Что скрыто за красивой картинкой?

      Голова кажется тяжёлой из-за множества воткнутых шпилек, поддерживающие её каштановые волосы в сложной причёске, чтобы не рассыпались по плечам, не засверкали. Голова ноет от усталости, кружится от количества, мельтешащих разноцветами мошками, людей перед глазами. Сегодня здесь собрались влиятельные и богатые незнакомцы, вершащие судьбы людей, жонглирующие ими, как клоуны мячиками. Ей не хочется видеть их. Тихо смеются, шепчутся, прикрывая элегантно рты, поздравляют, и до тошноты приторные, притворные улыбки, расползаются на их красивых лицах, когда они желают счастливой семейной жизни, словно не знают, что счастье — фальшивое, банкет — площадка для переговоров, чтобы в непринужденной обстановке намекнуть на пару знакомых политиков и влиятельных родственников; пару проектов, приалечь инвесторов или надёжных партнёров. А молодожёны — красивая декорация, актёры, играют радость и любовь. В каком-то смысле гости тоже актёры, разыгрывают участность, благожелательность, но она то знает, что за их любезными улыбками скрывается алчность, коварство и собственное несчастье, боль. Ей их немного жаль. Глупые. Она не против побыть в этой пестрящей дизайнерскими нарядами массе, состоящей из намёков, полутонов и подтекстов в каждой фразе, которве скрвты в изящных движениях, ведь среди толпы легко раствориться и сбежать от обжигающих, изучающих, оценивающих взглядов. Когда-то в прошлой жизни, исчезнуть было легко, стоило сделать пару шагов, и уже лёгкий морской ветерок играет с длинными локонами, а губы обжигает поцелуем. Но, увы, это не возможно, ведь она — Изуми Учиха, двенадцать часов как жена Изуны Учиха, актриса со сцены. Дорогое сапфировое колье, с голубым бриллиантом, словно ошейник, напоминает ей, что она не вольна. Белое кружевное до колен платье идеально подчёркивающее фигуру единственное, что ей нравится эти вечером. Оно не сковывает движение, казалось бы, даже простым, не будь из новой коллекции известного бренда, чем-то напоминает лёгкие летние платья, в которых она гуляла по одной из улиц Вены с Итачи. Новоиспечённый супруг подходит к ней, нежно беря за локоть, подводит к очередным жаждущим внимания гостям, ей дурно, ноги подкашиваются от усталости. Она спотыкается о небольшую ступеньку, цепляется крепче за руку мужа, но никто этого не видит, и он тоже, и вот от этого уже хочется смеяться, как безумной, залиться в истерике, заплакать от безразличия и одиночества. Однако, она этого никогда не сделает. Ведь разве позволено ей — чудесному образу идеальной дочери, а теперь и жены, истиной японки, всегда ровно держащий спину, с нежной улыбкой и маской спокойствия на лице, семенящей за мужем и не представляющей ничего из себя без него, проявлять эмоции? Конечно же нет! Изуми лучезарно улыбается, машинально отвечает на вопросы, смеётся, и прижимается ближе к мужу, словно ей больше ничего не нужно, только быть рядом. А душа в это время разрывается на части от отчаянья и плачет. Ей хочется упасть, забыться и свернувшись калачиком — уснуть. Телефон показывает 9:30. Машина отца начищенная до блеска бесшумно рассекает улицы. В салоне, обитом светлой кожей прохладно, и пахнет дорогим тяжёлым парфюмом, оби давит на живот, плотная ткань кимоно сковывает, душит. Траурное молчание, повисшее в воздухе, радует Изуми, очередных наставлений она бы не выдержала. Она перебирает пальцами приятную на ощупь ткань кимоно, чувствуя кожей взгляд отца в зеркало заднего вида, иногда поглядывает на Рин. Верный водитель, медленно поворачивает к храму, скоро она предстанет перед публикой и станет женой, бумаги были подписаны четыре дня назад. А это всего лишь представление для толпы. Машина останавливается. Отец открывает дверь и подаёт руку, предлагая помощь, чтобы выйти из машины, и невеста вкладывает свою руку в его ладонь. Его руки всегда холодные, соприкосновение рук заставляет передёрнуть плечами. Изуми не смотрит ему в глаза, не хочет видеть холод и призрение, а он рассматривает её. Она идёт с ним под руку к храму, пересекая типичный японский дворик. Взглядом цепляясь за беседку