Шёлковые нити любви.

Бархатные нити чувств окутали две души меж собой. Неужто это любовь? Самая нежная, искренняя первая любовь, словно детская. Такая же наивная, но теплая и верная. ***** 3:52. 17 июля. Одинокий силуэт виднеется на балконе одной из квартир дряхлой старой хрущёвки Петербурга. В, пока что, чистом воздухе висела тишина, которую бы ему определенно не хотелось нарушать, да и его соседу тоже. Удивительно, не так ли? Но знаешь, драгоценнейший для моего сердца читатель, когда твой возлюбленный протягивает руку за очередной сигаретой от „Тройки”.. Даже не описать словами все чувства, бушующие внутри. Не торопясь, белокурый подходит к сонному возлюбленному, который тут же вздрогнул из-за прикосновений холодных пальцев к его бледной коже. –Коля? Чего не спишь? - Еле слышно произнес Достоевский, выпуская дым из своего рта в противоположную сторону от собеседника. –Да вот не спится.. совсем. - Тот тяжело вздохнул, глядя на соседа. –Похожая ситуация.. –Зато мы можем провести время вместе, раз нам обоим не спится, верно? - Улыбнувшись, Николай устроился рядом с ним, оперевшись руками о перила балкона. –И то верно, Коленька. - Фёдор ухмыльнулся уголками губ, глядя на любимого. Оба молчат. Знаешь, любезный читатель, это не неловкое молчание, отнюдь нет. Это тишина, наполненная любовью и теплом двух душ. Они смотрят друг на друга. Гоголь все не может налюбоваться возлюбленным и пронзает его взглядом, а Достоевский, даже не пытаясь это скрыть, смущается, пусть это и не так заметно. Такая мелочная деталь, но такая честная. –Знаешь, Феденька, а ведь ты - моя первая любовь. Такая нежная и искренняя любовь, о какой пишут в лучших романах. Будто между нами до безумия мягкие, словно шёлк, нити любви, которые могут уместиться всего лишь в трёх словах. Я люблю тебя. Темноволосый внимательно слушал его монолог и вскоре, потушив сигарету, притянул его лицо к своему за подбородок, затягивая его в ласковый поцелуй. На этом и заканчивается довольно маленькая, но довольно романтичная история, произошедшая в 4 утра, в старой дряхлой хрущевке чудеснейшего Санкт-Петербурга.