Сделка

Абрахам всегда добивался своего. Будь-то работа или личная жизнь. Успешный, красивый псих. За спиной, три брака, четыре покушения, пять поглощенных компаний и небольшая армия любовниц-любовников. Всё было в его жизнь прекрасно. Он так считал. А что может быть не так? Его лицо сверкало на обложках журналов. Любая женщина мечтала провести ночь в его постели. С надеждой на совместное будущее. Абрахам не брезговал и мужчинами. Имел их жестко, доказывая своё превосходство. Тешил своё самолюбие. А тешить ему было что… За 56 лет такой бурной жизни он видел много. В своих фантазиях, он подумывал написать парочку мемуаров, или историй об успешной карьере акулы бизнеса. Чтобы в глубокой старости напоминать окружающим о себе. Кто же знал, что о книге можно было забыть. И злодейка судьба подготовила такую подлянку. Первый гвоздь в его гроб попытался вбить врач. Фиброз легких. Первой мыслью Абрахама было – пересадка. В мире найдется ни один желающий отдать свои легкие за немалое вознаграждение. Первое правило успешного бизнеса, можно получить все – вопрос цены… Абрахам был готов заплатить сколько угодно за лишние 10 лет, из обещанных 3 или 5. Но врач был непреклонен. Пересадка – это не выход. А трата здорового органа. Мужчина был в корне не согласен. Но когда тот же приговор озвучило 15 докторов, он понял. В этот раз пойти простым путём ему не удастся. Тогда он решил жить. Так как никогда «до». Религиозные фанатизмы он отверг первым делом. Следом в окно вылетели стервятники-волшебники. Которые без конца донимали бизнесмена, прогнозируя скорейшее выздоровление. За небольшую плату. Их Абрахам слал ещё глубже, чем преисподняя. «Жить на полную» - что это значило для Абрахама? Одуматься? Провести оставшееся время вместе со своими детьми от предыдущих браков? Нет. На несколько дней он заперся в кабинете. Эту идею он нагло украл из фильма. Список дел, которые он хотел бы совершить перед смертью… Список получился весьма скудным. И довольно скучным. В фильме было веселее. Поэтому список был выброшен и забыт. Заниматься делам Абрахам не хотел. Он скинул все дела на совет директоров и прочих замов. Зачем-то он же их держал? Страх все потерять его больше не беспокоил. Для своих похорон он выделил деньги и положил на отдельный счет. Остальные – пусть проебуют. Он-то скоро сдохнет. Такой настрой совершенно не нравился доктору Синду. Иногда, Абрахам думал, что врач борется за жизнь вместо него. Сам-то мужчина давно смирился. Но доктор Синду не переставал пропихивать сомнительные курсы и номера психологов. Пытался доказать, что Абрахам боится смерти. Он? Его жизнь была на волоске столько раз, что боятся – глупо. Покушения. Собственная глупость. Печальное детство. Абрахам честно не считал. Эта цифра не принесёт доход – так зачем держать её в голове? Тогда Абрахам вспомнил про мемуары. Врач, правда, советовал писать дневник. Пытаться видеть что-то позитивное. Что может быть позитивного в смерти? Куча лицемерных тварей, в надежде на щедрый процент от наследства, будут плакать над его гробом. А уже через несколько дней – рвать друг другу глотки. Завещания-то он не оставил. Должен же он себе оставить хоть какое-то развлечение напоследок. Так и прошли 4 года. Доктор Синду обещал ему 3, при его-то образе жизни. Вот только предсказание это он сделал сам себе. Через три года после обследования, идиота сбила машина. Тупая деваха на подаренном папиком джипе. Абрахам давно так не смеялся. Второе правило успешного бизнеса, не рой могилу другому… На четвертом году, жизнь Абрахама стала невыносимой. Он даже подумывал о посещении Швейцарии. В последний раз. Легкие рвало на части. Всё чаще он нуждался в поддерживающих лекарствах и кислородном баллоне. Он чувствовал себя дряхлым старикашкой. Даже на лестнице с трудом подымался. Удивительно. Но Абрахам смог протянуть ещё пару лет. Он стал рекордсменом среди заболевших. Ему давали пять лет – он прожил шесть. Из вредности. Третье правило успешного бизнеса, упорство поощряется… В 62 года он стал просто невыносим. Экономки выдерживали его максимум – три месяца. Дети послали папашу к чертям. Бывшие жены ели мозг десертной ложечкой. А компания, казалось бы, рушилась без него. Абрахам ехидно потешался над брюзгами, что критиковали его лозунг. «Компания – это я». Но правду не скроешь. С книгой все было очень печально. Когда он чудом не захаркал кровью экран – Абрахам решил. Нужно нанимать машинистку. Секретарь покрутила пальцем у виска, и не захотела выполнять просьбу хозяина. Но настоящие акулы всегда находят пути. В этот раз, выход был слишком прост. Раз в три дня он вызывал проституток в свой особняк. Женщину или мужчину. Неважно ли у кого во рту будет его член. Увы, на большее его легкие не были способные. Поэтому, отымев глотку продажной сучки как следует, он заставлял их приниматься за другую работу. Печатать весь тот бред, который он нес. Продажные дырки не сопротивлялись. Ещё бы, за такую непыльную работенку они получали, как за полный тариф. Это ли не счастье. Четвертое правило успешного бизнеса, что для трала – мелочь, для судёнышка – сокровище… Этим утром Абрахам заподозрил что-то неладное. Последние три утра он просыпался от собственного кашля и насквозь мокрой рубашки. Сегодня, он вновь ощутил былую легкость. Его грудь вздымалась так высоко. Он смог вновь ощутить воздух полной грудь, и не задохнуться в кашле. Это ли не счастье? Но в голове у мужчины крутилась другая мысль. «В чем подвох?». Вчера ночью он высосал пол баллона, и вколол три дозы стероидов, только для того, чтобы заснуть. Поэтому от утра он не ожидал ничего хорошего. А сейчас… Он чувствовал себя полностью здоровым. Невольно вспомнились слова доктора Милл. «Если вы почувствуете, что вам стало легче – вызывайте катафалк». «Ужасно», - скажете вы. Абрахам считал иначе. Он почти влюбился в эту жесткую докторицу. Она была идеальна. Если бы не фиброз, Абрахам бы сделал её четвертой. В задумчивости он уставился на окно. Может он уже мертв? Наконец-то, отмучился. Но почему всё ещё бьется его сердце? Зачем он дышит? Неужели даже тут, на том свете, нужно тратить силы на такие бесполезны вещи? Абрахам попробовал не дышать. Может это все рефлексы? Нет. Через 40 секунд голова стала кружиться. Гадство. И тут нужно дышать. Наверное, еще и есть? Желудок призывно напомнил о себе. Делать нечего. Нужно спускаться в столовую. Внизу тихо шуршала прислуга. Ещё одно творение дрянного характера Абрахама. За те деньги, что он платит – люди готовы терпеть все его выходки. Ночные оргии. Ужасные предпочтения в еде. Придирчивость к чистоте. Эта покорность доставляла мужчине особое наслаждение. Может он и был садистом. Но в этом мире всё никак иначе. Либо он нагибает, либо нагибают его. Вот только в этот раз что-то было не так. Внутренний тиран просто пылал яростью. В королевстве бунтарь. Что ещё хуже, этот бунтарь обосновался на кухне. В этом доме всем было известно. Абрахам ненавидел выпечку. Он ненавидел любое упоминание теста, дрожжей и муки. А этот суицидник из всех блюд нашел самое ненавидимое – блины. Мужчина не мог объяснить почему, но их он ненавидел более всего. Этот простой и сытный завтрак, для большей части населения, вызывал в нём приступ тошноты и гнева. Спускаясь по ступенькам, он медленно закипал от злости. Фантазии рисовали кровопролитные рисунки в его голове. Абрахам уже четко представил, как запихает эти кружочки из теста его жертве во все дырки. Никто не смеет готовить то, что он ненавидит. Но стоило ему переступить столовую, как он оторопел. Это ещё что за чмо? На столе стояли две тарелки с блинами. Он в этом доме живёт один. Так какого черта тарелки две? Ответ зашел в зал. Это был мужчина. Высокий и статный, в самом расцвете сил. Абрахам таких ненавидел. Потому что, такие как он, были ему ровней. А он лев. Второго льва, его эго не выдержит. В светлых волосах пробивалась седина. А на лбу несколько морщинок – их обладателю не редко приходилось хмуриться. Глаза, то ли голубые, то ли синие. То и дело сверкали в сторону Абрахама. Этот псих молчал. Он тихо уселся за стол и принялся поедать треклятые блины! - Какого черта! В порыве гнева Абрахам снёс несчастную тарелку со стола. С треском та разбилась о ближайшую стену. -Ты кто такой? Я вызываю охрану! - Не думаю, что у тебя выйдет, - тщательно пережевывая лакомство, усмехнулся гость. – Дело в том, что мы с тобой здесь одни. - Что? - У тебя есть всё. Пардон. Было всё. Деньги, слава, женщины. Иногда даже уважение. Уважали, правда, тебя такие же моральные уроды, как и ты. О тебе даже никто скорбеть не будет. Громко хмыкнул незнакомец. - Мог хотя бы собаку завести. Или лошадь. У былых тиранов хоть живность была. А ты один. В этом огромном особняке. Скажу тебе страшную правду. В этом мире все можно купить. Кроме скорби. Даже любовь, и та продалась. А вот скорбь… - Какая на хрен скорбь? Какая выгода мне от этих слёз, соплей и истерик? Почувствовав себя здоровым, Абрахам ощутил былую власть. Он упивался ею. Если этот псих не уйдёт, он сам выкинет его из дома! - А какая выгода может быть в твоей смерти? Один вопрос выбил из Абрахама былой нрав. Некогда успешный бизнесмен, не знал, что ответить. В растерянности, он уставился на свои руки. А после, коснулся своей груди. Под ладонью, размеренно стучало сердце. Этот псих лжет. Если бы он был мертв, разве его сердце продолжало бы биться? - Ты псих! Я, может, умираю. Но ещё жив! - Кто знает… Может это моя больная прихоть. Даже если ты прав. Ты жив. Но жить осталось тебе совсем не много. - Плевал я на твои слова. Грозно выплюнул Абрахам. Он не потерпит, чтобы какой-то псих указывал ему. - Я проживу! Проживу так долго, что ни одна тварь, желающая мне смерти, не переживет меня! - Как грозно, - хмыкнул собеседник. - А твоя жопа первая в списке! - Надоел ты мне. Незнакомец был больше не намерен терпеть такое отношение к себе. Он отбросил приборы и спокойно поднялся со своего места. Неизвестно от чего, Абрахам запаниковал. Каждый шаг мужчины, разносился неприятной волной по его телу. - Ты умираешь, Абрахам Штольц. Шесть лет я смотрел и ждал. Ждал и смотрел. Когда же ты изменишься? Но ты меня удивил! Ты умудрился скатиться ещё ниже, чем был до болезни. Люди для тебя – тряпичные игрушки. А ты огромный бойцовский пёс, который тренирует хватку на тех самых лоскутках… Но, если пёс слишком грозен и непослушен – его убивают. А у тебя, песик Абрахам ещё есть шанс убедить меня в обратном. 48 часов. - Не понял? - У тебя есть 48 часов, чтобы доказать мне, что ты не бездушная тварь. - Кто ты такой? - Я? Смерть. Я пришел к тебе лично. Сказать, что у тебя осталось 48 часов до того, как твое сердце остановится. А легкие вновь превратятся в ссохшееся яблоко. Как по волшебству, в руке Смерти оказались легкие. Бледные. Все в огарках. Из некоторых дырок вытекала неприятнопахнущая жидкость. Сомнений не оставалось. Это были легкие Абрахама. - Я не хочу умирать! Пусть вместо меня подохнет парочка бомжей. От их смертей на улице станет чище! Я ценное вложение. - Хочешь поторговаться? - Хочу. Не стал скрывать Абрахам. Он же был прав. Он ценный кадр. Он столько денег приносит в год. Если надо – он потратит парочку крох на благотворительность. Если это поможет отсрочить его участь – та хоть треть! - Я вижу… Столько лет делал вид, что тебе похуй… Хочешь жить… Ладно. Сделка – есть сделка! Ты будешь жить, но только потом… не жалуйся… Внутри Абрахам возликовал. Он знал, что с этим мужиком можно иметь дело. Пусть подыхают бомжи, наркоманы. Миру станет только легче! А он заработает ещё парочку миллионов. Странный он. Как можно жаловаться на жизнь! Он возвращается в былую форму. Готов покорять вершины экономических пирамид. Сражаться за место под солнцем. Он обновил свою львиную гриву. И готов. Готов…