из тёмного дерева почти скрытую листвой, аккуратные подстриженные кусты сашмита вдоль дорожки. Она знает, если пройти дальше, можно увидеть прудик, скрытый от посторонних глаз бамбуковой изгородью, с большими жёлто-оранжевыми рыбами и нежными лилиями, поверхность которого сейчас наверняка поддёрнута рябью от лёгкого ветра. Рин регулярно делает подношения богам, присутствует на ритуальных танцах и молитвах, а после гуляет по саду с такими же безвольными жёнами, счастливыми в своих золотых клетках. Раньше Изуми тоже бывала в храме частенько, пока отношения с госпожой Нохарой окончательно не испортились. Подол кимоно шелестит от соприкосновения с мелким белым гравием, под цвет традиционному свадебному наряду. Ветер раздувает ткань цунокакуси, освежает, помогает осознавать, что она жива. Погода сегодня пасмурная, ветер холодный, подстать её настроению. Чувствуя щекочущие касания ветра, на своей коже, по телу пробегают мурашки и становится хорошо, она улыбается, слегка склонив голову — хочется жить. Печаль отступает, и она жадно хватает за хвост, последние минуты свободы. Будущий муж уже прибыл и стоит у дверей со своим вечно хмурым братом и его, доброжелательной, но всё же несколько искусственно, улыбающейся супругой. О, да, Изуми знает толк в фальши. Дарит столь же доброжелательно-очаровательную улыбку окружающим, как и всегда. Из под козырька она видит, что Изуна хмуриться и внутри зарождается секундный порыв схватить его за руку и прошептать на ухо: «Насладись последним моментом». Ей не хочется делать шаг за порог, снять бы с себя тяжёлые одеяния и покружиться, как год назад беззаботно, ребячливо, как в последний совместный отпуск с Итачи, когда он приобняв за талию, поцеловал. Изуми просит пять минут постоять на крыльце и родители соглашаются. <i>Она смотрит отцу в глаза и поражается видя в них теплоту и что-то ещё, хорошо скрытое за маской, глубоко внутри, но не успевает понять, он отводит взгляд. Мадара Учиха недовольно и достаточно громко вздыхает, отчего Изуна дёргается. Её это удивляет. Ветер отгоняет от солнца облако, тёплые лучи падают на лицо, и дарят мгновение счастья. Она смотрит на своего без пяти минут мужа и понимает, что видит своё отражение, он также несчастен, та же тоска во взгляде, направленном мимо неё, та же безразличность к происходящему в движениях, та же отрешённость, та же фальшивая улыбка, как у неё, за годы проведённые в этом обществе, она легко замечает подобное, следом осознаёт — они в одной лодке. Всё напряжение уходит оставляя после себя горечь, но внутри рождается надежда и она поддаётся порыву — берёт его холодную руку в свою и чуть сжимает, на его лице появиться удивление и тихо, чтобы только он услышал, говорит: — Всё будет хорошо,— её бледное лицо расцветает в улыбке. Он ничего не говорит, в ответ сжимая её руку. Звучит глупо, но сейчас у неё кружится голова, а в жизнь наконец снова врывается счастливый момент, будто и не было года кошмара. А затем монотонная, неразборчивая речь священника в тёмном храме и саке обжигающее горло, забирает обретённую всего на миг — призрачную свободу. Когда они выходят из храма на крыльцо, погода меняется, небо снова заволакивают облака, и в общей тишине, гулко разбиваются крупные капли дождя. Пусть это мероприятие и было затеяно ради нескольких фотографий, которыми завтра будут пестреть страницы «жёлтых газет», Изуми рада, что оно состоялось. Изуна заботливо приобнимает её за талию, Изуми смотрит в его глаза, в них теплота, он прижимает её ближе к себе, и она почти верит, что они действительно счастливая пара, что знакомы целую вечность. Муж чуть наклоняет голову, а ей снова чудится, что это Итачи и она прижимается ближе, улыбка непроизвольно становится настоящей, вместо натянутой. Схожесть поразившая в первую встречу, придаёт сил, цепляет за мысль о цели, ради которой она это делает. От яркого света, пёстрых платьев, удушающего сладкого запаха цветов, мутиться в голове. Ей плохо, хочется напиться как месяц назад, расплакаться, хотя казалось тогда она выплакала слёзы на долгие годы. Изуми опирается на мужа и прикрывает глаза.

