ещё пытаясь выстроить воспоминания в стройную картину. Другая половина была пуста. Голубое небо и огромный мир под ногами вытеснил оттуда все мысли.       Внизу, между полями, древними деревнями и дубравами, стадами и болотцами, тянулся тракт, и он-то был моим единственным ориентиром. Всё, что я сейчас была способна сообразить — это то, что девочек увозили этим трактом, и он рано или поздно должен чем-то кончиться, и там-то я найду всех соседок.       Но тракт не кончался, а мои силы истекали.       Солнце миновало зенит и припекало мне затылок. Поля внизу раззолотились под лучами, как под слоем тягучего мёда. Я поняла, что теряю высоту, и вскоре, чудом не переломав ноги, приземлилась возле небольшой рощи, разграничивавшей два пшеничных поля.       Только сейчас я поняла, в какой ситуации нахожусь. Одна во враждебном мире, далеко от единственных товарок, на неизвестной мне дороге — да что там, не было ни одной дороге в мире, которая была бы мне известна. И не было ничего, что я бы доподлинно знала о мире вокруг, и никого, кто мог бы стать моим учителем.       Я погрызла сухие мелкие зёрна пшеницы, но от них лишь запершило в горле. Воды было взять негде. Я медленно побрела в рощу и заснула в корнях дубов. Утром оказалось, что меня атаковали муравьи. Вытряхнув их солдат из волос, я побрела дальше, волоча за собой метлу. Надо было лететь дальше, но я не была уверена, что смогу повторить тот же фокус с полётом теперь, голодная и уставшая.       Я вышла на поле, перекинула ногу через рукоять метлы, разбежалась и подпрыгнула. Гравитация не исчезла, волшебства не случилось: я приземлилась на землю. Чувствуя себя очень глупо, я несколько раз повторила свои пробежки, но безрезультатно.       Я попыталась разозлиться на себя — и это получилось. Надо же было сбежать из пансиона Благодарности, откуда, как говорила Дебора, сбежать невозможно, перед этим наговорив ей пафосных речей, решив спасти всех, и застрять тут! После этого злого монолога я поняла, что достаточно распалилась, чтобы попробовать снова, села на метлу, оттолкнулась от земли и полетела.       Я старалась набрать высоту, помня о словах Деборы: девочек, которых находили селяне, могли забить насмерть. Так я и скользила в небе, обдуваемая всеми ветрами, снизу, наверное, похожая на странную птицу.       А потом встретила ещё одного странника воздушных дорог, и эта встреча немного выбила меня из колеи.       Я уже читала об этих огромных, неповоротливых, больше похожих на китов, чем на птиц, машинах. Но впервые видела его воочию.       Дирижабль, обтекаемый, как гильза, скользил в небе надо мной. Я могла различить швы на обшивке пузыря, поддерживающего его в воздухе, и стёкла пассажирской кабины. Гигант проплыл надо мной, встряхнув все ветра окрест, и я закачалась на своей ненадёжной метле. От размеров дирижабля захватывало дух — рядом с ним, большим, чем даже здание пансиона Благодарности, я почувствовала себя совсем крохотной и незначительной.       Гигант скрылся вдали, и тогда я снова посмотрела вниз. Оказалось, поля стали разбивать постройки, всё чаще и чаще. Тракт петлял между ними и, проследив за ним глазами, я увидела, что он вливается в большую дорогу. Тракт не кончался ничем, что могло бы дать мне подсказку. Я пала духом, но всё же покружила над большой дорогой, и поняла, что на ней есть указатели. Спустившись, я прочитала их. Дорога вела в город. Значит, мне тоже было в город.       Лететь дальше было тяжело. В воздухе было холодно, я замёрзла и дрожала, от жажды сушило горло. Я подумала и пошла пешком, волоча за собой метлу. Наверное, стоило бросить её уже здесь, но у меня не хватило силы расстаться с последним, что связывало придавало мне какую-то уверенность.