***

Люди, по природе своей, любят ненавидеть. Что-угодно. Понедельник. Забитые вагоны метро. Остывший кофе. Пробки. Абрахам этого никогда не понимал. Ненавидишь понедельник – работай на себя. Вагоны метро – купи машину. Кофе – не спи и пей. Пробки – не устраивает машина, купи вертолет. Свою работу он любил. Наверное, потому, что его работа – мечта тирана. Нагибай и имей всех и вся. Удачно вкладывай активы – получай прибыль. Бывали случаи, когда пытались отыметь и его. Но Абрахам не из пугливых. Развернется, и вернет с процентами. Машина остановилась у главного входа его здания. Он купил его за гроши. И гордился этим больше, чем отметками и достижениями собственных детей. 37 этажей стали и стекла. Оно могло стоить ему сотни миллионов. А он получил его за пол цены. Это ли не счастье. Новая жизнь сияла красками. Лев желал вернуться в собственный прайд. Неожиданно его хорошее настроение прервал громкий хлопок позади. Словно мешок скинули с крыши. Абрахам обернулся и остолбенел. На него смотрели безликие глаза личного секретаря. Аманда была смышлёной девушкой. И главное, не мечтала оказаться в его постели. Она лежала на крыше авто. Изломанная, словно кукла. Но глаза. Они Абрахаму будут сниться вечность. Кровь стекала, тоненькой струйкой из уголка губ. Заливая глаза. Её светлые зеленые глаза, тонули в крови… Желудок скрутило в приступе тошноты… Люди вокруг – бегали, суетились. Некоторые хотели поймать свою звезду. Снимали девушку. К счастью, охранник сообразил первым. Откинул любопытных зевак в сторону и вызвал полицию. В прострации, Абрахам поднялся в свой кабинет. В голове крутились мысли… Нужно найти нового секретаря. Нельзя чтобы рабочий процесс застопорился. Потом… отправить цветы, или что там скорбящим отправляют, семье Аманды. Девчонка была неплохим специалистом. Сидела тихо. Денег не просила. Хотя, как говорила предыдущая секретарша, в них нуждается. - Как всегда… в делах, заботах. Мысль Абрахама оборвал мелодичный голос женщины. За столом Аманды сидела настоящая красотка. Белокурые высветленные волосы были собраны в высокий хвост. Длинная лебединая шея. Модельные параметры. Грудь, явно сделанная, но без фанатизма. Ей не секретарём быть, а моделью. Или богатенькой женой. Девушка оценила шокированный взгляд мужчины, и громко засмеялась. - Абрахам, ты действительно думал, что тот качек с сединой в волосах моё единственное обличие? - Смерть? - Единственный и неповторимый! Зачетное тельце. С неким вожделением Смерть огладил пышные формы красавицы. - Пока ты чистил свои многочисленные зубки, акулёныш, на Манхеттене умерла одна светская дива. От передоза. Не мог же я упустить свой шанс. - На пару ночей сойдет. Но за мои дни, и такое сойдёт. - А кто сказал, что эта дамочка умерла вместо тебя? Она погибла потому, что нельзя мешать кокс и текилу. И заедать это всё экстези. Твой счет открыла Аманда. Секретарь. - Аманда? Почему? - Все очень печально… Ты же знал, что ей нужны были деньги. Но зачем? - Мне какое дело? - Вот и я о том же. У Аманды из родных и близки, была только мать. Женщина стала инвалидом, по вине психа-отца. Слабое сердце. Вчера ей позвонил отец. Она не успела найти нужную сумму… А, ведь, ты мог ей помочь. Дать несчастной, сколько? Сто тысяч? При годовом доходе три миллиона? Помог бы девочке, получил бы искреннюю благодарность. - Что мне от этой благодарности? - Скорбящий человек. Она бы точно после твоей смерти оплакала тебя искренне. - Вот заладила. Скорбь… Зачем она мне нужна? Я умру, и через год-другой все забудут обо мне. На моё место сядет другой. - Ты не прав. Без искренних чувств, этот мир гниет. Прям как твои легкие. Все сводится к одному. Цене. - Что в этом плохого? Люди знают зачем рождаются, живут. Кто-то добивается успеха. С деньгами, ты можешь позволить себе что-угодно. Всё. - Твоя мать тоже покупала твою любовь? – сменилась в тоне женщина. – Ах, да. Я забыла. Твоя мать, дешевая проститутка. Которая даже не знала, от кого родила. Сказать кто твой папаша? - У меня нет матери. Есть только донор яйцеклетки. За это я ей и заплатил. Пусть живет себе припеваючи. Только обо мне пусть не вспоминает. - Она умерла, Абрахам. Еще 12 лет назад. Твои подачки заинтересовали её сутенера, но она не захотела делиться. Вот он её и зарезал. Четыре ножевых. Быстрая смерть. Не умри она тогда, её жизнь отсрочилась бы ненадолго. Длинный список из срамных болячек убил бы через год или два. - Туда ей и дорога… Выплюнул Абрахам. Он не хочет вспоминать… Не хочет… - Не удивительно, что собственные дети ненавидят тебя. Дальше Абрахам слушать не стал. У него слишком много работы. Он должен многое успеть. А Смерть… Пусть и дальше рассуждает о великом. О бесполезных чувствах. О жизни. О скорби… А ему нужно работать. В ней он окопался с головой. Так приятно ощутить себя в былой среде. Документы, договора, денежные сделки. Абрахам умел зарабатывать деньги, и он это делал. Отсутствие сострадания или понимания – это все про него. Он привык действовать жестко. И плевал он, если в каком-то Бангладеше тысячи людей окажутся на улице. Или в Африке умрут пару сотен голодных детей. Их проблемы. Он дает свет высшим людям, которые заслуживают поощрения. Суровые законы джунглей – «выживает сильнейший». За несколько часов работы, он и забыл об Аманде. Смерть пытался вывести мужчину на разговор, но Абрахам оставался непреклонен. Ему было жаль девушку. Точнее ему было неприятно потерять ценный кадр. Он выпил бокал виски в её память, но не более.

***

Смерть затих. На сутки. Абрахаму надо было бы радоваться, но едкое ощущение никак не покидало его головы. Кончина Аманды заставила его насторожиться. Он рассчитывал, что его место будут занимать низшие. Он был не прав. С самого начала, он считал, что заключил сделку века. Он будет жить, а какой-нибудь наркоман под забором – умрет. Вот только Смерти такой расклад не нравился. Он хотел взбудоражить Абрахама. Заставить того одуматься. Начать ценить не только свою жизнь, но и чужую… Но мужчина был упертым. И уроки нагло пропускал мимо ушей. А Смерть хотел взбудоражить Абрахама. Удивить! Достучаться до его сердца. Долгие часы раздумий не прошли даром. Идею подсказало тело дамочки с передозом.