***

Последним ударом Изуми считает письмо Шисуи пришедшее утром, за несколько часов до встречи с Изуной. Закрывшись в ванной под предлогом принять душ, Изуми достала мобильный, тайком переданный ей Итачи, служивший полгода её связью с внешним миром. Повезло, что она знает как обхитрить Обито, теперь знает, жаль, что тогда не знала. Под шум воды, торопливо бегущей из лейки душа, в гостиничном номере Изуми читает Е-мэйл присланный их верным с Итачи спасителем, прочитав который у неё вновь опустятся руки. «Привет. Извини, что долго не отвечал, много работы. Прости, я ничем не могу вам с Итачи помочь. У меня уже давно нет нужных знакомств в Японии. Да и к тому же влияние твоего отца возросло, теперь я ничего не могу сделать против него. Я не смогу больше помогать ни тебе ни Итачи. Фугаку и мой отец начинают подозревать меня в помощи в ваших с ним махинациях. Меня отправляют в командировку подальше от Японии и добавляют абсолютно идиотскую работу, с которой можно справиться и из Токио. Боюсь, они уже о многом догадываются, и постепенно забирают у меня остатки влияния. Мне больше ничего не остаётся, как следовать их указаниям. Я больше не могу поддерживать с вами связь. Придётся признать — Фугаку нас снова обыграл. Власть твоего отца возросла, не пытайся его обмануть. Он гораздо хитрее тебя, в чём ты уже, наверняка, смогла убедиться. Прости ещё раз, но я больше не могу тебе ничем помочь. Не хочу лезть с непрошеным советом, но, пожалуй, тебе и Итачи нужно отпустить друг друга. Отпустить, забыть о наших планах и попытаться начать жить заново. Прости и прощай, Изуми.                    Шисуи.» Не хотелось терять связь с таким человеком, как Шисуи. Для неё с Итачи, он был лучшим и верным другом. Изуми было больно от осознания, что всё что с ним связано, придётся забыть. Притвориться, что его никогда не было в её жизни. Но, это был его выбор и она его уважала. Набрав несколько строчек в ответ, с пожеланием удачи на новом месте, Изуми сползла по стене на холодный пол, безуспешно пытаясь прогнать подступающий к горлу ком. В то утро она просидела в ванной два часа, за что, к своему удивлению, не получила выговор.