***

Абрахам сидел в кабинете за бумагами. Их конкуренты выдумали хитроумный способ обойти их контракт. Но идей не находилось. Ему мешал призрак мертвой Аманды. В полумраке он то и дело натыкался на лишенный жизни взгляд. Еще и слова… Он мог помочь. Заплатить крохи, и Аманда боготворила бы его. Как и её мать. Искренне скорбеть по нему… К черту их всех! К черту мать! Не его вина, что Аманда прыгнула… В ушах раздалась трель телефона. Номер не определен. - Мистер Абрахам Штольц? Ваш сын – Ирвинг… - Что этот придурок натворил на этот раз? - Мы обнаружили тело, без документов. Но при нем был телефон, зарегистрированный на вашего сына. Вы не могли бы подъехать к окружному моргу. Мы должны провести процедуру опознания. - У него есть мать-истеричка. Пусть она опознает этого наркошу. - Боюсь это невозможно. Мадам Лей в больнице, врачи запрещают с ней разговаривать. - Ладно. Диктуйте адрес. Харми Лей – была не просто ошибкой. Эта фурия из ботокса и силикона высосала из него не мало денег при разводе. Она играла на публику так убедительно, что судья обязал Абрахама содержать идиотку еще восемь лет после развода. Уж о сыночке… Этого оболтуса мужчина терпел в своей жизни ещё дольше – 23 года. Старший сын, Ирвинг, мало интересовал женщину. Он был способом натянуть узду на богатенького кандидата. Хотя сто процентной уверенности в отцовстве у неё не было. Но мужчина пытался быть отцом. Раз уж на него кинули эту роль. Играл он её паршиво. Срывался на парне, при небольших оплошностях. Контролировал его. Сам Абрахам считал, что он готовит парня ко взрослой жизни. Если он не очерствеет в юношестве, он обязательно станет тряпкой. Такого напряжения психика парня долго выдерживать не смогла. Ирвинг подсел. Сначала легкие курительные смеси, чтобы скинуть часть нервов. А потом в дело пошли тяжелые наркотики. После первого звонка из клиники, Абрахам скинул парня со счетов. Проигрышный контракт, который не стоит капиталовложений. Он забывал о сыне, но парень напоминал о себе. Звонком из полицейского участка, или же, из клиники. Лечиться Ирвинг отказывался напрочь. Харми умоляла поговорить с сыном. Но если лев сказал «нет» - это значит нет. Никаких компромиссов. Никаких уступок. Парень хочет умереть быстро – это его выбор. Абрахам пытался дать ему лучшую жизнь. Ирвинг отказался. Своих промахов бизнесмен не желал замечать. Вот теперь, спустя столько лет наркоманской жизни Ирвинг скатился. В морге его ждал патологоанатом. Грузный мужичек, которому пошла бы роль скорее водителя фуры. Нежели врача. Абрахам задумался… - Смерть? - А ты учишься, малыш! Мужчина ухмыльнулся. Обнажив пару дырок, вместо зубов. Это было очень неудачное тело. Хорошо, что он сдох вместо него. - Что ты здесь забыл? Хочешь продемонстрировать тело, которое погибло вместо меня? - Ну уж нет. Этот толстяк умер, потому что делал ставку на еду из придорожных кафе. А там… никогда не знаешь, что протухло. В молоке оказалась смертельная бактерия. Умерло семь человек. Этот, к моему сожалению, первый. Хотя… видел я другие тела… это хотя бы чистое! - Тогда зачем ты здесь? - Как думаешь? Хочу достучаться до тебя! В душе Абрахам заледенел от страха. Неужели Смерть выбрал второй кандидатурой вместо него, Ирвинга. Он считал его проигрышным делом, но он был его сыном. Может в последние годы их отношения скатились хуже некуда. Но это не значило, что Абрахам не оплачивал ущерб в клубах, счета из клиник, штрафы… Он не мог так себя угробить! Не его сын! - Мистер Штольц? Спасибо, что вы приехали. Прошу. Руки Абрахама затрясло… Он не был к этому готов! Когда Абрахам увидел тело, он выдохнул. Это был не Ирвинг! - Прошу прощения, - вмешался Смерть. – Не могли бы вы взглянуть на это тело. «Он-то умер вместо тебя», - мелькнула мысль в голове. Не его мысль. Перед Абрахамом лежал сын. Его ребенок. На лице несколько кровоподтеков. Гематомы по всему телу. Несколько ножевых ран. Неглубокие, скорее поверхностные надрезы Следы связывания на руках и ногах… Что с ним произошло. - Эх, беда печальная. Вот, что бывает, когда отказываешься давать своему чаду на карманные расходы. Ребенок вырос, его потребности тоже. Ответственность. Парень не смог найти денег расплатиться за очередную дозу. Его продавец обиделся. Итог. Изнасилованное тело молодого человека. Множество внутренних повреждений. Разрывы мягких тканей. - Нет… - Я думаю ты знаешь, что он чувствовал… На своей шкуре испробовал. Сколько тебе было? Шестнадцать или Семнадцать? - Заткнись! Ты ничего не знаешь! - Ошибаешься. Твоя жизнь для меня, как документальный фильм. Стоит заметить, очень сносный. Ты смог найти в себе силы жить дальше. После всего, что тебе удалось пережить. Вот о чем надо писать! Подростком, ты пережил домогательства от клиентов мамаши. Тут все в клише. Но ты выделился. Ты запомнил слова, которые сказал тебе твой насильник. «Сильные всегда нагибают слабых». - У меня сын умер! - А кто в этом виноват? Насильники? Барыга? Они инструменты. Истинный убийца, стоит перед собственным дитя. - Что ты сказал? - Разве я не прав? Ты давил на него. Мальчик рос добрым и домашним пареньком. Но ты захотел вырастить Цербера—младшего. Сломал малыша. Это он из-за тебя на наркоту подсел. Ходил по острию ножа. А в глубине души надеялся, что ты его заметишь. Обратишь на него внимание… как отец. Он прожил твою жизнь… - Заткнись! Абрахам развернулся, чтобы врезать этому заносчивому ублюдку как следует. Но наткнулся на пустоту. Эта сволочь знал его слишком хорошо. Он бил с точностью спецагента. Прошелся по всем болевым точкам. Разворошил прошлое, и… исчез. Оставляя один на один с самим собой. Он не хотел это признавать, но. Смерть был чертовски прав в ещё одном. Абрахама и Ирвинга связывало слишком многое. На них давили. Их испытывали. Вот только, Абрахам смог устоять. А его сын – нет. За эту мысль мужчина и ухватился. Словно мысль о том, что его сын был бракованным могла его как-то оправдать. Многие с ним согласились бы. Зачем тратить силы и энергию на проигрышный проект. «Значит, твой сын, твоя плоть и кровь – это неудачный проект? А я вот полагал, что дитя – это продолжения тебя… Хм… Тогда, твоё продолжение довольно гнилое», - вдруг произнес голос Смерти в голове у Абрахама. Отлично! Смерть ещё и в голове может сидеть. Абрахам думать о замечании не стал. Он убедил себя, что это бессмысленный треп. Идиотские мысли, которые часто посещают нас в самый неожиданный момент. В пробке. За поеданием еды. В душе. Обычно, в такие моменты, в голове Абрахама пыталась подать голос совесть. Но этот голосок был настолько тих и ничтожен, что до ушей владельца не доходил. А вот Смерть такое наплевательство терпеть не стал. Он привык, что его собеседники не только слушают его. Но прислушиваются к тому, что он говорит. Мало ли какую полезную информацию он может взболтнуть. Вдруг, в его словах может мелькнуть секрет вечной жизни? Или он раскроет секреты бытия. Но Абрахам был другим. Упертым. Смерть таких любил. Ему доставляло особое удовольствие наблюдать. Как некогда сильные мира сего валяются в его ногах. Молят о пощаде. Кто-то ломается за день. Кому-то нужен месяц. Абрахам? Тут Смерть был уверен. Этот экземпляр ещё долго будет развлекать его. Он только начал.

***

Уже очень давно Абрахам не чувствовал себя так. Он запер на ключ в своей голове такие чувства, как «боль», «обида», «страх». Он запретил себе чувствовать. Чувства – это прерогатива слабых. Только идиот может потратить время, предназначенное для сна, на бесполезные терзания. Рыдать или напиваться в хлам из-за несущественных мелочей. Мужчину часто удивляло такое бесполезное поведение многих его коллег по бизнесу. Когда другие тратили время на очередное развлечение, он – искал выгоду. Единственной слабостью был секс. Необходимая перезагрузка. Но даже к этому он относился с потребительской точки. Он брал. Он имел. Он не задумывался о чувствах партнера. Зачем? Он и так тратит слишком много сил. В этой жизни он привык брать. Абрахам невольно задумался… о сыне. Точнее, о извергах, которые убили его. Писклявая совесть неловко напомнила о себе. В этот раз, Абрахам слышал её слишком отчетливо. И эти слова не особо радовали его. Он сам был ничуть не лучше тех сволочей. Что уж скрывать. Он был не лучше того козла, что ворвался в жизнь юного Абрахама. Сломал его. Но мужчина считал, что он смог выстоять. Измениться. Стать лучше. Лучше того отморозка. Доказать, что он не слабый. То, что он тоже способен нагибать. И в конце концов, он стал тем самым отморозком. Который имеет всех. Эта ночь казалась ему бесконечной. Но радовало душу одно. Аманда и Ирвинг умерли не зря. Они смогли подарить ему два дня. Он воспользуется ими с умом. Может уделит время остальным детям? Или же спасет несколько умирающих от смертельных болезней? Во всяком случае, когда господин Смерть постучит в его дверь вновь. Он будет готов. И плевать, что ему придется посмотреть в глаза тому, кто ради него погибнет. Два дня… За это время можно сделать многое. Спасти парочку безнадежно больных. Отговорить суицидника от необдуманного шага. Защитить жертву от насильника. Абрахам мог сделать многое. Он хотел сделать. Пока горечь утраты не исчезла с первыми лучами солнца. И миру явился прежний тиран.

***

Это всегда казалось забавным. Почему некоторые люди так предсказуемы? Они готовы отдать последнее, чтобы заполучить желаемое. Пообещать многое. Но, заполучив оное, сразу же забывают о данных обещаниях. Порой Смерть думал, что если бы небесная канцелярия действительно работала, то большинство людей так и не получили бы и крох от своих мечтаний. Что касалось его новой игрушки? Смерть знал, Абрахам не исполнит своих обещаний. Его мысли ночью, это небольшая горечь от утраты сына. Смерть желал увидеть больше. Он только начал. И он уже знал, каков будет его следующий шаг. Ему даже не потребовались те два дня, которые он себе дал в начале. Подумал, что его акулёныш не будет таким предсказуемым. Его жизнь была полна интересностей. Смерть надеялся на истерики, на злобные огрызания. Шантаж, в конце концов. Но Абрахам не удивил. Как и любой делец мира бизнеса, он попросил сделку. Потом. Чуть не грохнулся в обморок, завидев свою секретаршу на крыше авто. Но выстоял. Вмиг забыл о ней, стоило двери в его кабинет закрыться. Тогда Смерть перешел к близким. Единственный сын. Самообладание Абрахама пошатнулось. Но. Не на долго. «Надеюсь, в этот раз, акулёнышу придется по вкусу моя новая игра»