***

Открывая глаза, девушка кивнула на очередной ответ супруга гостям, посмотрела сквозь них, улыбнулась. В дико болящей голове, тут же возник вопрос: «Где он так хорошо научился играть?». Если не знала правду, то поверила бы. Изуми интуитивно чувствует, что они похожи, и у неё тут же отпадает желание, что-либо делать против него. Краем глаза она замечает знакомое лицо. До боли знакомое. Внутри всё переворачивается, крупица надежды внутри разрастается, опаляя сердце жгучим теплом, пальцы начинает покалывать от нетерпения. Мир вокруг замер, гости затихли. Значит и Итачи должен быть где-то рядом. С усилием сдерживает нетерпение, не позволяя приветливой улыбке пропасть с лица ни на миг, вежливо прощается с собеседниками супруга. Порывается сквозь толпу в яркой одежде, кажущуюся непреодолимой преградой, уже слегка подвыпивших гостей. Это Саске! Саске, заносчивый мальчишка, брат — Итачи. Зрение её не подвело. Она делает шаг, он мило беседует с юной особой, у столика с шампанским в сиреневом платье, вроде бы Хьюга Хинатой. В «жёлтой прессе» уже ходят слухи об их отношениях, да и неплохо подкрепить начало сотрудничества компании, занимающейся разработкой электронных медицинских устройств, с разрабатывающей и выпускающей медицинские препараты, браком сына и дочери глав. Саске поворачивает голову и замечает её, его глаза сужаются в призрении, и он отводит взгляд, а её накрывает осознанием — Итачи здесь нет. Он не пришёл. Сердцо ухнуло вниз. Отступая, делает два шага назад, чуть не налетая на столик с бокалами шампанского. Вздрагивает от резкого звука бьющегося стекла — официант споткнувшись, уронил поднос. Она поспешно разворачивается и уходит, продолжая одаривать всех нежной улыбкой, что аж скулы сводит, словно фарфоровая кукла на полке из детства, которая всегда смотрела на маленькую Изуми, с застывшей улыбкой радости на лице. Ей всегда было интересно, наполнялись ли её стеклянные глаза слезами? Взгляд цепляется за девушку с длинными розовыми волосами, почему-то пристально смотрящую на неё. Но Изуми быстро проходит мимо неё, ей нет до неё дела, но для себя отчего-то отмечает, что среди всех гостей, только она красива и выделяется из общей массы. Ей снова хочется напиться, выжечь всё внутри себя дотла, чтобы больше никогда не чувствовать боли и она не намерена себе отказывать. *** Изуне дико надоели все эти люди, половину из которых он первый раз видит. Кто они такие, чтобы приставать к нему и его жене? Сегодня он удивился разнице между той сломленной девушкой, которую он встретил четыре дня назад, и той, что сегодня блистала на этом вечере отлично скрывая чувства и играя роль перед толпой. Ему это понравилось. Похоже судьба улыбнулась ему предоставив в жёны не взбалмошную девчонку, а достаточно сдержанную, воспитанную и милую супругу с перспективными контрактами. Вся неприязнь к ней и подозрения улетучились сегодня утром, когда она взяла его руку в свою и сказала, что всё будет хорошо. В тот момент видя проблески надежды в её глазах, улыбку на лице, он ей поверил. Она не могла всё это сыграть. В тот момент до него дошло, что они — марионетки, которыми играют умелые кукловоды. В помещении было ужасно душно, обходя оляпистую толпу и направлясь к выходу на террасу, Изуна искал глазами, пытаясь выцепить из толпы свою возлюбленную — Сакуру. Она обещала прийти, он сам лично отдал ей приглашение. Они договорились встретиться на восточной террасе ровно в 22:40. Изуна всегда боялся, что их с Сакурой связь прервётся. Она была студенткой, обучающейся в Корее на врача и всегда могла просто не приехать на очередные каникулы к нему. Он любил её, однозначно любил. Они не могут расстаться сейчас после того, через что вместе прошли. Терраса встретила его прохладой и редкими каплями дождя, задуваемые внутрь, ветром. Погода так и не наладилась. За спиной послышался цокот каблуков. — Привет! Ты сегодня просто великолепен! Хочу сказать, жена у тебя очень красивая! Я