***

- Мне плевать, что у вас там произошло. В контракте четко прописаны все условия. Мы свои часть сделки выполнили, так какого черта вы мозги мне пудрите? Если все так плохо, то платите неустойку. Четыре процента за день просрочки. У меня тоже есть договоренности и я не хочу влипать на бабки из-за вас! Абрахам нервно расхаживал по кабинету. Спроси Смерть его сейчас кого выбрать следующим, он бы не раздумывал. Потому что Фрэнк Фицджеральд решил его кинуть. Мужчина понял это сразу же, стоило взглянуть в контракт. И кто-то ещё был против его лозунга? Идиоты. - Я тут подумал. Раздался голос за спиной. Помяни черта… - Не стоит ставить меня в один ряд с низшими демонами. Я могу обидеться. В этот раз Смерти повезло с телом. Оно было немного потрепанно жизнью, но всяко лучше беззубого дальнобойщика. О прошлом этого умершего он старался не задумываться. Какое может быть прошлое у порно актера из голубых экранов. Учитывая, что парень умер от внутренних разрывов толстой кишки… Радовало, что оргазм перед смертью он успел испытать. Тело красавца как раз и натолкнуло Смерть на этот разговор. - Это что ещё за пидор? - Как грубо, - манерно ответил Смерть. Но согласился. В этом амплуа его можно было назвать как-угодно. Пидор. Педераст. Педик. Но никак не гей. Уж слишком ванильное тельце и смазливая мордашка. - Я уверен, что это, - другого слова Абрахам не нашел, - умерло от слишком длинного члена. - Ты чертовски проницателен! Он действительно умер он члена. Единственное уточнение. Решающую роль сыграла не длинна, а ширина. А ты быстро учишься! Меня это радует! - Зачем явился? Явно же не показать тело, которое умерло из-за меня. Тут я понял твою фишку. Тебе нравится наблюдать, как я смотрю на твою работу. - Я тебя умоляю… я не придумываю смерти. Я всего лишь забираю души. А пришел я действительно не поэтому. Мне стало интересно кое-что знать. Ты когда-нибудь любил? - Что? - Ты словно камень. Даже смерть сына тебя не особо-то расстроила… - По-твоему, я должен сидеть в депрессии? Плакать в одиночестве? Рвать волосы на голове возле могилы сына? Мне нужно работать. Я слишком занят. Без меня мой бизнес рухнет. Вот, смотри. Затряс бумагами у носа, мужчина. - Пока я был болен, что эти олигофрены натворили! Заключили такой идиотский контракт. Эта сука Фицджеральд, спит и видит, чтобы утопить меня. Хотел бы я, чтобы эта тварь вместо меня подохла! О вопросе Абрахам позабыл. Смерть скучающе осмотрел кабинет. Он предполагал, что мужчина попытается избежать этой темы. Но кто же знал, что момент был подобран совсем неудачный. И он уже раз сто пожалел, что это тело не глухое. Слушать гневные речи на тему денег не хотелось. - Почему ты не хочешь признать, что твоё желание окунуться с головой в работу, это тоже скорбь? Нагло вклинился Смерть. Это заставило Абрахама стушеваться. Снова. Не хотел он отвечать на этот вопрос. - Ты снова о скорби своей? - Я хотел поговорить с тобой о любви. Ты перевел тему. Сейчас. Ты снова переводишь тему, - Абрахам возразить, но Смерть опередил меня. – И не пытайся доказывать мне, что мои речи слишком жеманны. Потому что я чертовски прав! Ты избегаешь. Всяких чувств. Ты же врешь самому себе! Каждый день. Оплакать свою кровь – это не зазорно. Наоборот. Все начнут тебя уважать. Хоть на долю. Но это приблизит тебя к ним. - Спешу напомнить, что я плачу им огромные деньги, за то, что они работают на меня. Они уже боготворят меня. Если бы не я, то они бы ишачили за копейки. Смерть закатил глаза. Однообразность их диалогов начинает раздражать. - Деньги, деньги, деньги… Они ничего не значат после твоей смерти! - Сейчас я жив! И в этом мире они решают многое! - Я понял. Ты никогда никого не любил. Поэтому переводишь темы разговора. Юлишь. Единственное чистое чувство ты испытывал только к этим разноцветным бумажкам! Смерть задумался. Давая Абрахаму перевести дыхание. Эти разговоры о чувствах бесили. Руки так и чесались заткнуть это говорливое тельце. Любым способом. «Может использовать по назначению это тело», - всерьез задумался Абрахам. Мысль о сексе со Смертью будоражила сознание. Но брезгливость взяла своё. Он больше не калека, чтобы пользоваться услугами многоразовых мальчиков. - Никогда не понимал этого вашего трепета к бесполезным бумажкам. Так боитесь их потерять. И совсем позабыли про настоящие эмоции. Ни любви, ни скорби. Единственно верные эмоции для вас – это ненависть, зависть и чревоугодие. Ненавидите тех, у кого их много. Завидуете тем, кто более удачлив. Мечтаете заполучить ещё и ещё. Думаете, будто это поможет вам стать лучше. - А чем может помочь твоя любовь? Скорбь? Будто, если по мне будет плакать половина города, то мне будет легче? Мои грехи искупятся? Нет. Моя смерть будет легче? В дешевом гробу. - Вообще-то, да. - Что? - Да, лучше умереть в гробу из редких пород дерева, чем в дешевом ширпотребе. Смерть явно проговорился в чем-то. Вот только Абрахам привык не слушать бесконечный треп о чувствах. Лишь благодаря внутреннему чутью акулы бизнеса, он обратил внимание на последнюю фразу. И теперь у него появилась новая цель, чтобы жить. Он должен узнать, что скрывает нежить. Вдруг это поможет ему контролировать Смерть… - Каждый раз. Ты достаешь меня вопросами о чувствах. О любви. О скорби. Самому не тошно? - Нет. Вы мучаете меня идиотскими вопросами. Издеваетесь над моим мозгом. Имею ли я право на бессмысленные разговоры? Да, черт возьми! Имею! - Ладно… Кого на этот раз ты убьешь вместо меня? Кому мне предстоит посмотреть в глаза на этот раз? - Посмотреть в глаза? А это мысль… Абрахам мысленно матерился. Смерть, в отличии от мужчины, слушал его внимательно. «В следующий раз обязательно попробую», - пронеслось в голове. Снова. Он стремительно заявился в кабинете. Также стремительно из него исчез. Зачем только он приходит к нему? Если он запросто может залезть к нему в голову и там вести диалог? «Потому что сидя в твоей голове, нельзя понять. Врешь ты или нет. Твоя жизнь настолько пропиталась этим сладостным грехом, что ты уже не разделяешь. Где ложь, а где истинна. Лишь глядя человеку в глаза, можно понять. Говорит человек правду, или нет» Глубокомысленная идея. Иногда Абрахаму казалось, что он действительно давно живёт во лжи. Ему столько раз приходилось юлить, изворачиваться, недоговаривать. Её было так много, что она начала вытиснять реальность. Абрахам научился врать обо всём. Он жил во лжи. Уже очень давно. Правда, для него, это был такой же миф, как Санта. Не то чтобы Абрахам не верил. Он, скорее, боялся правды. И Смерть, наверное, был единственным существом на земле, который видел его насквозь. Стоило Абрахаму начать лгать, как Смерть бил правдой прямо в лицо. Что, стоит признать, было куда больнее некоторых моментов из прошлого. Уж о чём, так об этом Абрахам не пытался врать даже самому себе. После такого выматывающего разговора, Абрахам решил. На сегодня хватит с него работы. Сначала Фицджеральд, потом этот. Они оба высосали все жизненные силы из мужчины. Их нужно было срочно пополнить. Кто как не миленькая дамочка сможет восполнить его попросту растраченные нервы. Далеко Абрахам идти не стал. Благо в здании напротив был довольно престижный бар, в котором можно было найти абсолютно любой алкоголь. И даже больше… Потягивая виски, он присматривался к потенциальным грелкам. Когда ты уверен в себе и не жаждешь серьезных отношений, ты словно маяк для разных наивных дурочек. Бедняжки, словно бабочки, летят к тебе. Надеяться согреться в твоём тепле. А ты только и делаешь, что обжигаешь. Если не сжигаешь всякую надежду в их наивных сердцах. Правда, в последнее время, количество инфантильных малышек явно уменьшилось. И это уже стало редкостью. Встретить наивную романтичную особу, желающую ощутить себя принцессой. Зато алчных стерв, мечтающих о богатом покровителе, становилось все больше. Таких Абрахам не очень любил. Но, их желание и умения заполучить своё вызывали в нём долю уважения. Они использовали своей естественный потенциал не на сто, а на двести процентов. Четко знают, чего желают. И не боятся использовать даже самые подлые выпады, для достижения своей цели. В них он отчасти видел себя. Видимо, именно поэтому он не особо любил их в своей постели. Но сегодня ему захотелось сделать исключение. Уж слишком эта дамочка старалась залезть к нему в штаны. Разве Абрахам мог ей отказать? Она оказалась не из робких. В недотрогу не играла. Поэтому спустя два бокала, она предложила уединиться в ближайшем отеле. Мужчина сразу же согласился. Девушка двигалась, как похотливая кошка. Она терлась всем телом об Абрахама. Показывая всем своим видом, что она тоже не прочь получить каплю ласки в ответ. Особенно сильно ей хотелось ощутить всю красоту тела мужчины. Она молниеносно сорвала пиджак с его плеч, и разорвала рубашку на части. Едва очертила линии тела. Для своих лет, очень красивого и сильного тела. С небольшим нажимом, Абрахам опустил девушку на колени. Она сразу же поняла, чего желает её партнер. Она потянулась руками, чтобы расстегнуть ширинку. В предвкушении Абрахам закрыл глаза. Как вдруг, его телом словно кто-то завладел. Руки непроизвольно сжались на шее девушки. Что было дальше – Абрахам понять так и не смог. Ровно как и понять, откуда взялась эта сила. Он откинул её, словно тряпичную куклу. Он не понимал, зачем разрывает на ней одежду. В голове был словно туман. Бешенное возбуждение вместе с агрессией превратили его в чудовище. Она пыталась отбиваться. Кричать. Молила о помощи. Вот только стены в отеле были слишком толстые. Абрахам вбивался в её тело снова и снова, не отпуская своих рук с её тонкой шеи. Он продолжал эту пытку бесконечно долго, пока девушка не стихла. Только стеклянные безжизненные глаза смогли отрезвить его. В испуге, он отпрянул от девушки. - Это твоих рук дело!? Стал истерично расхаживать по комнате. А глаза девушки, словно у Джоконды, медленно следовали за ним. Он не верил, что происходящее произошло по его воле. Это Смерть сделал с ним что-то. Отключил мозг. Вселился в его тело. Что-угодно, но не он. Не он… - Чего орёшь? Смерть оставался верен себе. Он появился неожиданно. Восседал, словно король на этом, видавшем многое, кресле. В этот раз это был мужчина. Высокий, худощавого телосложения. Не знай Абрахам, что Смерть не имеет своего обличия, решил бы, что этот черноволосый – это и есть сам Смерть. - Твоих рук дело? Мужчина скучающе осмотрел тело девушки. В кармане он нащупал трубку. Закурил. И лишь только потом выдал: - Насколько я могу судить. Это – твоих рук дело. Ты весь в крови. Я чист. Перед законом и своей совестью. Что не скажешь о тебе. - Думаешь, я тебе поверил? Несколько часов назад я ты выносил мой мозг. Говорил о чувствах. О том, что я бездушная тварь. И теперь, ты мне это доказываешь? - Скрывать не буду. Её смерть – это день в твою копилку. Но это был исключительно твой выбор. Твой порыв. Это ты её хотел убить. - Нет! Это был не я! Я… я… я был, словно не в себе. А значит, это ты контролировал моё тело. Я бы не сделал этого никогда. Я не… - Кто? Не монстр? – Смерть рассмеялся. – Ты, белый и пушистый. Ты не унижаешь людей. Тебе не плевать на судьбы других людей. Да. Ты не монстр, ты – ангел во плоти. Только крылья при рождении дать забыли. - Я не ангел. Но убийство… Это слишком. - Слишком. Задумчиво протянул Смерть. - Но признай, тебе понравилось её трахать и убивать. Ты иссушил её до дна. Словил последний вздох… Мужчина подхватил тело несчастной. И завертел ею, словно марионеткой. Абрахам скрутил рвотный позыв. - Это так прекрасно. Ты впитал всю её жизненную энергию. Словно вампир. - Она умерла вместо меня? Дошло до Абрахама. - Я же тебе сказал. Просто, решил не говорить раньше времени, но ты молодец. Сам догадался. Ты такой самоуверенный и целеустремлённый. Боялся, что ты перестараешься. И выкосишь половину города. Опережая твой вопрос. Нет, нанимать киллера бесполезно. И ещё. Не каждая душа подойдёт. Не каждая душа подойдёт на твоё место. - Тогда почему умер мой сын? Или, ты хочешь сказать, что меня достойны только наркоманы и проститутки? - Абрахам, меня поражает твоё бесконечное впадение из крайностей в крайности. Ты не только самоуверенный индюк, но ещё и сказочный максималист. Но если ты не ловишь аналогий, то пожалуйста. Я тебе сейчас всё объясню. Смерти надоело играться с телом, и он бросил её на пол. - Во-первых, кто тебе сказал, что эти две милые девушки, которые отдали за тебя свои души – проститутки? Аманда, милая девчушка, к твоему сведенью, в свои 29 была невинна. Сложно представить. Но это правда. Дальше поцелуев её отношения так и не дошли. А вот эта милая особа. Неужели ты её не узнаешь? Смой с неё эту тонны штукатурки. И одень в больничную униформу. Бедная девушка, она ухаживала за тобой, пока ты был немощным. Влюбилась в твою харизму. Её даже не смущали твои интересы. Сумасшедшая. В 18 веке таких было много. Знаешь, эдакие мечтательные особы, начитавшись любовных романов. Считали, что любовь – это обязательно страдание… Они мечтали умереть за любимых… Эх, шикарное было время… Так о чём это я? Ах, да. Наша миледи. Когда она узнала, что ты здоров, она решила. Вот он шанс. В её дурной головушке созрела мысль, что привокзальная давалка – это твой идеал. Сыграла она её так правдоподобно, что ты её убил… Печально. Печально. - Ты врёшь, - прохрипел Абрахам. Правда, с силой, ударила по нему. От былой самоуверенности не осталось и следа. Мужчина терялся. Он чувствовал, что Смерть с ним играл. Он словно хотел увидеть Абрахама, которого сам хозяин давно похоронил в своём мозгу. Малыша Абби. Словами, ему это не удалось. Он перешел к действиям. И, сейчас, лицемерно делал вид, что он не при чём. - Мой сын… значит, моя жизнь достойна наркомана? - Максималист… Твой сын. Тут всё просто. Твоё дитя – твоя кровь. Тут не имеет значения, кто он. Хоть прикованный к кровати больной, хоть здоровый спортсмен сердцеед. - Любимый… - Ты что задумал, идиот? Смерть волновался не зря…