даже начинаю волноваться, а не бросишь ли ты меня ради неё? Сакура засмеялась подойдя к Изуне, облокотившись на плетёные перила. — Конечно же нет, — голос звучал холоднее, нежели Учиха хотел. — Похоже ты устал. Этот вечер просто бесконечен. Как вы это выносите? — шумно выдохнув, девушка продолжила. — Ради великих целей можно и потерпеть, но ты права эти вечера — сущий ад. Между ними повисло молчание. Отлично понимая друг друга без слов, они, вглядываясь в сумерки, подставляя лицо непогоде, отдыхая от слишком быстро бегущей жизни, прятались в своём выдуманном мире, как малые дети. С Сакурой он познакомился два года назад, когда его пригласили на открытие нового медицинского центра, строительством которого занималась их с братом семья. Сакуру же пригласили туда, как лучшую студентку и ученицу известного в Японии врача — Цунаде Сенджу. Она выделялась на фоне остальных неординарной внешностью: длинные, густые, окрашенные в розовый цвет волосы, яркие, горящие зелёные глаза; с нежной и иногда дерзкой улыбкой. На Сакуре в тот вечер было цвета морской волны закрытое платье до колен. Она переминалась в голубых лодочках, озиралась по сторонам, нервно теребила ремешок сумки. Выглядела потерянной и явно ощущала себя не в своей тарелке. Изуна отойдя от инвесторов проекта и журналистов, для которых его сотрудники решили провести экскурсию по зданию, подошёл к ней. Тогда, увидев её за спиной Цунаде Сенджу, он не решился подойти, но сейчас, она стояла одна. — Здравствуйте, — откашлявшись, сказал он, привлекая её внимание. Она подняла взгляд и её красивое лицо застыло в удивлении. — Вы кажется прибыли с госпожой Сенджу. Почему же теперь вы стоите здесь… одна? — слегка прищурился он, немного склонив голову на бок. — Здравствуйте, — растерявшись ответила она, совсем не ожидая привлечь внимание самого Изуны Учиха. И дотронувшись до золотой подвески в формет цветка, взяла себя в руки, — Вы правы, я приехала с Цунаде‐самой. Я не люблю находиться в толпе. К тому же буду путаться под ногами. А почему вы не пошли с журналистами? — Не вижу в этом смысла. Мои люди расскажут больше об оборудовании и водостойкой краске. — Понятно,— протянула она, не зная как поддержать беседу. — Изуна Учиха, — решил он не мешкать, и по-деловому протянул руку. — Сакура Харуно. Приятно познакомиться, — немного замешкавшись, сказала девушка, пожав руку. — Взаимно. Не знал, что у госпожи Сенджу есть ученица. Жена моего брата — госпожа Узумаки, недолюбливает вашу наставницу часто говоря, что она излишне строга и предвзята. Правда ли это, или всего лишь выдумка? — Цунаде-сама действительно строгая, но справедливая. Она заинтересована в подготовке хороших специалистов поэтому если студент не выносит критики, то ему лучше найти другого куратора. Могу ещё сказать что учитель также говорит о госпоже Мито, хотя это довольно-таки странно, ведь Цунаде-сама являлась её ученицей. — Вот значит как! Это у них взаимное! — усмехнулся парень, — Если вы ученица госпожи Сенджу, значит Вы учитесь на хирурга. Позвольте спросить, где же вы планируете работать, когда закончите обучение? — Об этом пока рано говорить. Мне учится ещё три года и четыре года ординатуры, потом стажировка за границей. А Вы, господин Учиха, планирует в будущем возглавить "Учиха групп"? Вам ведь пророчат большие успехи, да и сейчас Вы весьма популярны, о Вас много пишут как об одном из влиятельных людей Японии. — Не думал, что генеральный директор компании может быть так интересен журналистам. Но как и Вам, госпожа Харуно, мне до этого далеко. У меня слишком мало опыта и мой брат, пока более достоин возглавить бизнес. — Могу пожелать Вам удачи в этом нелегком пути. — Спасибо! Знаете здесь присутствуют лучшие студенты некоторых японских и корейских университетов, но вы прибыли лично с госпожой Сенджу, а она уже много лет живёт в Корее, значит и вы тоже оттуда, но у вас нет характерного для корейцев акцента. Вы когда-то жили в