***

Любовь… Абрахам долго не мог понять. Почему Смерть спрашивал его о чувствах? Этот случай всё прояснил. Паршивец хотел превратить его жизнь в Ад. У него это почти получилось. Почти… Единственной проблемой Смерти было – отсутствие привязанностей у мужчины. Абрахам действительно никогда и никого не любил. И Ирвинг был, хоть и полнейшим разочарованием, но его кровью. Частью Абрахама. Его смерть – издевка прошлого. Напоминание, что он мог закончить свою жизнь точно так же. Но он – не Ирвинг. Все эти 62 года, он считал убийство – это нечто ужасное. Противное. И… страшное. Он считал, что только псих способен лишить человека жизни. По своим меркантильным мотивам. Теперь, убийство – это его способ выжить. Он поступает во благо своей семьи. У него было три дочери. Их жизнями он играть был не намерен. Хоть и любил намного меньше сына. Он был самцом. Альфой. И если ему понадобится убивать – чтобы жить... Да будет так. Страшно лишь впервые. Вот только нужно было кое в чем разобраться. Какая душа будет достойна, чтобы умереть вместо него? В этом ему и помогли «бесполезные» речи Смерти. Это должен быть человек достойный его самого. Сильный. Волевой. Мечтательный. Тот, кого Абрахам мог поставить подле себя. Самолюбие мужчины было безмерно. Но был ещё один выход. Любовь. Если человек его любит, значит стремится быть как он. А это… делает его достойным. Но для начала, Абрахам хотел проверить свою первую теорию. Равный… В офисе Фицджеральда стояла мертвая тишина. Вечер. И только владелец сего места тихо сидел в кабинете. Корпел над финансами. Решал. Кого кинуть дальше. С Штольцом всё вышло куда удачнее, чем мог предположить мужчина. Ещё бы. Только Абрахам знал, что Фрэнк – урод. Он затаил злобу, ещё когда Абрахам увёл у него не только денежного клиента. Но и любовницу. Которая знала слишком много. В общем, Фрэнк Фицджеральд – это достойная замена. Не лучше. Но и не хуже. Он влетел в кабинет, как в собственный. - Штольц? Ты что здесь делаешь? - Зализал свои раны, и решил пойти против меня? Это был не Абрахам. Фрэнк был готов поклясться чем угодно. Взгляд бешенного пса. Мужчина был не в себе. - Ты… никчемная пародия. Жалкий неудачник. Которому надо платить женщинам, чтобы те спали с ним. Ты даже бизнес без взятки или подлога нормально вести не можешь! - Да как ты смеешь! Больше тот выносить гневных речей не стал. Из стола показался револьвер. Абрахам отступил. Но желание доказать свою сумасшедшую теорию оказалось сильнее. Он схватил ворох бумаг и кинул в лицо своего противника. Фрэнк блефовал. Револьвер не был даже заряжен. Он не ожидал такого выпада. Зато Абрахам был готов. Почувствовав вкус смерти единожды, ему не терпелось ощутить его вновь. Хотя он продолжал себе врать, что это во благо. Абрахам вцепился в каменную статуэтку на столе и обрушил всю свою ярость на голову мужчины. Он наносил удары со всей ненавистью. В какой-то момент, когда лицо Фрэнка залило кровью, перед собой Абрахам увидел Смерть. Он не знал, как или почему. Но он был уверен, что это был именно он. Новый поток ярости обрушился на Фрэнка. Абрахам мечтал отомстить. Раз этот самодовольный проходимец вселяется в тела умерших, то что мешает ему вселится в это. Абрахам хотел отомстить. За Аманду, за Ирвинга, за издевательства. Когда его рука ослабла, Абрахам отпрянул от тела. Он был весь в крови, поту и сперме. Он совершил два убийства. Переступил закон. Наплевал на свои собственные принципы. Тело засвербело от грязи. Ещё раз оценив взглядом дела рук своих, Абрахам поспешил скрыться… Ему не было жаль. Он не скорбел. Не боялся, что его поймают. Он найдет способ откупиться. Но его интересовало одно. Фицджеральд умер не зря? Он же не умер просто так? Эта скотина была достойна его души. Значит. Он умер вместо него? В голове прозвучало скупое «Да» Ха! Абрахам был прав! Теперь… Настал черед проверить вторую гипотезу…

***

Ещё никогда Смерть не чувствовал себя таким простаком. Он существовал с начала времён. Отправил на тот свет миллионы душ. Сыграл столько игр. Заключил столько сделок… Но ещё никто не творил такого. Желание жить у Абрахама пересилило все его моральные принципы. Он превратился в безликое чудовище. Морального урода. Сам того не подозревая, он стал тем, кого всю жизнь боялся. Из-за кого запах выпечки вызывал у него приступы паники. Бездушной машиной для убийств. Акулёныш оказался куда умнее. Смерть не давал ему подсказок, но он догадался. Понял. Смерть предвкушал игру. А получил лишь головную боль. Заполучив цель, Абрахам утратил всякий человеческий облик. И зачем выдумывать монстров? Если «человек» - это и есть самый ужасный монстр. Ради себя и своих призрачных целей, готов делать всё что угодно. Его обыграли. Великого гроссмейстера. А он хотел помочь… Увы. Оказывается, помощь нужна ему самому…

***

Абрахам ощущал себя Богом. Именно так. И никак иначе. Он убивал. И жил. Забирал души вместо себя. И сбился со счета на… какой… Двухсотой? Нет. Её он помнил. Мягкая бархатная кожа. Невинный взгляд. Она влюбилась в него с первой улыбки. Абрахам, хоть и был для неё довольно староват, но он не был лишен былой красоты и харизмы. Сломил девушку. А посмертный секс с ней? Одно удовольствие. Её тело было так хорошо, что Абрахам решил так скоро от неё не избавляться. В моменты скуки, Абрахаму нравилось спускаться к ней… Да. Её тело было лишено былого тепла. И теперь для поддержания нормального вида, нужно было терпеть небольшой дискомфорт. Но она того стоила. Бездушная кукла, с которой он забавлялся в моменты слабости. Он даже делился с ней своими переживаниями. Мог приласкать. Что было ему чуждо. Но чаще всего он жестко брал своё. Когда не мог найти подходящего. Он стал разборчив. Ведь, теперь его интересовало не только тело. Но и чувства. Ему было важно заполучить всё. Поэтому, со временем, в его коллекцию попадали всё чаще женщины. Им легче задурить голову. Влюбить. Но каждого мужчину Абрахам помнил… После десятого, Абрахам стал замечать, что его привлекают худощавые брюнеты. Однажды, он подумал было, что он скучает по Смерти. Который, после убийства Фрэнка, больше не желал с ним видеться. И только сухо сообщал, если жертва походила. Наверное, его мечтой было поиметь Смерть? Но на это Абрахам лишь пьяно хихикал. И отправлялся на поиски. Почему полиция так и не стала его искать – для него загадка. Лишь после Фрэнка, два незадачливых полицейских явились к нему с вопросами. Абрахам им нагло соврал. И те ушли. Незадачливо потирая свои головы. Казалось бы. Что-то не так. Но Абрахам не задумался. И не задумался, когда в центре города он выкинул в окно одну из особенно докучливых дам. Мужчина лишь ликовал. Теперь он не только может быть бессмертным, но и всемогущим. Он лежал в своем закутке, нежась в прохладных объятиях Джоконды. Так он прозвал свою безжизненную куклу. И радовался новому приобретению. Буквально на днях ему удалось найти отличную замену Смерти. Его убийство, правда, никто не засчитал, но Абрахаму было плевать. Теперь он предвкушать, как отымеет Смерть. Ведь парень был как две капли воды похож, на последнее тело. Из отеля. Жаль только, что член этой новой куклы никогда не сможет продемонстрировать ответную заинтересованность. Но Абрахама интересовала лишь дырка. Фантазия дорисует все сама. Наконец-то он сможет насладится этим моментом… Когда дверь в его мирок приоткрылась, Абрахам не заметил. Лишь громкий визг донесся до его ушей. В дверном проеме стояла доктор Милл. Женщина пыталась дозвонится до своего пациента. Она переживала. Вот и решила прийти. Увиденное повергло её в ужас. На несколько секунд она застыла на пороге, не зная куда бежать. Тело, словно налилось свинцом, а в голове запульсировала жилка. Стоило Абрахаму двинуться в её сторону, как женщина побежала. Ещё никогда она не была так напугана. Абрахам хотел всё объяснить. Доктор Милл его поймёт. И вообще не понятно. Почему она пытается скрыться от него? Убежать. Нагнать женщину удалось лишь на выходе. Абрахам волоком втащил её обратно в дом. Он сбивчиво объяснял ей. Доказывал, что жив лишь из-за того, что убивает. Доктор Милл замолчала. Она нервно кивала на все слова мужчины. А внутри, искала способ сбежать и позвать на помощь. Нужно лишь ослабить внимание Абрахама. Когда Абрахам расслабился, доктор кинулась со всех сил на кухню. Она знала, что не успеет скрыться от него. Поэтому, лучше было вооружится. Нож – не самый худший вариант. Но Милл не знала, что этот самый нож – это её дорога на тот свет. Очнулся мужчина лишь, когда по его рукам потекла теплая струйка крови. А за спиной прозвучали громогласные аплодисменты. - Браво! Я думал, ты сделаешь это намного раньше. - Что ты несёшь? - Играть с тобой было, несомненно, весело. Перед ним стоял Смерть. В том самом теле. Паренька, которого Абрахаму так и не удалось поиметь. - Я мог подождать ещё. Но твои больные фантазии на мою скромную душу… Этого я стерпеть не смог. Пришлось подтолкнуть немного тебя к нужной цели. Доктор Милл. Она красива. Умна. Как ты. Только женщина. Не зря же ты влюбился. - Что? – нервно рассмеялся Абрахам. – Я никогда не любил! - Ошибаешься… Кто же знал, что на старости лет ты найдешь ту самую. Которая сможет растопить твоё холодное сердце. А какого ей… погибнуть от твоей руки. Руки собственного пациента… - Хватит! Это стало последней каплей. Абрахам вытащил нож, и начал им размахивать. Да, тело мертво. Но что мешало ему, потешить своё самолюбие. И не оставить парочку глубоких шрамов на этом теле. Смерть долго уворачивался от ударов. Для него это было новой игрой. Он хохотал, словно маленький ребенок. Он не преставал смеется, и когда нож угодил в самое сердце… - Успокоился? Абрахам пытался вытащить нож из груди. Но тот застрял слишком глубоко. - Бездушная и бестелесная тварь! - Такой же, как и ты, - усмехнулся Смерть. – Это так забавно. Смотреть на твои потуги остаться живым. Я даже к тебе полицию подослал. Но ты не понял. Я этого и ожидал. После отеля, я надеялся, что ты полетишь к ней. Поймешь, что в твоей жизни было место для настоящих чувств. Но ты решил иначе. Я принял эти правила. И стал ждать. Ты в курсе, что убил людей на год жизни? Мне стало интересно. На что ты потратил бы этот год? - Я… я… - Именно. Тебе даже не на что потратить время. Всю свою жизнь ты просрал. А выход был так близко… Одна душа. Одна, скорбящая по тебе душа. Могла бы изменить всё. Я дал тебе шанс, это понять. Я даже был готов дать тебе год, чтобы ты исправился… Больше я этого делать не хочу. - Ты собрался аннулировать сделку? Ага, не дождешься! У меня есть год! Смерть понятливо усмехнулся. Со скучающим взглядом он осмотрел Абрахама с ног до головы. Он мог стать интересной игрушкой. Увы. Его надежды не были оправданы. Парень ещё подумал, и вытащил нож. - У тебя ничего нет. Ты мёртв. Давно мертв. Эта игра – твоя предсмертная иллюзия. Которой никогда не стать реальностью. - Я в Аду? - Нет? – искренне засмеялся Смерть. – Туда тебе ещё предстоит попасть. Будешь мучится в агонии, и думать. Почему тебя так никто и не вспомнил. А может… тебе не суждено изменится, но вдруг изменится кто-то другой?

***

На северном кладбище никогда не было народу. В день похорон, тут не продохнуть. Сотни сочувствующих. Тысячи зевак. Но не мало тех, кому действительно больно от горечи потери. Вдоль вычурных надгробий шел парень. Нетвердой походкой он медленно передвигался. В поисках нужной ему могилы. Тут был похоронен его мучитель. Он хотел, чтобы парень стал лучшим. Но тот не оправдал надежд. Скатился в самое дно. Весть о смерти отца застала его врасплох. Он только закинулся новой дозой, как раздался звонок от врача. Отец умер, не приходя в сознание. На утро, Ирвинг почувствовал. Глубоко внутри него что-то умерло. Он не поехал на похороны. Ведь там не было никого, кто действительно скучал. Наоборот. Он собрал свои вещи, и уехал. Несколько месяцев он не появлялся в городе. Возможно, он не решался встретиться с ним лицом к лицу… Нужная могила нашлась не сразу… Уже полгода никто сюда не приходил. Даже его мать, которая клялась в безмерной любви к отцу, не смогла вспомнить где он похоронен. Он не был банален. Цветы с собой не принес. Отец бы этого не одобрил. Зато захватил с собой любимый бурбон. Ирвинг поставил бутылку у надгробия и замолчал. Спустя несколько минут тишины, он сказал: - Привет, пап… Не думаю, что ты был бы рад видеть меня. Я же неудачный проект… Вспомнив все ругательства, который слышал от отца, Ирвинг горестно улыбнулся. - Но я изменился. После того как ты умер… Меня словно… Я словно что-то понял. Я сам пошел в клинику. Мама до сих пор считает, что я попал в секту. Ты же её знаешь… Но это не шарлатанская клиника, как те. В которые ты запихивал меня, чтобы меня не посадили копы. Настоящая… Первые дни я был в аду… Меня ломало. Я видел такое… За годы, пока я был торчком, я такого никогда не видел. Психотерапевт сказал, что это мой мозг пытался показать мне моё будущее. Если бы я не бросил… Он, кстати, классный! Немного странный. Но он же псих… Это он предложил мне прийти сюда. Представляешь, он сказал, что тебе было бы приятно… Он явно тебя не знает. Ладно, пап. Пока… Мне нужно идти. Лечение не закончено. Доктор Морт согласился меня тайно провести сюда. И даже купил бутылку бурбона. Откуда он узнал, что ты обожал его… Хотя всегда пил виски. - Ирвинг! Нам пора. - Пока, пап. Ещё увидимся. - Боюсь, ты и твой отец увидитесь не скоро… Твоя судьба только начала свою работу. - Вечно ты… то смерти оды поёшь. Теперь уговариваешь жить… И, кстати, застегни рубашку. А то я решу, что ты пытаешься меня соблазнить. Брюнет лишь усмехнулся. Он медленно потянулся к пуговицам. Ирвинг был единственным, кого не смущал шрам на груди…