Японии? — Вы правы. Я родилась в Японии. В одном из уездов префектуры Хоккайдо, но сейчас я живу и учусь в Сеуле. Цунаде-сама два-три раза в семестр приезжает в Японию. — Вот как... У вас достаточно близкие отношения. И сколько Вы ещё пробудете в Японии? — Сейчас начало июля. Учитель будет здесь ещё две недели, а я буду сопровождать её. Потом, скорее всего вернусь в Корею. Зачем Вам эта информация? — нахмурившись поинтересовалась Сакура. — Просто интерес. Я бы хотел встретиться с вами ещё раз и расспросить о жизни в Хоккайдо. Я в скором времени должен буду курировать там проект, поэтому хотелось бы узнать подробнее о месте, где придётся жить три месяца. — Значит это Ваша компания скупала земли вблизи Саппоро?! Боюсь, здесь я не могу Вам ничем помочь. Я редко бывала в центре префектуры. Извините. — Интересуетесь застройками на родине? Похвально, мало кто проявляет такой интерес. Мне не интересна особо жизнь в центре, хотелось бы узнать о префектуре в целом. Всё же, надеюсь ещё увидимся. Когда Вам будет удобно? — Я всё же откажусь. — Жаль...— сказал Изуна и протянул визитку Сакуре, в надежде, что она передумает. — Если надумаете, звоните. Мне пора, был рад пообщаться. Харуно, покрутив визитку в руках, всё-таки положила её в сумку. Так на всякий случай. Они встретились случайно, спустя две недели в баре при гостинице. Он сразу её узнал, сидела за стойкой в дальнем углу, и опрокидывала в себя третью по счёту чашку сакэ. Когда Изуна подошел к ней, то она была уже немного пьяна. — Здравствуйте. Вижу ещё не уехали. — А это снова Вы. Как здесь оказались? —Иногда захожу сюда пообедать. Вы решили ещё побыть в Токио? — Да, задержусь на пару дней. — По какому поводу пьёте? Девушка прищурила глаза и без радостно ответила: — Это личное. Вы теряли дорогих себе людей? — сама не зная зачем спросила Харуно. — Да... — И кого же? — Это личное. Не против, если я составлю вам компанию? — Не против. — Официант! Расскажите пожалуйста, о своей родине. Выходной обещал быть интересным. За разговором прошло несколько часов. Утром же они проснулись в её номере с сильной головной болью и осознанием произошедшего. На удивление Сакура не стала скандалить и сказала с усмешкой лишь: — Видимо нас просто свела судьба... Её за это можно поблагодарить. Она бы никогда не подумала, что у неё столь много общего с генеральным директором компании, да и те крупицы информации, что ей удалось узнать у него вчера, сделали общение с ним очень важным для осуществления плана. Позже она полетела с ним в Саппоро и последующие два года она прилетала в Японию на каждые каникулы, а он любезно снимал ей квартиру и сам приезжала несколько раз в семестр к ней в Корею. — Как тебе твоя жена? — Она мне нравится. Нравится её безразличие ко мне. В общем, мы поладим. — Понятно. Я видела её. Она показалась мне милой, но расстроенной. — Когда ты её видела?! Ты говорила с ней?! — поворачиваясь к Харуно произнёс Учиха. — Конечно видела! Я же на твоей свадьбе! И зачем мне с ней говорить! Главное о чём?! Изуна, чёрт возьми, иногда мне кажется, что у тебя паранойя! — Извини. Сакура злилась. Изуна не любил её выводить. Шумно вздохнув она снова повернулась к перилам, выдохнув снова продолжила: — Мне кажется, Изуна, ты жесток. Скажи, тебе её совсем не жаль? — Кого? — Жену. Ты не видел, что ей плохо? Я наблюдаю за вами весь вечер. Вы отлично играете, я почти поверила. Если тебе не жаль её пожалей себя, ты плохо выглядишь. — Предлагаешь бросить гостей и уехать с ней домой? — Да. Ты ведь и сам этого хочешь. – вздохнув она продолжила – Я ужасно устала и сейчас же уезжаю. Ты тоже езжай домой, если хочешь потом можешь приехать ко мне в любое время, я буду ждать. А сейчас пока. Рада была повидаться. Сакура развернулась на каблуках не дав что-либо сказать против двинулась к выходу. Изуна ещё раз поразился её красоте, приятный ветерок трепал длинные розовые волосы собранные в хвост. В темно-синем платье выше колен с вырезом на спине, она выглядела обворожительно. Он отлично помнит, когда они его вместе купили. *** Для него уже стало привычным вращаться в этой клоаке лицемерия и светских бесед он прекрасно прижился здесь. Теперь на него смотря с восхищением, лёгким страхом ведь он – Обито Учиха, не последний человек в Японии. Теперь никакие богатые снобы не смоют его потоком лжи в океан бедности. Пусть собеседники с ужасом и неприязнью смотрят на след от ожога на пол лица, его теперь это совсем не волнует, теперь у него есть деньги, много денег, а с деньгами можно быть и страшным уродом всё равно будут смотреть с уважением и восхищением. Жаль только, что деньги не избавляют от рубцов на сердце. К ниму подходит Мадара, что бы начать очередную беседу. Обито он страшно надоел. Смешно. Раньше этот мужчина вселял в него страх, а теперь они равны. Потягивая вино из бокала Обито улыбался. Конечно он понимал, шрамы меняют лица, но не настолько чтобы совсем не узнать. Ему даже обидно, что Мадара Учиха не помнит Ким То Би, но Обито это устраивает. Ведь Ким То Би мёртв как и Ки, а вот Учиха Обито жив. Он первый начнёт обсуждать работу, она ведь является основным средством для достижения двух главных целей в его жизни. Отвлекаясь от разговора он ищет взглядом Изуми и находит, в противоположно от себя конце помещения, с бокалом такого же, как и у него самого вина, страшно разбитую. В сердце вонзается игла. Вот к ней подходит Изуна, что-то говорит, они двигаются к выходу – уезжают, сбегают с собственной свадьбы. Обито улыбается, что даётся ему тяжело. “Ки, ты осуждаешь меня? Проклинаешь меня? Прости. Я не хотел, чтобы так вышло с Изуми. Я поклялся тебе сделать её счастливой, но поверь это невозможно с Итачи. Ты ведь отлично знаешь почему, Ки. Молю прости меня, Ки. Я тоже оступился, как и ты. Молю прости за это. Поверь я всё исправлю и до веду до конца. Я надеюсь, что когда-нибудь смогу вымолить твоё прошение, моя милая Ки.” *** Регистрация на рейс Токио – Осака начнётся через десять минут. Итачи кладёт книгу в рюкзак с вещами, запахивает песочного цвета пальто, ненароком бросая взгляд в окно, за которым бушует непогода. Он точно знает Изуми ненавидит дождь, поэтому они и переехали из Великобритании в более солнечную страну. Ещё она просто ненавидит готовить, она всегда считала это слишком скучным и сложным для себя, а ему нравилось это делать. Ещё он знает, что из-за его ошибки она сейчас несчастна, из-за его ошибки ей было ужасно больно, но тогда это был, как ему казалось, единственный верный выбор – сдать её место положение отцу. Сейчас, если бы он знал, что всё так повернётся поступил бы иначе, но теперь он не в состоянии что-то изменить. Сейчас у неё свадьба, а у него на душе до невозможности тяжело. Он мог прийти к ней попрощаться, но не сделал этого. Не потому, что таков уговор, а просто, увидев её, не смог бы отпустить. – Итачи, где хочешь отметить нашу свадьбу? – Меня устроит любое место, где будут только ты, Шисуи и возможно Саске. – Ещё Им Дон Ри, не забывай её пожалуйста, и Джун. – Хорошо, только они. – Мы можем вообще просто подписать бумаги, а им сообщить потом... – Разумеется, а Джун и Шисуи за это нас просто съедят. Они рассмеялись. Итачи прижал к себе Изуми, провёл пальцами по её волосам. Если ему и придётся её отпустить, он это сделает, но уж точно не сейчас. – Ты меня ведь никогда не предашь? Не отпустишь? – Никогда. Регистрация на рейс проходит быстро. Слишком. И уже сидя на самолёте в бизнес классе, Итачи отчётливо понимал, эти несколько часов полёта, время данное ему на то, чтобы отставить Изуми в прошлом и начать жизнь с начала, которая обещала быть очень сложной. Итачи откинулся на кресло и закрыл глаза. Он отлично понимал, звоня Обито год назад, что автоматически прощается и с Изуми и прежней жизнью. Но их жизнь ему была дороже, чем своя. Жаль, что даже Обито не смог их до конца защитить. Самолёт оторвался от земли отдаляя его от Токио и от неё.